Стон Абриль привлёк его внимание к экрану игры, – она умерла. Настала его очередь играть. И его очередь задавать вопросы.

— Что побудило тебя стать помощником руководителя? – сразу спросил он.

Она так долго не отвечала, что он стал сомневаться, не собирается ли она и на этот раз уклониться от ответа. Но затем она призналась: – На самом деле я хотела выучиться на ветеринара.

— Правда? Почему ветеринар? – с интересом спросил он. Криспин сам был большим любителем животных и не раз подумывал выучиться на ветеринара, чтобы потом, когда будет готов уйти с нынешней должности, найти себе новое призвание.

— Потому что я люблю животных больше, чем людей, – легкомысленно сказала она, а затем усмехнулась, когда он поднял взгляд с выражением удивления, смешанным с беспокойством.

— Да, прозвучало не очень. Но это лишь отчасти правда. Возможно, – добавила она себе под нос, а затем слегка фыркнула и сказала: – Думаю, мне стоит объяснить, иначе ты подумаешь, что я какой-то асоциальный фрик или что-то в этом роде.

Криспин ничего не ответил и просто ждал, пока она скажет то, что хотела. Но он не считал её фриком. На самом деле, хотя она и была смертной, она говорила так же, как и все бессмертные, которых он знал. Избегать других ради сохранения собственного рассудка. Если это делало ее фриком, то таким был и каждый бессмертный на планете.

— Видишь ли… – начала она, а затем замолчала, когда зазвонил таймер. – Спасена звонком, – сказала она, легко вставая. – Я вернусь через минуту. Постарайся не погибнуть, пока меня не будет.

Прежде чем Криспин успел что-либо сказать, Абриль исчезла в коридоре, а Лилит быстро последовала за ней.

— Абриль и её тень, – с удовольствием подумал Криспин, продолжая играть. Собака, казалось, следовала за ней повсюду, независимо от того, кто ещё был в комнате, когда она уходила. Он не мог винить лабрадора. Он бы ходил за ней повсюду так же преданно, если бы это не заставило ее считать его фриком. Он слегка улыбнулся при мысли о том, что будет повсюду таскаться за ней, высунув язык и виляя задницей.  Но затем он переключился на размышления о том, что собиралась ему сказать Абриль. Очевидно, хотела рассказать, почему она любит животных больше, чем людей, и теперь он задавался вопросом, что бы это могла быть за причина.

Он решил, что наиболее вероятный ответ – плохое обращение или предательство со стороны человека или даже нескольких. Возможно, лучшего друга, члена семьи или даже любовника. Последнее предположение заставило его нахмуриться. Он не был дураком. Без сомнения, в ее жизни были мужчины, но при мысли об этом в нем поднималась страшная ревность. Что было глупо. Другие, возможно, целовали ее, прикасались к ней и занимались любовью, но он знал, что никто из них не сравнится с ним. Любое удовольствие, которое она испытывала в прошлом в объятиях призрачного любовника, было ничто по сравнению с тем, чем они наслаждаются вместе. Не из-за какого-то большого мастерства с его стороны. Так было, потому что они – спутники жизни. От одной мысли о том удовольствии, которое он уже испытал с ней, и о том, что еще предстояло, у Криспина встал. К сожалению, его член увеличивался и двигался, и полотенце соскользнуло с него. Левый конец – лежал у него на коленях, а правый – соскользнул, обнажив голень и бедро. Криспин быстро схватил упавший конец и подтянул его обратно. Затем он встал, чтобы поплотнее обернуть его вокруг себя, и поморщился, когда саундтрек из игры объявил, что этот маневр стоил ему жизни. Для него игра была окончена.

— Се ля ви, – пробормотал он себе под нос и решил, что пора проверить стирку. – Схожу сейчас, – подумал он и направился в коридор, размышляя, куда делась Абриль. Он получил ответ на свой вопрос, когда, войдя в прачечную, обнаружил, что дверца стиральной машины открыта, а она как раз включает сушилку. Она переложила одежду. Он собирался поблагодарить её за это, когда Абриль внезапно вздрогнула от неожиданности, её рука  прижалась к груди.

