Если Эвелин была права, то что-то в книге Томаса могло стать причиной его смерти. Алексу не платили за то, чтобы он искал убийцу, но отдавать книгу в полицию было бы пустой тратой времени. Только другой рунописец мог бы понять, что искать в книге, полной рун.

Алекс взял книгу и открыл ее. Он улыбнулся, увидев на первой странице самые простые руны. Каждая страница была испещрена заметками и рисунками. Это очень напомнило ему книгу знаний его отца, которую он унаследовал. Пролистывая страницы, Алекс понял, что Томас учился. По мере продвижения по книге его заметки становились все более конкретными и подробными, по мере того как он учился извлекать больше пользы из одной руны. Все это было знакомо Алексу, эти и многие другие руны были в его собственной книге знаний.

Однако в конце книги все изменилось. Последние двенадцать страниц были заполнены шестью самыми сложными рунами, которые Алекс когда-либо видел. Одна из них была очень похожа на его собственную руну поиска, но сильно видоизменена. Другая напоминала руну жизни, магию, которая позволяет рунописцу подпитывать свои конструкции собственной жизненной силой. Еще одна руна показалась ему знакомой, но он не мог понять, откуда она ему знакома. Остальные три были ему незнакомы. Чтобы понять, для чего они нужны, ему придется тщательно их изучить.

Он присвистнул, перелистывая страницы и глядя на последние из них. Они были на порядок сложнее всего остального в книге Томаса. Вполне возможно, что они стоили ему жизни. Новые руны, большая редкость, и в зависимости от того, на что способны эти руны, они могут стоить целое состояние.

— Что ж, кому-то здесь что-то было нужно, — сказал Алекс, оглядывая беспорядок. Скорее всего, тот, кто обыскивал квартиру Томаса, не нашел того, что искал. Только отчаявшийся искатель может разрезать диван.

Внезапно Алекс застеснялся из-за книги. Он провел в квартире Томаса уже несколько часов. А что, если кому-то из соседей заплатили, чтобы он присматривал за ней? Вполне возможно, что в коридоре его уже ждет "радушный прием".

Он быстро убрал все свои вещи, кроме мела, и нарисовал на одной из стен дверь. Активировав руну из своей книги, Алекс открыл хранилище. Он положил книгу в сумку вместе с аптечкой, а затем сунул в наружный карман куртки кастет, покрытый рунами.

На всякий случай.

Довольный собой, Алекс закрыл дверь и стер очерченный на стене контур носовым платком.

Можно было и не утруждаться. В коридоре и на лестнице никого не было, никто не поджидал его, чтобы наброситься. На станции метро тоже не было никого подозрительного, не говоря уже о том, что никто не ехал в метро, пока Алекс возвращался в особняк.

Было уже далеко за шесть, когда Алекс вернулся домой, и ему хотелось только одного, подняться к себе в комнату и лечь в постель.

— Я здесь, — донесся из кухни голос Игги.

Алекс вздохнул и отвернулся от лестницы, ведущей в его уютную спальню. Он ожидал увидеть Игги за кулинарным волшебством у горячей плиты, но, к его удивлению, лысеющий мужчина сидел за столом с чашкой чая и зажженной трубкой. Он выглядел постаревшим. Алекс знал, что Игги уже за семьдесят, но никогда не видел его таким. Обычно Игги был полон энергии и жизнелюбия. А теперь он выглядел изможденным, даже опустошенным.

— Что это? — спросил Алекс. — Я вижу по твоему лицу, что дело в отце Гарри. Что случилось?

Карие глаза Игги встретились с глазами Алекса.

— Ты уверен, что хочешь знать? — спросил он. — Я бы не советовал.

Алекс сел за стол напротив Игги, и вся его усталость как рукой сняло.

— Рассказывай, — настоял он.

— Доктор Халверсон, это тот самый учёный из университета, который изучает болезни, — начал Игги. — Я был у него в лаборатории с прошлой ночи. Благодаря образцам крови, которые я собрал, Халверсон смог вырастить образцы вируса и окрасить их.

— Разве это плохо? — спросил Алекс. — Я думал, что смысл окрашивания в том, чтобы увидеть, что именно вызывает болезнь, и остановить это.

