— Что-то вроде того, — ответил он.

Ее взгляд скользнул с его лица на белоснежные волосы и обратно.

— Я не хочу больше тебя видеть, Алекс, — сказала она своим холодным, официальным тоном. — Чародеи живут сотни лет, но я еще очень молода по меркам чародеев. Мне еще не приходилось видеть, как умирают люди, которые мне дороги. — Она кивнула на камень, обозначавший пустую могилу Хитченса. — Он был первым.

— И ты не хочешь, чтобы я стал вторым?

— Что-то вроде того, — ответила она его же словами. — Желаю тебе всего хорошего, Алекс, — сказала она и, опираясь на трость, захромала прочь.

Алекс смотрел ей вслед, пока она не вышла на улицу и не села в длинный обтекаемый летательный аппарат. Он знал, что означала ее просьба не приходить к ней, какие чувства она скрывала. Он слишком хорошо это понимал, поэтому и не побежал за ней. Она заслуживала того, кто был бы рядом с ней. Она заслуживала лучшего, чем то, что мог предложить он.

— Прощай, красавица, — сказал он, когда машина взмыла в воздух и скрылась из виду.

К тому времени, как Алекс и Игги вернулись домой, солнце уже садилось. Ни у одного из них не было особого желания есть, а Игги выглядел усталым и измотанным.

— Разожги камин, — сказал он. — А потом, думаю, нам стоит поговорить.

— Отличная идея, — ответил Алекс. Он взял ведро с углем и насыпал немного на решётку.

Пока Алекс возился с камином, Игги поднялся наверх. Алекс по опыту знал, что доктор переоденется из пиджака в смокинг. Он разжёг камин, взял с полки книгу и сел в кресло у стены.

Игги вернулся через несколько минут.

— Как насчёт... — начал он, но, увидев Алекса, побледнел. — Нет! — выдохнул он. — Ты не должен это читать!

Его голос звучал отчаянно, как у человека, который вот-вот умрёт, но цепляется за последние крупицы жизни.

Алекс сидел в мягком кресле с высокой спинкой, скрестив ноги. На его коленях лежала раскрытая книга в красном переплёте, освещённая настольной лампой. Он взял её с полки рядом с выдолбленной книгой, в которой хранил деньги.

Спрятал на виду.

— Поздновато для этого, Игги, — сказал Алекс, переворачивая страницу. — Я прочёл эту книгу на прошлой неделе.

— Алекс, — сказал Игги. — Ты не готов.

— К правде? — спросил Алекс. Он достал из кармана бумагу, которую дала ему Лесли. Это был результат миссии, которую он поручил ей, когда впервые нашёл красную книгу. — Знаешь, — сказал он, разворачивая газету, — готов поспорить, что если спросить в Нью-Йорке, кто написал книги о Шерлоке Холмсе, все ответят, что Артур Конан Дойл. Все до единого.

— Алекс, — взмолилась Игги, умоляя его не продолжать.

— Готов поспорить, ни один из них не знает, что его настоящее имя Артур Конан Игнатиус Дойл и что четыре года назад он инсценировал собственную смерть и приехал в Америку.

Игги села в другое кресло и просто смотрела на огонь.

— Как ты догадался?

— Ты научил меня быть детективом, Игги. Или мне лучше называть тебя Артуром?

— Можно и Игги, — ответил он. — Ты расшифровал руну поиска.

Это был не вопрос, а простое констатация факта.

— В прошлую субботу, когда ты делал руны для маскировки, — сказал Алекс. — Можешь себе представить, как я удивился, обнаружив, что пресловутая "Монография Архимеда", книга, ради которой погибло столько людей, стояла на нашей книжной полке рядом с моим книжным сейфом.

Игги кивнул, качая головой.

— Как только ты узнал, что у меня есть "Монография", ты бы догадался, что моё имя, это псевдоним. Ты проверял, кому принадлежал этот дом?

Алекс кивнул.

— Ты купил дом на имя своего сына, Кингсли Дойла. Лесли потребовалось много времени, но в конце концов она выяснила, что это имя принадлежало врачу из британской армии. Он погиб на Первой мировой войне. "Нью-Йорк таймс" опубликовала об этом статью, потому что его отец был знаменит. Он придумал Шерлока Холмса.

