— Чувствуешь запах? — спросил он.

Алекс был слишком взволнован, чтобы обращать внимание на запахи, но теперь он принюхался. От двери исходил тошнотворно-сладкий аромат.

— Фу, — сказал Алекс, отшатнувшись. — Что это?

— Гниение, — ответил Дэнни. — Там что-то или кто-то умер, и уже давно.

— Они могли заразиться? — спросил Алекс у Игги. Тот покачал головой.

— Нет, прошло столько времени. Вспомни тела в миссии.

Алекс кивнул и взялся за ручку.

— Ну, поехали, — сказал он. Ручка повернулась, и дверь открылась. В коридор хлынула волна зловония, и Алекс отшатнулся, закашлялся и едва сдержал рвотный позыв. Дэнни попятился, его чуть не стошнило. Только Игги, казалось, ничего не почувствовал, но он предусмотрительно закурил трубку.

— Боже мой, — выдохнул Алекс.

— Держись, парень, — сказал Игги. — Через пару минут привыкнешь. А пока я пойду открою окно.

— Ты в порядке? — спросил Алекс Дэнни, прикрывая нос и рот носовым платком.

— Да, — ответил Дэнни. Выглядел он неплохо. — Пару лет назад я дежурил в доках. Там было примерно то же самое.

Мужчины сделали глубокий вдох и вошли в квартиру. Несмотря на потрепанный вид, внутри было чисто и опрятно. В раковине не было грязной посуды, пепельницы почти все были пусты, а в гостиной стояли три закрытых и запертых чемодана. Единственным, что выбивалось из общей картины, были три тела.

Одно лежало на диване, руки женщины были скрещены на груди, словно ее готовили к погребению. Мужчина сидел в одном из кресел, на коленях у него лежала книга, словно он только что заснул. Второй мужчина склонился над столом, в его безжизненной руке был зажат карандаш. Все они были одеты слишком хорошо для постояльцев этого отеля.

Игги вернулся в комнату со стороны задней двери. В тесном помещении уже начал циркулировать воздух.

— Так кто эти трое? — спросил Дэнни.

Алекс наклонился и поднял книгу, упавшую на пол рядом с мужчиной за столом.

— Думаю, это наши пропавшие немцы, — сказал он, пролистав книгу. Он открыл её так, чтобы Дэнни и Игги могли разглядеть мелкий шрифт. — Кто-нибудь читает по-немецки?

— Я, — ответил Игги, беря книгу. Он прищурился, вглядываясь в текст, и достал из кармана пальто очки для чтения. — Дайте мне минутку, — сказал он, водя пальцем по строчкам. — Давненько я этого не делал.

— Если это те самые немцы, которые привезли чуму, у них должны быть при себе паспорта, — сказал Дэнни.

Мужчина за столом перед смертью повесил пальто на спинку стула, поэтому Алекс проверил его карманы и достал небольшую чёрную книгу в кожаном переплёте.

— Дитрих Странд, — прочитал он, открыв обложку.

— А это Грета Альбрехт, — сказал Дэнни, просмотрев содержимое сумочки женщины. Он достал блокнот и сверился с ним. — Значит, этого парня, — он указал на мужчину с книгой, — зовут Хельге Ротенбаур.

Алекс достал паспорт из кармана пиджака мертвеца и открыл его.

— Точно. Хельге Ротенбаур, — прочитал он. Дэнни покачал головой.

— Что эти люди здесь делают? Разве они не прилетели в Нью-Йорк на том же дирижабле, что и сосуды с чумой?

— Да, прилетели, — ответил Алекс и кивнул, — но зачем было красть их, если они и так находились на охраняемом складе?

— На дирижабле к ним было не подобраться, — сказал Игги. Он поднял дневник. — Мистер Стрэнд оставил нам своё признание. После того как он признался в любви к Грете, — Игги кивнул на мёртвую женщину, — Стрэнд пишет, что вор…

— Бомонт, — подсказал Алекс.

Игги бросил на него испепеляющий взгляд, и Алекс замолчал.

— Бомонт велел им занять эту комнату и ждать его.

— Должно быть, он использовал это место, чтобы сохранить анонимность, — сказал Дэнни. — Очень умно с его стороны.

— Стрэнд пишет, что Бомонт пришёл сюда, заявил, что разбил сосуд, и потребовал противоядие. Когда ему сказали, что противоядия нет, он сбежал, прежде чем его успели остановить. — Игги оглядел мёртвых. — Здесь есть письма каждого из них родным и близким, — сказал он. — Они знали, что заражены и что им придётся оставаться здесь до самой смерти.