— Ты меня напугал, – выдохнула она, опуская руку, и тут же окинула взглядом его тело, завёрнутое в полотенце. Не было никаких сомнений, что первый шок от страха, вызванный им, прошёл, и она испытывала нечто совершенно иное в ответ на его присутствие. Криспин слышал, как участилось её сердцебиение. Дыхание стало коротким и поверхностным, и он чувствовал в воздухе запах её возбуждения. Он был сладким, как нектар, и влек его, когда он сказал: – Я не хотел тебя напугать.

Откуда-то из глубины ее горла вырвался звук, который мог быть ответом. Он не был уверен. Он был уверен только в одном. – Я хочу поцеловать тебя.

Слова вырвались из него тихим рычанием, когда он продолжил идти вперёд. Хотя он даже не осознавал, что движется, пока она не сделала шаг назад и не подняла руку, словно останавливая его. Он тут же остановился и ждал, терзаемый неизвестностью. Он знал, что она хочет его, так почему же она его останавливает? Они были спутниками жизни. Влечение к спутникам жизни было непреодолимым.

— Я бы тоже хотела тебя поцеловать, – мягко призналась Абриль и он снова шагнул вперед и замер, когда она сделала один быстрый шаг назад и добавила: – Но...

Она на мгновение замолчала, словно желая убедиться, что он внезапно не набросится на нее, а потом сглотнула и сказала: – Но я не хочу заниматься сексом.

Глаза Криспина расширились, и ужас пронзил его от этих слов. Поцелуи приведут к сексу. В этом он не сомневался.

— Хорошо? – спросила она, и в ее выражении лица читалась смесь надежды и мольбы.

Криспин колебался. Он хотел сказать, что всё в порядке, что он понимает. И хотел пообещать, что у них не будет секса. К сожалению, он не мог этого гарантировать. Он очень боялся, что ему не хватит самообладания, чтобы с уверенностью пообещать, что поцелуй не приведёт к прикосновению и, в конечном счёте, к сексу. Ни один бессмертный не смог бы.

— То есть, – сказала Абриль, когда он промолчал, пытаясь придумать, что делать, – целоваться – это одно, но мне кажется, что для секса еще слишком рано. Понимаешь?

Криспин снова медлил, прежде чем спросить: – Что значит целоваться?

Это, казалось, удивило ее. – Ты не знаешь, что такое поцелуй?

— Я не знаю, что тысчитаешь поцелуем, – поправил он. Она успокоила его, употребив термин «поцелуй». Хотя прошли тысячелетия с тех пор, как он в последний раз беспокоился о таких вещах, у него были младшие братья и сёстры, которые всё ещё интересовались свиданиями и тому подобным, так что он был знаком с этим термином. Но даже среди братьев и сестер это означало разные вещи. – Для моей младшей сестры целоваться – это просто обниматься.

Подняв руку, он позволил одному пальцу скользнуть вниз по её руке и ощутил её наслаждение, когда оно пронзило её, пронзило их обоих. Сделав всего один шаг, чтобы их ничего не разделяло, и её соски коснулись его груди через топ, он добавил: – А для брата, её близнеца, вот, что такое поцелуй. – Он наклонился, чтобы поцеловать её чуть ниже уха, и услышал её резкий вздох, чувствуя, как возбуждение, которое она испытывала, пробежало по его телу.

— Облизывание, – сказал он, а затем лизнул ее шею и начал посасывать, еле сдерживаясь, чтобы не укусить ее.

— Ласка, – в его голосе звучало голодное рычание у ее горла, когда он позволил своей руке сомкнуться на ее груди и нежно помять ее.

— О Боже, – выдохнула Абриль, выгибаясь навстречу ласке.

Криспин затеял это с намерением перечислить длинный список того, что он хотел с ней сделать. Всё, вплоть до проникновения, которое его брат тоже включал в поцелуй. Впрочем, ему следовало понимать, что он не справится. Криспин уже боролся с накатывающей волной страсти, которая накатывала на него одна за другой. Он отчаянно боролся, чтобы не сорвать с неё одежду и не повалить её на пол.