— Чуть не попались, — сказал он, пиная пистолет от лежащего без сознания мужчины.

— Я тебя достану, — прорычал кто-то, и лысый ударил Алекса кулаком в спину.

Алекс пошатнулся, выронил кастет, но успел ухватиться за один из диванов. Он вовремя развернулся, уклонился от апперкота, который отправил бы его в нокаут, и нанес два удара в солнечное сплетение лысому. Тот охнул, но не отступил и с такой силой ударил Алекса кулаком в челюсть, что выбил ему зуб.

Алекс отшатнулся, но лысый по-прежнему плохо видел и промахнулся. Он бросился вперед, пытаясь повалить Алекса на пол, где его плохое зрение не помешало бы ему. Алекс успел отбить удар ногой, но они оба упали. Пока лысый тянулся к нему, Алекс вывернулся из его рук и нащупал кастет. Он надел его и вскочил на ноги, намереваясь вырубить здоровяка. Обернувшись, он увидел, что лысый тоже нашел оружие, пистолет плосколицего.

Лысый поднял пистолет и выстрелил. Должно быть, его зрение улучшилось, потому что пуля попала Алексу в бок. С трудом сдерживая боль, Алекс шагнул вперед, прежде чем лысый успел выстрелить еще раз, и с такой силой ударил его кастетом в челюсть, что услышал хруст.

Наконец лысый рухнул, как мешок с мукой. Алекс стоял, тяжело дыша, а по его телу разливались огонь и боль. Он с кряхтением прижал руку к боку, и она тут же пропиталась кровью.

— Хорошо, что... — выдохнул он, — я живу с врачом.

— Алекс? — раздался в трубке голос Игги, прежде чем Алекс успел что-то сказать.

— Да, — прохрипел он, как меха. — Это я.

— Слава богу. Я волновался. — В голосе старика слышалось облегчение. Алексу показалось, что он даже слышит, как расслабляются мышцы Игги. — Всё прошло по плану?

Алекс хотел рассмеяться, но рана в боку отозвалась острой болью, и он застонал.

— Не совсем, — прошептал он. — Один из людей Брокера меня подстрелил.

— Куда? — спросил Игги, мгновенно превратившись в военного врача.

— В левый бок, — ответил Алекс. — Дышать больно.

— Ты кашляешь кровью?

— Не знаю, этот гад ещё и выбил мне зуб.

— Ты сам доберёшься до дома? — спросил Игги. — Мне нужно убедиться, что мои алхимические снадобья готовы, и подготовить восстанавливающую руну для твоего зуба.

— Я справлюсь, — ответил Алекс. — Скоро увидимся.

Игги посоветовал ему быть осторожным и повесил трубку. Алекс, пошатываясь, вышел из телефонной будки, затем выпрямился и постарался выйти из аптеки так, чтобы не привлекать внимания. Он поймал такси, назвал водителю адрес особняка, затем порылся в кошельке и достал одну из фальшивых двадцаток.

— Гони на полной, — сказал он, сунув купюру в руку водителя.

Ему было неловко давать таксисту фальшивые деньги, но настоящих у него не хватало. Он запомнил имя водителя и пообещал себе, что потом с ним расплатится. Всю оставшуюся дорогу он старался не материться, как матрос, каждый раз, когда машина наезжала на кочку.

— Спасибо, — выдохнул он, когда такси наконец остановилось у особняка из бурого песчаника. Он вышел и, пошатываясь, поднялся по лестнице, надеясь, что не слишком сильно испачкал кровью машину бедолаги-водителя.

Игги открыл дверь, пока Алекс шарил в карманах в поисках карманных часов, чтобы деактивировать рунные барьеры. Лицо старика было серым, как старая газета, когда он впустил Алекса в дом.

— Кухонный стол, — сказал он, подхватывая Алекса под здоровую руку. Когда Игги поднял его, перед глазами Алекса все поплыло. — Держись, — сказал Игги. — Я еще не дряхлый, но вряд ли смогу нести тебя сам.

На кухне Игги отодвинул все стулья от массивного стола, составя их у стены, и поставил стол в центр комнаты. Сверху он накрыл его тяжелым брезентом и стопкой чистых белых полотенец. На плите кипел большой котел с водой, и пар от него густым облаком поднимался над неприятными на вид металлическими инструментами. На столешнице рядом с плитой аккуратным рядком стояли дюжина флаконов с резиновыми пробками, в каждом из которых была ярко окрашенная жидкость. В конце ряда флаконов лежали три рунных листа и коробка с деревянными спичками.

