Криспин очнулся на Абриль, его голова свесилась ей на плечо, лоб был по самые брови в воде. Резко подняв голову, он в панике взглянул на лицо Абриль. К его огромному облегчению, ему удалось достаточно вынести ее изводы и, хотя её голова находилась в воде, она доставала лишь до ушей. Лицо было над поверхностью.

— Слава богу! – подумал он, а затем преодолел две последние ступеньки, чтобы они могли опереться на бетонное ограждение бассейна так, что только их ноги от коленей  находились в воде. Затем Криспин лег рядом с ней и уложил ее на себя так, что ее голова оказалась у него под подбородком. Он был уверен, что так, должно быть, удобнее, чем на холодных, жестких ступеньках.

Он как раз собирался снова закрыть глаза, когда Абриль дала ему понять, что очнулась, спросив: – Ты ведь не женат, не так ли?

Криспин замер, затем посмотрел на неё сверху вниз, но ее голова все еще лежала у него на груди, а лицо было отвернуто от него. Именно так он уложил ее себе на грудь, но теперь пожалел об этом и протянул руку, чтобы взять ее за подбородок и приподнять голову. Как только их взгляды встретились, он торжественно произнес: – Нет. Я бы не целовал и не прикасался к тебе, если бы был женат.

Когда Абриль кивнула, не скрывая своего облегчения, а затем расслабилась и снова закрыла глаза, он спросил: – А ты?

Он предположил, что Робертс сказал бы ему, если бы она была замужем, поскольку он мог читать ее мысли, но все же лучше было знать наверняка и услышать это из ее собственных уст.

К его большому облегчению, она встретила его взгляд с тем же серьезным выражением, с каким он смотрел на нее минуту назад, и заверила его: – Нет. Я тоже не стала бы целоваться с тобой и не позволила бы тебе прикоснуться ко мне, если бы я была замужем.

Криспин кивнул, а затем опустил голову на холодный бетон и снова поднял ее, когда она спросила: – Как мне тебя называть?

Он с минуту смотрел на неё в замешательстве, а потом сказал: – Я не понимаю. Можешь называть меня как хочешь. Можешь использовать моё имя или ласковое обращение… дорогая, – закончил он с усмешкой.

Абриль улыбнулась в ответ на его поддразнивание, но сказала: – Я не знаю твоего имени.

— Конечно, знаешь, – сказал Криспин с лёгкой усмешкой. – Нас сегодня, когда мы приехали, представил офицер Питерс.

— О. Точно, – весело прощебетала Абриль. – Так тебя зовут Детектив?

Криспин моргнул и тут же застонал про себя, вспомнив, что Питерс представил их как «детективы Робертс и Делакорт», не назвав их имен. По правде говоря, вполне возможно, что Питерс и сам не знал их имён, поскольку Криспин не помнил, чтобы называл их офицеру. Он и Робертс, как и  другие сотрудники, обычно обращались друг к другу только по фамилиям. Многие полицейские так делали.

— Прошу прощения, – наконец произнёс он с искренним сожалением. – Меня зовут Криспинус Делакорт.

Абриль моргнула. Он произнёс своё имя как «крис-пи-нус», что прозвучало очень по-итальянски, поэтому она и спросила: – Ты итальянец?

Криспин помедлил, а затем неопределенно ответил: – Я жил там некоторое время.

Прежде чем она успела спросить, он вскочил на ноги, увлекая её за собой и вставая у края бассейна. Затем он обхватил её лицо обеими руками, встретился с ней взглядом и сказал: – Можешь называть меня Криспином. Большинство моих родственников и друзей так и делают.

Затем он поцеловал её в лоб и так резко отпустил, что можно было подумать, будто эта короткая ласка обожгла его. На самом деле, Абриль понимала его реакцию. Хотя обычно в поцелуе в лоб не было ничего сексуального, он всё же вызвал в ней возбуждение. Что было чертовски странно, –  решила она, следуя за ним к дивану, где оставила полотенце.

Покачав головой, Абриль прокомментировала: – Нужно положить твои штаны в сушилку.

Эти слова заставили Криспина остановиться и взглянуть на свои брюки. Они промокли насквозь, вода стекала с плотной ткани ручьями.