Алекс оглядел мёртвых и содрогнулся. Когда придёт его время, он не хотел бы видеть, как это происходит.

— Есть там что-нибудь о том, почему они хотели украсть чуму? — спросил Дэнни. — Не похоже, что они собирались устроить вспышку эпидемии.

— Что случилось? — спросил Дэнни. — Они подслушали разговор руководителя проекта, алхимика по имени Йозеф Менгеле, с правительственным чиновником. Судя по всему, болезнь должна была спровоцировать гражданскую войну здесь, в Америке, чтобы дать Гитлеру и нацистам полную свободу действий в Европе.

— Как пара баночек с быстродействующей чумой может спровоцировать гражданскую войну? — спросил Алекс. В этом не было никакого смысла. Хуже того, похоже, что целью была вовсе не европейская конференция.

— Дальше, — сказал Игги, просматривая книгу. — Чуму должны были забрать в Нью-Йорке шпионы, действовавшие в городе, а затем нанести удар по четырём конкретным целям.

— Где? — спросил Дэнни. Игги покачал головой и кивнул на мертвеца с карандашом.

— Он не знал, но думал, что это как-то связано с нью-йоркскими чародеями. Менгеле особо подчеркнул, что чума должна быть устойчива к магии.

— То есть никто из заражённых не смог бы использовать заклинания, чтобы избавиться от инфекции, — сказал Алекс.

— Вероятно, — согласился Игги.

— Но это всё равно не объясняет, как четыре баночки с быстродействующей чумой могут спровоцировать какую бы то ни было войну, — заметил Дэнни.

— Четыре банки, — повторил Алекс, и эта цифра что-то задела в его мозгу. Чародеев было шестеро, а не четверо. Он щёлкнул пальцами, и всё встало на свои места. — Где телефон? — спросил он, оглядываясь.

— Здесь нет телефона, — ответил Игги. — Если бы он был, эти несчастные могли бы позвать на помощь.

— Зачем тебе телефон? — спросил Дэнни.

— Что произойдет, если четверо нью-йоркских волшебников умрут от загадочной магической чумы?

— Ничего, — ответил Дэнни. — Я имею в виду, что для экономики Нью-Йорка это будет катастрофа, но мы справимся.

— А что, если выжили Джон Д. Рокфеллер и Уильям Тодд? — Алекс схватил детектива за плечи.

— Какая разница, кто выжил? — спросил Дэнни.

— Всем будет не всё равно, — выдохнул Игги. — Рокфеллер и Тодд враждуют уже много лет.

— А Тодд, параноидальный отшельник, — добавил Алекс. — Он обвинит Рокфеллера в том, что тот наслал чуму.

Дэнни начал кивать, на его лице отразилась тревога.

— И Рокфеллер не оставит это без внимания. Между ними начнётся война.

— "Нью-Йоркская шестёрка" — самые могущественные и богатые чародеи в мире, — заметил Алекс. — Если четверо из них погибнут, все остальные чародеи в Америке начнут поддерживать ту или иную фракцию в надежде занять их место, когда всё уляжется. Это дестабилизирует ситуацию в стране.

— И что нам делать? — спросил Дэнни. — У нас нет никаких доказательств. Вы же знаете, что капитан Руни не станет никому звонить по этому поводу без неопровержимых улик, особенно если речь идёт о чародеях.

Алекс развернулся и выбежал в коридор.

— Позвони Каллахану и попроси кого-нибудь забрать тела и дневник, — крикнул он, спускаясь по лестнице.

— Куда ты? — крикнул ему вслед Дэнни.

Алекс промчался вниз по лестнице, через вестибюль, мимо стойки регистрации и женщины с журналом светской хроники. Прислонившись здоровым плечом к двери, он вывалился в ночь и помчался по улице в сторону ночных клубов. Возможно, от них не будет никакой пользы, но перед одним из них всегда можно поймать такси. Он запрыгнул в первое попавшееся такси.

— В "Уолдорф", — сказал он. — Быстрее, — добавил он, когда таксист недоверчиво посмотрел на него. Из этого района в "Уолдорф" ездило не так много людей.

Когда такси отъехало от тротуара, Алекс открыл свой чемоданчик, положил туда ботинок Бомонта и достал свой револьвер 1911-го калибра, который сунул в карман пиджака. У того, кто завладел склянками с чумой, было четыре цели, и одной из них была Сорша Кинкейд. Благодаря ошибочному предположению Алекса о том, что склянки с чумой принадлежали немцам с дирижабля, она в эту самую минуту стояла в бальном зале отеля на конференции скучных дипломатов.