— А если нет?
— Тогда этот чёртов глупец уснёт навсегда.
Это прозвучало зловеще, но Алекс уже ничего не соображал. Он не мог вникнуть в смысл слов и звуков, которые слышал. Комната начала отдаляться, как будто он проваливался в пол, пока не остался лишь крошечный огонёк где-то далеко-далеко.
Потом исчезло и это.
Некоторое время спустя Алекса разбудил стук в дверь. В окно лился дневной свет, и он зажмурился от яркого света. Он хотел пригласить того, кто стучал, войти, но, когда открыл рот, не смог произнести ни слова.
Свесив ноги с кровати, он попытался встать, но вместо этого рухнул на пол. Дверь открылась, и вошел Игги со стаканом воды.
— Выпей, — сказал он, опускаясь на колени рядом с Алексом и вкладывая стакан ему в руку.
Алексу с трудом удалось поднести стакан к губам, и ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как пить. За это время вода пролилась ему на живот.
— Сколько времени прошло? — прохрипел он, когда вода закончилась. — Сколько я был без сознания?
— Меньше суток, — ответил Игги. — Ты и твоя подружка-чародейка заглянули ко мне вчера вечером.
Алекс проигнорировал колкость.
— Как она?
— Без сомнения, отдыхает в своем номере в "Уолдорфе".
Алекс вздрогнул, вспомнив труп агента Уорнера. Сорша ни за что не вернется туда.
— Как только я вытащил пулю, она начала быстро восстанавливаться, — сказал Игги. Он протянул Алексу руку и помог ему подняться.
— Восстанавливаться?
— О да, — ответил Игги. — Как ты думаешь, почему волшебники стареют так медленно? Их тела постоянно восстанавливаются.
— Должно быть, это не работает, если им очень больно, — задумчиво произнес Алекс.
— Полагаю, чтобы это сработало, они должны находиться в сознательной связи с источником своей магии, — сказал Игги. — Из-за травмы мисс Кинкейд не могла исцелить себя, пока я не вытащил пулю.
Алекс отложил эту информацию на черный день.
— Я умираю с голоду, — сказал он. — В доме есть что-нибудь поесть?
— Остатки курицы, которую я приготовил два дня назад, — ответил Игги. — Я бы что-нибудь для тебя приготовил, но у нас мало времени. Похороны отца Клементина и остальных из миссии сегодня после обеда.
— Точно, — сказал Алекс и серьезно кивнул. — Дай мне принять душ, и по дороге мы заедем в "Ланч-бокс". Я познакомлю тебя с Мэри.
— Я знаю ее с тех пор, как она начала там работать, — сказал Игги. — Ее все знают, и я в том числе.
— Ладно, — сказал Алекс, направляясь в свою маленькую ванную комнату с еще более маленькой душевой кабиной. — Дай мне пару минут, и я спущусь к тебе.
— Сколько у тебя осталось минут? — тихо спросил Игги.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Алекс, снимая рубашку.
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — закричал Игги, заставив Алекса подпрыгнуть. — Единственный способ перенести замок той чародейки, это подпитать руну перемещения своей жизненной силой. Сколько ты потратил? Десять лет? Двадцать?
Алекс хотел улыбнуться, чтобы развеять опасения старика, но, встретившись с ним взглядом, увидел слезы в его глазах.
— Игги, — начал он, пытаясь объяснить. — Я…
Игги сел на кровать, безучастно глядя в стену.
— Ты хоть представляешь, что ты натворил? — спросил он почти ласково. Алекс подошел к кровати и опустился на колени, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Ты же понимаешь, что случилось бы, если бы этот замок упал где-нибудь рядом с Эмпайр-тауэр, — заметил он. Старик был слишком умен, чтобы сомневаться в том, к чему привела бы эта катастрофа. — Если бы я просто воспользовался руной побега, то вернулся бы сюда как раз вовремя, чтобы стать свидетелем взрыва, который превратил бы этот дом, нас с тобой, Дэнни, Лесли, Мэри и всех остальных в мелкий порошок.
Игги кивнул, но, казалось, не мог вымолвить ни слова. Алекс знал, что он переживает тот же долгий момент, который пережил сам в хранилище Сорши. Момент, который приводил к одному-единственному неизбежному выводу.
— Помнишь, что ты сказал мне, когда я спросил, зачем вообще использовать руну жизни?
Игги кивнул.
