— Откуда мистер Бомонт знал отца? — спросил Игги. Сестра Гвен вздохнула и покачала головой.

— Не знаю.

— Вы знаете о нем что-нибудь еще? — спросил Алекс.

Старая монахиня замялась, и на ее лице отразилась печаль.

— Наверное, мне не стоит говорить. — Она подняла глаза на Алекса, и ее темные глаза впились в него, как делали это много раз в его юности.

— Все в порядке, — сказал он. — Мы просто хотим докопаться до истины. Ради отца Гарри и ради вас.

Она кивнула и потрепала Алекса по щеке своей морщинистой рукой.

— Отец однажды сказал мне, что мистер Бомонт был вором, — сказала она. Алекс этого не ожидал. Он посмотрел на только что вернувшегося Каллахана, и здоровяк-лейтенант склонился над трупом. — Я никого из них не знаю, — сказал он. — Я попрошу местных ребят взглянуть.

— Спасибо, сестра Гвен, — сказал Алекс, беря её за руки. На мгновение он вспомнил, как она держала его за руки и утешала, когда он был ребёнком. Теперь настала его очередь.

Женщина-полицейский вывела сестру Гвен из Большого зала, и Алекс почувствовал прилив гнева, увидев, какой осунувшейся и уставшей она выглядит.

— Что теперь? — спросил он, снова поворачиваясь к телу Чарльза Бомонта.

— Вот, — сказал Игги, вкладывая ему в руку два доллара.

— На что? — спросил Алекс.

— На такси, — ответил Игги. — Иди домой. Отдохни.

Алекс открыл рот, чтобы возразить, но Игги его перебил:

— Ты сделал всё, что мог. Мне ещё нужно взять образцы крови у полудюжины жертв, а потом я должен отчитаться перед сотрудниками университета, когда они приедут, иначе я бы поехал с тобой.

— Должно быть, мы можем что-то ещё предпринять.

— Например, что? — спросил Игги. — Ты уже дважды обошёл всю комнату с фонариком. Ты опросил единственного свидетеля, и теперь мы знаем имя и возможную профессию единственного человека в комнате, который выглядит так, будто ему здесь не место. И он выглядит как первый заражённый. По крайней мере, здесь.

— Но…

— Пока ничего не прояснится, мы в тупике. А теперь тебе нужно заниматься делами, и завтра рано утром Лесли будет ждать тебя в офисе. Иди домой.

Алекс понимал, что Игги прав, но все равно не мог с этим смириться. Он был детективом, черт возьми, и должен был что-то придумать.

Но ничего не приходило в голову.

— Ладно, — сказал он, засовывая купюры в карман. — Но если что-то случится, позвони мне.

— Конечно, старина, — ответил Игги и подтолкнул Алекса к двери.

Проходя мимо накрытого простыней тела отца Гарри, Алекс остановился. Игги перевернул его на спину и сложил руки на груди, прежде чем накрыть простыней. Алекс благоговейно опустился на колени и откинул простыню с лица старика. Оно выглядело точно так же, как накануне днем, если не считать нескольких воспаленных фурункулов. Казалось, что он просто спит, такой он был спокойный и умиротворенный.

Но это было не так.

Алекс и раньше сталкивался со смертью, но никогда не видел ничего подобного. Отец Гарри не умер во сне и не стал жертвой какого-то ужасного несчастного случая. Кто-то сделал это с ним. Это было убийство.

— Прости меня, отец, — сказал Алекс хриплым голосом. — Я должен был остаться. Я должен был быть здесь. Может быть, я смог бы это предотвратить.

Он смотрел на безмятежное лицо, но ответа не последовало.

Алекс и раньше злился, но в тот момент его охватила ярость, которая, казалось, заполнила все его существо и выплеснулась в сжатых кулаках. Из-под ногтей на ладонях сочилась кровь.

— Я знаю, ты бы этого не одобрил, — прошептал он. — Но я найду того, кто это сделал. И позабочусь о том, чтобы он умирал медленно.

Выражение лица старика не изменилось, да и не могло измениться, но Алексу показалось, что теперь в нем промелькнуло разочарование.

Гнев, который вот-вот должен был вспыхнуть в его груди, утих, и на Алекса навалилась невыносимая усталость.