— Здесь нет мужской одежды, – добавила она. – Так что, если у тебя в багажнике машины нет спортивной сумки или еще чего-нибудь с одеждой, тебе придется довольствоваться моими джоггерами. Или полотенцем. Выбор за тобой, – сказала она, а затем лукаво улыбнулась и добавила: – Я бы предпочла полотенце. Думаю, оно будет тебе к лицу.

Глаза Криспина слегка расширились, а затем он схватил ее за руку и потащил к раздвижным дверям, ведущим в остальную часть дома.

Абриль чуть было не запротестовала, когда они ступили на ковер, зная, что с них обоих капает. Но прежде чем она успела это сделать, Криспин захлопнул раздвижную дверь и, развернувшись, прижал ее к стене и прижался губами к ее губам.

Как и тогда, в бассейне, его поцелуй был невероятно страстным, и ее тело немедленно взревело от возбуждения в ответ. Тем не менее, когда он оторвался от ее губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев вниз по ее шее, она выдохнула: – Ковер. Одежда мокрая.

— Точно, – прорычал он. – Надо ее снять.

— О, да, – простонала Абриль, когда его руки накрыли её грудь. Он слегка сжал ее через ткань, прежде чем убрать одну руку и спустить бретельку купальника с ее плеча, обнажая одну грудь. Но затем до нее дошли его слова, она в панике распахнула глаза и снова натянула бретельку, прикрываясь, пропищав: – Камеры.

— Знаю. В бильярдной тоже камеры, поэтому мы здесь, – успокаивающе сказал Криспин. И провел языком по ее груди, вдоль выреза купальника, опускаясь между грудей.

— Да, но… – Слова Абриль оборвались стоном, когда он стянул с нее купальник, чтобы накрыть ртом сосок, который он снова обнажил.

Забыв о том, что она пыталась до него донести, Абриль запустила руки ему в волосы, чтобы притянуть его ближе, пока он посасывал внезапно заболевший бугорок.

— Она пытается сказать, что в гостиной тоже есть камеры, детектив, – голос Робертса заставил их обоих виновато отпрянуть друг от друга.

Чувствуя себя как подросток, которого родители застали за ласками, Абриль отстранилась от Криспина и начала дико оглядываться по сторонам, пытаясь найти другого мужчину.

— Я говорю через микрофон, – с улыбкой сказал Робертс. – Прошу прощения, если я смутил тебя, Абриль. Но Криспин не давал тебе возможности высказаться, и я подумал, что лучше его остановить, пока он не зашёл слишком далеко и не опозорил всех нас.

Абриль уже собиралась сказать спасибо, когда Криспин подошёл к ней и быстро дернул верх купальника, прикрыв грудь, которая всё это время была видна. Ощутив неловкость, которую Робертс пытался избежать, она пробормотала: – Полотенца в ванной, Криспин, вон там.

Затем она пробежала полдюжины шагов до своей спальни и с грохотом захлопнула за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, Абриль закрыла глаза и вновь пережила несколько мгновений с Криспином. Какая-то часть её мозга пыталась заставить её почувствовать себя виноватой за то, что она снова позволила этому мужчине сделать то, что он сделал. Но затем вторая часть её сознания сказала: – Эй! По крайней мере, на этот раз ты узнала его имя.

Закатив глаза, Абриль оттолкнулась от двери и направилась через спальню в примыкающую ванную. Ей нужно было смыть хлорку из бассейна. Холодный душ, – твёрдо решила она. – Боже мой! Пара поцелуев и ласк Криспина действовали лучше, чем час лучшей прелюдии в её жизни. Она жаждала выбежать обратно, найти Криспина и наброситься на него. Единственное, что её удерживало, – это то, что Робертс, несомненно, увидит это на камерах.

— На сегодня я уже достаточно опозорилась, – решила Абриль и плотно закрыла за собой дверь ванной.

Полчаса спустя она приняла душ, оделась и чувствовала себя гораздо спокойнее. По крайней мере, так было до тех пор, пока она не вышла из своей комнаты и внезапный скребущийся звук справа от нее не заставил ее посмотреть в ту сторону. Ее глаза чуть не вылезли из орбит, когда она увидела Лилит за раздвижными стеклянными дверями бильярдной. Бедняжка, была там все это время!