— Я лучше потеряю часть своей жизни, чем всю, — процитировал он сам себя. Алекс улыбнулся ему.
— Я не знаю, сколько мне осталось, — сказал он. — Но на самом деле никто этого не знает. Завтра меня может растоптать ползун. По крайней мере, если это случится, все, кто будет на ползуне, останутся живы, потому что замок Сорши не упал на Эмпайр-тауэр.
Игги положил руку на здоровое плечо Алекса.
— Прости, — сказал он. — Тебе не стоило становиться героем.
— Может, меня еще и на парад пригласят, — усмехнулся Алекс.
— В газетах пишут, что мисс Кинкейд перевезла свой замок в море для ремонта, — сказал Игги. — Судя по всему, правительство замалчивает случившееся.
— Ничего страшного, — Алекс снова усмехнулся и тут же пожалел об этом, потому что в заживающих ребрах вспыхнула боль. — Ненавижу парады.
Алекс хотел встать, но Игги удержал его за плечо.
— Ты прав, — сказал он. — Никто из нас не знает, сколько нам осталось. В связи с этим я хочу, чтобы ты кое-что знал. — Он замолчал и моргнул, его глаза заблестели. — Я всегда относился к тебе как к сыну. К сыну, которого у меня никогда не было.
— Игги, у тебя был сын, — немного смутившись, напомнил Алекс. — Он заплатил за этот дом.
— Не пойми меня неправильно, — сказал Игги. — Я любил своего сына. Я бы ни за что не стал меньше им гордиться. Но у него не было дара. Я всегда хотел, чтобы у меня был сын, с которым я мог бы разделить свое ремесло. Чтобы я мог научить его всему, что знаю сам, раскрыть ему все свои секреты. Когда мой сын умер, я был безутешен. Ни один отец не должен пережить своего ребенка. После того как я приехал сюда, я не знал, что делать, но потом увидел, как ты чертишь руны на углу улицы. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что ты достоин стать моим наследником.
Алекс положил руку на плечо Игги.
— Спасибо, Игнатий, — пробормотал он. — Это очень много для меня значит.
— Разве ты не понимаешь? — спросил Игги. — Я уже потерял одного сына. Как я могу смириться с потерей второго?
Алекс встал и помог старику подняться.
— Ты еще не потерял меня, — сказал он. — Так что, если мое время на исходе, давай не будем его тратить. Давай поедим и проводим отца Гарри. А потом, когда вернемся, поговорим обо всем остальном.
Игги поколебался, потом похлопал Алекса по руке и спустился вниз.
Глядя ему вслед, Алекс почувствовал укол вины. Он сделал то, что должен был сделать, в этом не было никаких сомнений. Сотни тысяч людей погибли бы, если бы он не воспользовался своей руной спасения. Это стоило ему немалой части жизни, но он не жалел об этом. Если бы он этого не сделал, то все равно был бы мертв.
О чем он сожалел, стоя в одиночестве в своей комнате, так это о том, что причинил боль Игги.
Отбросив эту мысль, Алекс направился в душ. Увидев свое отражение в крошечном зеркале в ванной, он вздрогнул. Его волосы стали совершенно белыми, как свежевыпавший снег. Даже белее, чем платиновые локоны Сорши.
— Что ж, — сказал он, дергая себя за волосы. — По крайней мере, они на месте.
К этому определенно придется привыкать.
В душе Алекс осмотрел место, где была вытатуирована его руна спасения. От нее остался лишь бледный след от ожога. Он подождет, пока след полностью исчезнет, прежде чем делать новую татуировку. Это даст ему время на разработку новой.
Десять минут спустя Алекс спустился вниз, побритый и одетый. Он успел схватить свой пиджак, когда замок Сорши рухнул, но шляпа пропала.
— Вот, — сказал Игги, доставая из шкафа у входа старомодную шляпу-федору.
— Спасибо, — сказал Алекс, надевая ее и опуская поля.
Они направились в "Ланч-бокс", а оттуда через весь город к кладбищу рядом с маленькой церковью на дальнем краю Ядра. На похороны ничем не примечательного священника пришло всего несколько десятков человек. Пока епископ епархии монотонно вещал у могилы, Алекс размышлял, такие ли похороны были у самого Иисуса. Он улыбнулся при мысли о том, что отцу Гарри это бы понравилось. Он был простым человеком, который делал все, что мог, чтобы творить добро, как и его учитель до него.
