На его лице читалось облегчение, что именно она это сказала, и кивнул. – Точно. Они также сделали нас сильнее, быстрее и дали нам способность видеть в темноте.

— Она тебе не верит, племянник. Она просто над тобой издевается, – проревел Люциан из кухни. – Покажи ей свои клыки.

Подняв брови, Абриль выжидающе повернулась к Криспину, но он замялся, и, пока он колебался, она задумалась, откуда Люциан узнал, что она ему не верит. Она также задавалась вопросом, откуда, чёрт возьми, он знает, о чём они говорят. Её кабинет находился в конце длинного коридора, и дверь была закрыта. Неужели он мог их услышать? А даже если бы и слышал, он не мог одобрять ту чушь, которую нес племянник.

— Это не чушь, – воскликнул Люциан.

Он слышал их. Как, чёрт возьми, он мог слышать их из кухни? Погоди! Она не сказала этого вслух. Она просто подумала об этом. Откуда, чёрт возьми, он знает, о чём она думает? Она бы спросила, если бы Криспин не выбрал именно этот момент, чтобы широко раскрыть рот. Сначала было не так уж много всего видно, только его язык и два ряда совершенно обычных человеческих, то есть не вампирских, зубов. Она собиралась сказать это, когда какое-то движение привлекло её взгляд к его правому клыку, который начал смещаться и опускаться, внезапно превращаясь в очень острый клык. Тот был в точности таким же, как на другой стороне челюсти, где мгновение назад был человеческий зуб.

Абриль в ужасе уставилась на клыки, торчащие из челюсти Криспина, а затем на мгновение закрыла глаза. Когда она открыла их снова, клыков не было. Они куда-то исчезли. Его зубы снова выглядели нормально, когда он закрыл рот.

— Абриль? – тихо спросил он, увидев, как она молча смотрит на него. На его лице отразилась тревога, словно он почувствовал её эмоциональную отстранённость.

— Останься со мной, – прошептал он, потянувшись к ней.

Слова на самом деле не дошли до нее, но его прикосновение подействовало. Одна рука скользнула вниз по ее руке, а другая – по шее и обхватила затылок. И то, и другое заставило ее вздрогнуть, несмотря на клыки, которые она только что увидела у него во рту. Когда пальцы на ее руке снова скользнули вверх, а пальцы на шее – в волосы, Абриль закрыла глаза и прикусила язык, чтобы сдержать стон, который так и норовил вырваться у нее.

В тот момент, когда она закрыла глаза, ее мозг начал прокручивать перед ней одну за другой несколько сцен: череп, который Лилит откопала в саду, Криспин, когда она впервые увидела его, мокрая, только что вымытая Лилит на очищенном от грязи полу после того, как Робертс и Криспин вымыли их обоих, Криспин выгуливающий собаку, как хвалил ее чили, поцелуи в прачечной, их страстные моменты в бассейне; она, Криспин и Робертс смеются и наслаждаются фильмом «Пиксели», они с Криспином разговаривают, играя в Pac-Man, блаженство, которое он подарил ей в спальне, их разговор в ее кабинете, сексуальный сон, скелет с клыками в саду. Наконец, калейдоскоп остановился, и она открыла глаза, уставившись на него. Криспин. Детектив Делакорт. Криспинус Делакорт... с наночастицами.

— Итак, – выдохнула Абриль. Спустя мгновение, пытаясь успокоить мысли и тело, она откашлялась. – Вот это да! Так вот как на самом деле появились вампиры. Не какое-то древнее проклятие, а просто наука.

— МЫ НЕ ВАМПИРЫ! – проревел Люциан, и его голос донесся до нее через весь коридор, даже из кухни, где он, без сомнения, все еще сидел за островом.

Абриль моргнула, чувствуя, будто этот нелепый крик с кухни вырвал её из какого-то тумана. Люциан идиот. Ворчливый, властный придурок, и если она чему-то и научилась в жизни, так это тому, как обращаться с придурками. Что касается Криспина, то он был… Криспином. Он был мужчиной, который своими поцелуями и ласками довел ее до такой степени страсти, какой она никогда прежде не испытывала. Заботился о ней, когда она получила травму. Утешал её, когда она расстроилась из-за замужества сестры … Хотя, это был сон, – подумала она. Но он не ощущался так, и она задавалась вопросом, не проник ли он каким-то образом в её сны. Возможно ли это вообще? Она решила, что единственный способ узнать – спросить, так и сделала.