— Ты всё сделал как надо, да? — мрачно усмехнулся Игги.

— Я также знаю, что Белл, это фамилия твоего любимого профессора из медицинской школы, человека, который, по твоим словам, вдохновил тебя на создание образа Холмса.

— Я собирался тебе рассказать, — сказал он. Игги опустил голову и обхватил её руками.

— Когда?

— Когда бы то ни было, но не раньше, — ответил он, вставая и подходя к камину. — Ты не представляешь, что натворил, прочитав "Монографию". — Он замолчал, глядя на огонь. — Я хотел уберечь тебя от этого. По крайней мере, как можно дольше.

Алекс закрыл книгу и отложил её на стол.

— Я понимаю, — сказал он, вставая и подходя к камину. — Там есть очень опасные руны. О таких вещах я даже думать не хочу. Но ты должен был мне довериться.

Игги положил руку на плечо Алекса.

— Я доверяю тебе, парень. Но ты не понимаешь. Эвелин Роквелл не единственная, кто ищет эту адскую книгу. Есть и другие, их много. Большинство из них некомпетентные мечтатели, но некоторые талантливы и опасны. Вот почему мне пришлось оставить семью. Вот почему я инсценировал свою смерть и приехал сюда.

Алекс кивнул, внезапно все поняв.

— История, которую ты написал, — сказал он. — О "Марии Целесте".

— Я написал вымышленную историю об этом корабле, умолчав о руне поиска в капитанской каюте и тенях на стене, — сказал Игги. — Я хотел направить людей по ложному следу, стереть все следы, связанные с "Монографией".

— Как я понимаю, это не сработало, — сказал Алекс. — Что случилось? Кто-то узнал о твоей поездке в Гибралтар?

— Возможно. — Игги пожал плечами. — Это не так уж важно. Мне начали писать люди, задавая завуалированные вопросы о рунах из "Монографии". Я, конечно, ни на один из них не ответил, но это только раззадорило их. Однажды ночью, несколько лет назад, я получил письмо от друга, в котором он умолял меня приехать к нему домой. К счастью, я знал, что он уехал на зиму к морю. Я обратился в полицию, и они поймали пятерых рунописцев, которые поджидали меня. Тогда я понял, что мне нужно исчезнуть.

— Я не понимаю, — сказал Алекс. — Почему они были так уверены, что "Монография" у тебя?

— Как ты уже видела, в моей книге полно уникальных и могущественных рун, — сказал Игги. — Большинство из них я разработал, опираясь на идеи из "Монографии". — Он вздохнул и уставился на огонь. — Но в основном я сделал их из-за тех рун, которые искала Сорша. Ваше правительство украло их у меня, но как, по-твоему, они попали к Королевской армии? Почему?”

— Это было после смерти моего сына, — сказал он отстраненно. — Я хотел сделать все возможное, чтобы положить конец войне. Я думал, что правительственные рунописцы смогут использовать эти пять рун, чтобы помочь. У них уже была руна поиска. Но это не помогло. Я был неправ. Как только они узнали, что "Монография Архимеда" найдена, они захотели получить остальное. К счастью для меня, я предусмотрительно отправил им руны анонимно.

— Что случилось?

— Военные разослали объявления в поисках рунописцев с исключительными способностями. Они обыскали мой дом и дома других людей в поисках "Монографии". Когда война закончилась, они официально прекратили поиски, но рунописцы, состоявшие на службе в армии, увидели в "Монографии" столько всего интересного, что не могли с ней расстаться. Они создали тайное общество, чтобы найти ее.

— И у тебя уже была мишень на спине.

— А теперь она и у тебя, — сказал Игги. — Разве ты не понимаешь? Любой, кто знает о "Монографии", становится мишенью. Вот от чего я хотел тебя уберечь. Только представь, что было бы, если бы твой друг Дэниел заподозрил, что книга у тебя. А что, если бы он вскользь упомянул об этом в разговоре с отцом?

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дэнни было бы все равно, если бы "Монография" оказалась у Игги, но его отец не смог бы устоять. Он бы попытался выломать дверь в особняке и забрать книгу.