— Прощай, Харрисон, — сказал он, впервые назвав отца по имени. — Если я попаду в рай, то увижу тебя там.

Алекс накрыл лицо отца Гарри простыней и вышел под дождь.

Поездка на такси домой показалась ему бесконечной. Алекс снова и снова прокручивал в голове все, что увидел и сделал в миссии. Игги был прав: они сделали все, что могли. Следующим шагом должно было стать выяснение того, где жил Бомонт, чем он зарабатывал на жизнь (если только он не был профессиональным вором) и, самое главное, откуда он пришел в миссию.

Как бы Алекс ни старался, его измученный мозг просто не мог придумать, как это сделать. Человек, одетый как Бомонт, не стал бы жить рядом с миссией, так с чего же полиции начать поиски? Они могут потратить на это месяцы и ничего не найти.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, но это не помогло. Оставалось только лечь спать и надеяться, что утром его отдохнувший мозг подскажет ему что-нибудь получше.

На следующее утро, когда Алекс принял душ и оделся, был уже почти полдень. Он думал, что вообще не сможет уснуть, когда вернется домой под утро, но усталость и несколько стопок виски сотворили чудо. В животе у него заурчало, когда он ехал на трамвае в центр города, в свой офис, но если бы он остановился где-нибудь перекусить, то до работы добрался бы только к обеду. Лесли и так была на взводе, а она не из тех, кого можно заставлять ждать дольше, чем уже пришлось.

Когда он наконец добрался до офиса, то увидел, что его секретарша сидит за столом и с невозмутимым видом полирует ногти. Можно было ожидать, что она накричит на него, но когда Лесли молчала, это было плохим знаком.

— Доброе утро, — сказал Алекс, как будто его появление за двадцать минут до полудня было чем-то само собой разумеющимся.

— И где же ты был?

По тону ее голоса можно было понять, что в его холодильнике еще месяц будет холодно. Он хотел ответить, но она кивнула в сторону его кабинета.

— Тебя ждет клиентка, — сказала она. — Она здесь уже больше часа, настаивала, что подождет.

— Она? — Лицо Алекса просветлело, но Лесли одарила его убийственным взглядом.

— Могу только сказать, что тебе чертовски повезло, что она не ушла через двадцать минут. Я уже потеряла одного клиента, который позвонил и хотел, чтобы ты нашел его пропавшую машину. Пока я ждала тебя, полиция ее нашла.

— Прости, куколка, — сказал Алекс. — Прошлая ночь выдалась тяжелой.

Лесли, казалось, хотела съязвить по поводу того, что он привел домой бродяжку и пренебрег своими обязанностями, а значит, и ее обязанностями тоже. Но что-то в его глазах остановило ее, и выражение ее лица смягчилось.

— Она нам нужна, — сказала она уже не таким резким голосом. — Мне все равно, хочет ли она, чтобы ты проследил за ее неверным мужем или нашел ее пропавшую собаку, но не облажайся.

— Я весь внимание, милая, — сказал он. Алекс шутливо отсалютовал ей и направился в свой кабинет.

— Лучше бы так и было, — пробормотала Лесли.

Алекс решил пригласить ее на обед в качестве жеста примирения, если, конечно, он не будет искать собаку.

За дверью сидела молодая женщина в ярко-синем сарафане. У нее были вьющиеся черные волосы, доходившие до плеч, и большие голубые глаза, которые, казалось, подходили по цвету к ее платью. Она была хорошенькой, с изящным носиком, розовыми щечками и губами, которые, казалось, хотели надуться, но не решались. На ней были простые черные туфли на плоской подошве, широкий черный пояс, опоясывающий тонкую талию, и она сидела прямо, скромно скрестив ноги.

— Простите, — сказал Алекс, закрывая за собой дверь. — Я вчера допоздна работал с полицией. Только что пришел.

— Вы мистер Локерби? — спросила она. В ее голосе слышалась легкая тягучая растяжка. Не такая сильная, как у уроженцев южных штатов, но все же заметная.

— Да, — ответил Алекс, протягивая ей руку. Если она и смутилась от того, что он пожимает ей руку, то не подала виду. — Надеюсь, вы не слишком долго ждали.

— Нет, — ответила она, и Алекс понял, что это вежливая ложь. — Это не имеет значения, мистер Локерби…