— Мой сон... Я разговаривала по телефону с сестрой, и ты вошёл в мой кабинет. Ты...

— Нам приснился общий сон, – мягко перебил он ее. – Я был там с тобой. Я пережил всё это вместе с тобой.

— О-о-о, – пробормотала она, вспоминая их разговор после того, как Мэри повесила трубку. Она рассказала ему о своём детстве и побеге. Обычно она не рассказывала об этом так быстро, если вообще рассказывала. Барб и Криспин были исключением, и Барб в итоге стала для неё своего рода крестной матерью. Лучше, чем та мать, которая ее родила, уж точно. Она, очевидно, инстинктивно доверилась Криспину, как и Барб при первой встрече. Возможно, она могла довериться своим инстинктам и здесь. Может быть, Криспин был хорошим вампиром.

— Объясни ей, что мы не вампиры, Криспин! – крикнул Люциан.

Криспин закатил глаза от раздражения, из-за того, что мужчина вмешивался в разговор. Он хотел бы вывести Абриль на прогулку, чтобы спокойно закончить этот разговор, но понимал, что это не лучшая идея, поэтому улыбнулся ей и сказал: – Мы бессмертные, а не вампиры.

Абриль задумалась, а затем спросила: – В чем разница?

— Вампиры – мифические существа, мёртвые и бездушные. Мы, бессмертны, не мертвы и не бездушны. Мы – люди, получившие научное достижение, которое позволяет нам оставаться здоровыми и жить дольше.

Абриль медленно кивнула, и спросила: – Как у вас появились клыки, если они не были заложены при создании нано?

— Они действительно появились из-за нано, просто не сразу, – тихо сказал он. – Они не были запрограммированы, но когда Атлантида пала… Ну, нано былизапрограммированы поддерживать своего носителя на пике своей жизнедеятельности. Для этого им нужна была кровь. Но когда Атлантиды не стало, выжившие атланты расселились по миру. Никто из них не был учёным, и, как ты правильно догадалась, никому не пришло в голову захватить с собой ничего необходимого для переливания.

— Вдобавок ко всему, большинство выживших, были ранены, некоторые – серьёзно. Всем им нужна была кровь, но без переливания они быстро начали испытывать голод и невыносимую боль. Некоторые, чтобы избежать боли, поджигали себя. Другие делали это из страха, что ужасная боль доведёт их до отчаяния и они нападут на своих новых соседей. Что они превратятся в безумных и злобных животных, которые будут убивать смертных, чтобы получить необходимую им кровь и даже пить её, чего они, конечно же, никогда не делали раньше, когда было доступно переливание, – отметил он. – Сама мысль о том, чтобы пить человеческую кровь, ужасала многих.

Абриль понимающе кивнула, и он предположил, что она, естественно, тоже пришла бы в ужас от этой идеи.

Улыбнувшись ей, он продолжил: – К счастью для тех, кто выжил, нано сделали то, что должны были сделать, чтобы обеспечить их выживание. Они развили в своих носителях клыки и другие органы, чтобы те могли получать кровь, необходимую нано для продолжения своей работы.

Абриль слегка подняла голову. – Что ещё?

— Они сделали их сильнее, быстрее, дали им ночное зрение...

— Способности, которые сделали их лучшими хищниками, – поняла она.

Криспин кивнул, выражение его лица было почти извиняющимся. – Да. Хищники. Но только потому, что больше не было переливания, а нано очень нужна была кровь.

Абриль хмыкнула, выражение ее лица было обеспокоенным.

— Мы не вампиры из художественных произведений, – твёрдо заявил он. – Мы не мёртвые и не бездушные, и у нас есть законы. Мы не просто охотимся на людей. Более того, мы больше никого не кусаем. И даже когда мы это делали, нам не разрешалось питаться до смерти. Мы могли взять лишь ограниченное количество, и нам приходилось стирать воспоминания о нашем присутствии и заменять их приятными переживаниями, чтобы никто не узнал о нашем существовании.