— В данном случае и да, и нет, — кивнул Игги. Он затянулся трубкой, словно подбирая слова, чтобы продолжить. — Мы хорошенько рассмотрели этих маленьких дьяволят, они были прозрачными, как родниковая вода.

— И что?

— В этой проклятой болезни нет ничего естественного, — сказал Игги, поежившись, словно от холода. — Она слишком совершенна. Она была создана. Сконструирована кем-то.

Алекс почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, когда до него дошли все последствия этого заявления.

— Это ужасно, — сказал Игги. Его трубка погасла, но он всё равно продолжал затягиваться. — Человек не должен обладать такой силой. Лучше бы я об этом не знал.

— Я рад, что ты знаешь, — сказал Алекс после долгого молчания.

— Что ты имеешь в виду, мальчик? — в ужасе спросил Игги. Алекс пожал плечами.

— Кто-то должен заплатить за отца Гарри, — сказал он. — Кто-то должен заплатить за всех, кто был в миссии. — Он сунул руку в карман пальто, достал из кобуры "Кольт" 1911 года и положил его на стол. — Я не знаю, как убить вирус, — сказал он. — Но я знаю, как убить человека.

Большую часть ночи Алекс восстанавливал свою книгу рун: разбирал скрепляющие ее шарниры и заменял вырванные страницы новыми. Работа по-прежнему была для него лучшим способом выплеснуть гнев, а он был зол. Где-то в Нью-Йорке скрывался человек, виновный в смерти отца Харрисона Артура Клементина. От этой мысли у него зачесались руки. Как только взойдет солнце, он начнет выяснять, кто такой Чарльз Бомонт, возможный вор. На этот раз у него не было магии, которая могла бы ему помочь, так что придется действовать по старинке, но кто-то наверняка что-то знает о Бомонте. Рано или поздно Алекс его найдет.

Гнев не давал ему уснуть до двух часов ночи. За всю эту долгую ночь он не выпил ни капли, поэтому, когда меньше чем через шесть часов его разбудил стук в дверь, он не сразу понял, что происходит. Наконец стук стал громче.

— Что такое? — пробормотал Алекс, скатываясь с кровати на пол.

— Ты там живой? — донесся из-за двери голос Игги.

Алекс не ответил, с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к двери.

— Ладно, — сказал он, отодвинул засов и открыл дверь. В коридоре стоял Игги в очень британском твидовом костюме с книгой под мышкой.

— Что случилось? — спросил Алекс.

— К тебе пришли копы, — ответил Игги, кивнув в сторону лестницы. — Они не очень-то вежливы, так что я оставил их ждать в вестибюле. — Его усы расплылись в улыбке.

Вестибюль особняка представлял собой пространство между входной дверью и собственно домом, где посетители могли снять шляпы и пальто в плохую погоду. Пол там был выложен плиткой с мозаичным изображением острова Манхэттен. Вестибюль отделяла от дома стеклянная дверь, встроенная в стеклянную стену, но благодаря рунам на стекле ее было практически невозможно разбить. Если Игги запер дверь перед тем, как подняться наверх, то никто, кроме него или Алекса, не смог бы ее открыть.

— Чего они хотят? — спросил Алекс, энергично протирая глаза.

— Чтобы ты поехал с ними в полицейское управление, — ответил Игги. — Они очень настойчивы. Может, не стоит заставлять их ждать?

Алекс потер лицо и ощупал свою небритую щетину.

— Нет, — сказал он. — Скажи им, что я спущусь через минуту.

Игги пожал плечами и неторопливо направился вниз. Алекс усмехнулся. Он подозревал, что Игги в какой-то момент сам был частным детективом: уж больно хорошо он владел своими навыками. А еще он питал здоровую неприязнь к обычным полицейским в форме.

Времени на душ и бритье не было, поэтому Алекс провел расческой по волосам и надел чистую рубашку. Его наплечная кобура висела на спинке мягкого кресла, но он прошел мимо нее. Полицейские, похоже, чем-то были недовольны, и он не хотел их провоцировать. Но ему нужен был доступ к оружию, поэтому, одевшись, он открыл сейф и оставил пистолет там.