— Похоже, ты все подготовил, — сказал Алекс, когда они пересекли комнату.

— Заткнись, — сказал Игги, помогая ему забраться на тяжелый деревянный стол. Он аккуратно снял с Алекса испорченный пиджак, который все еще был похож на смокинг. — Снимай рубашку, но пока не ложись, — сказал Игги. — Сначала мне нужно вернуть тебе зуб. Руна эффективна только в том случае, если ее использовать в течение получаса после того, как она была потеряна.

Алекс потянулся, чтобы расстегнуть рубашку, но остановился, почувствовав новую волну боли. Он мог медленно двигать только правой рукой, а когда попытался пошевелить левой, чуть не потерял сознание. Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался снова, на этот раз осторожнее.

Игги взял бумажку с руной на конце веревки и свернул ее в небольшой рулончик. Он зажал один конец и скрутил его, чтобы бумага не развернулась.

— Открой рот, — сказал он, пока Алекс пытался расстегнуть рубашку.

— А я-то думал, что пуля в боку, это самое важное, — сказал Алекс, ухмыляясь сквозь боль.

— Если бы ты сильнее истекал кровью или не мог отпускать глупые шуточки, то да, это было бы самое важное, — ответил Игги, доставая многоламповый фонарь, очень похожий на тот, что был у Алекса. Он зажег его, и в комнате засиял красноватый свет. Затем он закрыл фокусирующую линзу и направил луч в рот Алексу. — Этот хулиган здорово тебя отделал, — сказал Игги. — Не двигайся.

Алекс почувствовал, как бумажка с руной болезненно впивается в пустую лунку на месте выбитого зуба. Через секунду он услышал, как Игги чиркает спичкой, и ощутил мгновенную вспышку жара от горящей бумаги с руной. Обычные люди не чувствуют магию использованной руны, но Алекс ощутил ее, когда она проникла в его верхнюю челюсть и прожгла себе путь к корням лунки на месте выбитого зуба. Через мгновение он выругался, насколько это было возможно с открытым ртом. Острая пульсирующая боль схватила его челюсть, как клещами, и не отпускала.

— Не будь ребенком, — сказал Игги, направляя свет в рот Алексу. — Вырастающий через несколько дней зуб — это, конечно, неприятно, но все же лучше, чем альтернатива. А теперь ложись, посмотрим, что с тобой еще можно сделать.

Алекс безуспешно пытался стянуть с себя рубашку, но Игги достал изогнутые ножницы и просто отрезал ее.

— А теперь ложись, — сказал он.

Игги взял половину стопки чистых полотенец и подложил их под голову Алекса, затем взял первый пузырек с конца ряда на столе, вытащил пробку и сломал свинцовую пломбу.

— Пей, — сказал он, протягивая пузырек Алексу.

Алекс с трудом поднес пузырек к губам. Ему пришлось немного повернуться на бок, чтобы не пролить жидкость горчичного цвета. Вкус у нее был отвратительный, как и у всех алхимических зелий, но он заставил себя сделать глоток, а потом со стоном откинулся на спину.

— А теперь, — сказал Игги, обходя стол, чтобы осмотреть левый бок Алекса, — давай посмотрим на твою рану. — Он коснулся рваной дыры, и Алекс вздрогнул. — Спокойно, — сказал Игги. Он ощупал рану пальцами, и Алекс с шумом втянул в себя воздух. — Я дам тебе что-нибудь от боли, — сказал Игги.

— Нет, — выдохнул Алекс. — У меня встреча с Брокером. Я не могу позволить себе уснуть.

— Я знаю, — сказал Игги, протягивая ему пузырек с жидкостью, по цвету напоминающей нечто среднее между красным и розовым. — Пей до дна, парень.

Алекс выпил и тут же почувствовал, как немеют руки. Онемение, казалось, расползалось по всему телу, начиная с пальцев рук и ног и продвигаясь внутрь. Через мгновение он уже не чувствовал ни рук, ни ног и не мог пошевелиться. В голове тоже стало туманно. Он понимал, что это должно его беспокоить, что ему нужно быть начеку, но ему было все равно.

Игги то появлялся в поле зрения Алекса, то исчезал из него, пока тот лежал, глядя на светильник на потолке. Он был старым и причудливым, как и большая часть дома, железный, с замысловатым узором из виноградных лоз и плюща, оплетающих решетку. Магические светильники внутри были сделаны из какого-то кварца с желтым оттенком, из-за которого в кухне всегда было солнечно, даже посреди ночи.