— Он прав? — Алекс посмотрел на Соршу.

— Представь, что вся накопленная в Башне "Эмпайр-Тауэр" энергия высвободится разом, — процедила она сквозь зубы. — Удар моего дома о башню разрушит заклинания, сдерживающие ее силу. Внезапное высвобождение всей этой энергии будет сравнимо с катастрофой в Галифаксе.

— Там образовался кратер шириной более трех километров, — выдохнул Алекс.

— Подумай об этом, писака, — слабым голосом произнес Дэвис. — Вся Америка обвинит в этом… чародеев. Начнется война, только другого рода, когда вы изгоните своих магов.

Алекс выглянул из-за угла и тут же спрятался обратно, когда раздался еще один выстрел.

— Мне остается только… сидеть здесь и ждать, — сказал Дэвис. — Возможно, у меня… осталось немного времени, но у этого заклинания его еще меньше.

Алекс оглянулся на Соршу.

— Он прячется за большим фиолетовым заклинанием, — сказал он. — Если я попытаюсь выстрелить в него через него, мои руны-разрушители могут его уничтожить.

— Почему он просто не выстрелит? — спросила Сорша. — Разве на его пистолете нет руны-разрушителя?

— Должно быть, он их израсходовал, — ответил Алекс. — Помнишь, руны исчезают после использования.

— У меня еще достаточно пуль, чтобы держать вас на расстоянии, — сказал Дэвис. — Я сожалею лишь о том, что не увижу славного... восхождения Третьего рейха.

Алекс осторожно вытащил левую руку из повязки, затем с трудом снял пиджак. В его книге осталось всего несколько рун, и одну из них, как он надеялся, ему никогда не придется использовать. Он бы отдал многое за руну мгновенного перемещения, но у него не было ни ее, ни трех часов и множества инструментов, которые потребовались бы для ее создания. Даже если бы она у него была, не было никакой гарантии, что Сорша в ее состоянии сможет восстановить поврежденное заклинание левитации.

— Дэвис, как ты вообще стал нацистским шпионом? — спросил Алекс, аккуратно закатывая левый рукав рубашки.

— Меня заслали сюда в качестве шпиона во время Первой мировой войны, — ответил он. — К тому времени, как я внедрился в окружение... война закончилась. Мне приказали остаться... на случай, если я понадоблюсь.

— Что ты делаешь? — прошептала Сорша, когда Алекс обнажил руну побега, вытатуированную на его руке.

Алекс подмигнул ей. Он и сам не был до конца уверен и не мог тратить время на долгие объяснения.

— Должно быть, ты произвел фурор, когда устроился в ФБР, — сказал он. Дэвис усмехнулся.

— Ты даже не представляешь, как обрадовались мои начальники в Берлине.

Алекс пролистал книгу, пока не нашел нужную руну. Он потратил на ее создание пять часов, в основном используя серебряные чернила, и она мягко светилась в тусклом свете.

— Моя настоящая миссия заключалась в том, чтобы вернуть тебя на родину, Сорша, — сказал Дэвис. — Каким благом для фюрера мог бы стать твой ум.

— Не думаю, что я вписалась бы в вашу новую Германию, — сказала Сорша.

Алекс нашел чистый лист бумаги и достал из кармана рубашки карандаш. Для написания большинства рун требовались время и экзотические материалы, но некоторые из них, например руна восстановления, которую он нарисовал, чтобы Мэри могла починить свои чулки, можно было изобразить с помощью карандаша и за считаные минуты. Он положил лист бумаги на каменный пол, наклонился и начал рисовать соединительную руну на куске светочувствительной бумаги.

— Конечно, ты бы вписалась, — сказал Дэвис. — Ты идеальная арийка.

Сорша нахмурилась.

— Как и агент Уорнер, — резко ответила она. — Я видела, как много это значило.

— Мне жаль, что так вышло, — сказал Дэвис. — Но я не мог допустить, чтобы ты узнала о моих планах... пока не стало бы слишком поздно и ты не смогла бы меня остановить.

Словно в ответ на его слова замок затрясся и накренился. Алексу вспомнились американские горки на Кони-Айленде. Сорша вскрикнула от боли, когда замок внезапно перестал падать и ее раненое бедро ударилось о пол.

— Теперь это... не займет много времени, — сказал Дэвис, его голос был хриплым от боли. — Вы оба были выдающимися противниками. Особенно ты, писака. Я жалею лишь о том, что ты не нашел для меня "Монографию Архимеда". Какой триумф... это был бы.

Алекс закончил соединительную руну, облизал ее и приклеил к руке. Он закурил сигарету, облизал серебряную руну и приклеил ее поверх соединительной. Сорша схватила его за ногу.

— Что ты делаешь? — спросила она. — Я не уйду, пока у нас еще есть шанс спасти Нью-Йорк.

Внезапно сводчатый зал наполнился звуком, похожим на звон разбитого стекла, и пол ушел из-под ног.

— Я победил, — крикнул Дэвис, когда замок начал рушиться.

— Черта с два, — крикнул в ответ Алекс и прижал сигарету к светящейся бумаге на руке. Татуировка на его коже вспыхнула, и мир вокруг стал прозрачным. Он увидел Дэвиса, зависшего в воздухе из-за ослабевающего заклинания левитации, и Соршу, которая цеплялась за его ногу, пока замок уходил из-под ее ног. Алекс потянулся к ней и крепко прижал к себе, а потом все вокруг сжалось, и ему показалось, что его тело сделано из резины и его проталкивают через длинную трубу.

Через мгновение он почувствовал, что его тело снова стало объемным, но замок все еще падал, и он падал вместе с ним.

Замок рухнул вокруг Алекса и Сорши. Он не знал, сколько времени у него в запасе, но вряд ли много.

— Что ты наделал? — крикнула Сорша, но её слова заглушила очередная ослепительная вспышка света.

Алекс почувствовал, как его тело снова теряет форму, а затем его скручивает и сворачивает, пока он проталкивается через ещё одну узкую трубу. Это продолжалось, казалось, целую вечность, пока наконец он снова не почувствовал, что падает. Он тяжело приземлился на твёрдую поверхность, и воздух вышибло из его лёгких, когда Сорша упала прямо на него.

Он надеялся, что крик, эхом отразившийся от стен, принадлежал ей, а не ему, но единственное, в чём он был уверен, — это в том, что перед глазами у него плавали фиолетовые точки, а в левом боку нестерпимо болело.

— Что… что ты… натворил? — выдохнула Сорша. Её лицо то появлялось в поле зрения Алекса, то исчезало из него. Оно было искажено от боли, а тушь потекла. — Мы всё ещё в Нью-Йорке… в замке.

— Он на дне Северной Атлантики, — с трудом выговорил Алекс. — Вместе с Дэвисом. — У него кружилась голова, а из груди растекалось приятное онемение, стирая боль.

— Ты не мог… перенести мой замок на тысячу миль, — простонала Сорша. — Даже я бы не смогла.

— Дело не в расстоянии, — сказал Алекс мечтательным голосом. — Дело в массе.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Это был голос Игги. Усиленное заклинание перемещения Алекса перенесло их туда, куда и должно было, в библиотеку особняка. Он начал чувствовать себя пьяным.

— Немецкий шпион пытался… — простонала Сорша и перевернулась на бок, чтобы уменьшить давление на бедро. — Пытался сбросить мой дом на Эмпайр-стейт-билдинг. Алекс что-то сделал… что-то с его руной перемещения. Отправил мой замок на побережье Гренландии, а потом перенёс нас… н-н-н… сюда.

— Боже правый, — сказал Игги, побледнев ещё сильнее, чем Сорша. — Ты ранена.

— Бедро, — выдохнула Сорша. — А что с ним? — Она указала на Алекса. Лицо Игги стало суровым и мрачным.

— Он использовал собственную жизненную энергию для руны перемещения. Отдал годы, а может, и десятилетия своей жизни ради того, чтобы перенести твой замок. — Он наклонился и подхватил Соршу под руки и колени. — Держись, — сказал он. — Будет больно.

К чести Сорши, она не закричала, когда он поднял её, но Алекс, лежавший на полу, видел, как она до крови прикусила губу.

— Не волнуйся, чародейка, — сказал Игги. — Я тебя вылечу. Я же врач, помнишь?

— А что с Алексом? — выдохнула Сорша.

— Если у него ещё осталась хоть какая-то жизненная энергия, он придёт в себя после хорошего крепкого сна.