Ее взгляд переместился с него на Кассиуса, который уже занял место Декера.

Теперь по обе стороны от женщины снова стояли охранники, но Люциана перед ней уже не было. Вместо него стояла Абриль, опираясь рукой на спинку стула, который до этого занимал Люциан. Чувствуя себя неловко, она перевела взгляд на женщину и заметила, как жестокая улыбка расплылась на её губах, когда она посмотрела на неё в ответ.

Подозревая, что она пытается её напугать, Абриль подняла подбородок и спокойно сказала: –Чёрт, эти нано работают хорошо. – Она с отвращением скользнула взглядом по молодой и здоровой, на вид, женщине. – Жаль только, что учёные не загрузили в нано смысл и ценность морали вместе с картой женского и мужского тела на пике их развития. Они могли бы запрограммировать их уничтожать таких монстров, как ты, если бы ты стала их носителем.

Абриль заметила замешательство, отразившееся на лице женщины в ответ на её слова, и её брови слегка приподнялись. – Ты понятия не имеешь, о чём я говорю, про «нано», да?

Женщина бросила на нее быстрый взгляд и тут же отвернулась, на ее лице был гнев.

— Не хочешь разговаривать? – спросила Абриль.

— Просто возьмите колья и кресты и покончим с этим, – прорычала она, дрожа от ярости.

— Ух ты, ты и в правду понятия не имеешь, – с удивлением сказала Абриль, а затем добавила: – Кресты ничего вам не сделают, миссис Фоли.

Женщина резко взглянула на неё. – Откуда ты знаешь моё имя? Ты же человек. Ты не можешь читать мои мысли, как они.

— Я не знаю твоего имени, – сказала Абриль, пожав плечами. – По крайней мере, не всё. Как тебя зовут?

Её губы сжались, и она промолчала. – Диана Элизабет Фоли – произнёс Люциан, вернувшись к ним, по-видимому, закончив телефонный разговор.

Абриль убрала руку со стула, когда он снова устроился в нем, и снова перевела взгляд на Диану Фоли, задаваясь вопросом, кем эта женщина себя считает, если она понятия не имеет о нанотехнологиях.

— Конечно, она думает, что она вампир, – сказал Люциан, отвечая на ее невысказанный вопрос.

Абриль взглянула на него, вздрогнув. – Но она же была днем с Ким. Она же наверняка понимает…

— Нет, – заверил её Люциан, даже не дав ей закончить мысль. – Она обнаружила, что солнечный свет ей не страшен, когда одна из её жертв сбежала и выбежала на улицу. Миссис Фоли инстинктивно бросилась в погоню. Только схватив жертву и потащив её обратно в дом, она поняла, что находится на улице, на ярком солнце, и не горит. Единственное объяснение, которое она смогла придумать, заключалось в том, что она – молодая вампирша. Она думала, что, возможно, только древние вампиры загораются от солнечного света, и какое-то время она будет в безопасности. Тем не менее, она каждый раз, выходя на улицу днём, была осторожна и старалась избегать этого, насколько это было возможно. Однако бывают моменты, когда этого не избежать, например, когда она сопровождала твою соседку Ким, чтобы остановить раскопки.

Абриль резко повернулась к нему: – Экскаватор?

— Не сломан, – закончил он, перебивая её. – Она управляла оператором экскаватора, заставила его выключить и поверить, что он сломан, а затем управляла начальником, чтобы он думал, что им придётся остановить работу до конца дня и вызвать ремонтника на следующее утро. Она намеревалась убрать скелеты как снаружи, так и внутри в ту же ночь. Она знала, что следы приведут к ней и её мужу, если тела будут найдены, и хотела защититься от расследования, которое разразится в связи с обнаружением тел.

— Конечно, Лилит сорвала ее планы, выкопав кости днём, а ты вызвала полицию. Как только они появились, она изменила план. Ей не нужны были останки бессмертной, она хотела лишь забрать мужа. Она знала, что не сможет спастись от расследования, но хотела, чтобы муж был с ней.

Абриль заметила мимолетное замешательство, мелькнувшее на лице Дианы, когда Люциан произнес слово «бессмертная», и решила, что ей не стоит удивляться, что женщина понятия не имеет, кто она такая. Некому было ей объяснить. Или обучить. Этого было почти достаточно, чтобы пожалеть женщину, если не считать того, что Диана, похоже, убила кучу людей за эти годы и не остановилась, даже когда поняла, что ей не нужно выпивать своих жертв досуха, и что принимать такое количество крови вредно для неё. Похоже, она просто держала их как скот, чтобы получать кровь, сколько душе угодно. Но у неё не было элементарной порядочности фермера, который заботится о здоровье и благополучии своего скота. Вместо этого она держала их на цепях в подвале, вероятно, запуганных, недокормленных, если вообще кормила, и несчастных.

— Расскажи ей остальное, Криспин. Мне не до этого, – сказал Люциан, и в его голосе слышалось такое же отвращение, как и в её душе.

Криспин повернулся, чтобы сосредоточить свое внимание на Диане Элизабет Фоли. Ее разум был открытой книгой, которую легко было прочесть. Он почти пожалел об этом, перебирая её воспоминания. Легкость чтения означала, что она не была безумна. Она была просто бессердечной, мерзкой сукой, если судить по её воспоминаниям и чувствам. Она не всегда была такой. До трагического несчастного случая, унесшего жизнь её сына и искалечившего ее тело, она была доброй и любящей женой и матерью. Но потери сломили её. Не ментально, а эмоционально. Она была озлоблена и решила, что мир в долгу перед ней. По ее мнению, она должна была иметь возможность делать все, что ей заблагорассудится, независимо от того, кто при этом пострадает или погибнет, и даже не испытывала угрызений совести по этому поводу. У нее отняли сына, ее парализовало, а потом она потеряла и мужа, и ей хотелось сжечь весь мир дотла из-за этого.

Стиснув зубы, он просмотрел «дом ужасов», который остался в ее памяти, и начал говорить. – Как и сказала Лоис Джеймисон, Диана и её муж попали в автокатастрофу. Их сбил пьяный водитель. Муж отделался царапинами и синяками, но их пятилетний сын погиб, а Диана осталась парализованной. Она также получила серьёзные внутренние повреждения. Она не только не могла ходить, но и никогда не сможет иметь ещё детей и даже не могла заниматься сексом с мужем. Вскоре после аварии он стал встречаться с женщинами на одну ночь…

— Это было совсем не скоро! – резко ответила Диана. – Прошёл целый год. Год, в течение которого я постоянно умоляла его пойти и удовлетворить потребности, которые я больше не могла удовлетворить. – Её губы сжались, но затем она добавила: – Джон был моим мужем. Я любила его. Я не хотела, чтобы он ушел, но я не могла удовлетворить его, и я хотела, чтобы он был счастлив. Я даже испытала облегчение, когда он наконец начал ходить по барам и знакомиться с женщинами. Облегчение! – яростно настаивала она после кратчайшей паузы, а затем из неё вырвался короткий, горький смешок. – Я сделала это, чтобы не потерять его, и всё равно потеряла.

Она сердито посмотрела на всех. – Мой муж любил меня и был хорошим человеком. По-настоящему хорошим человеком. Вот почему мне так долго пришлось его уговаривать завести интрижки. Любой другой мужчина ухватился бы за возможность переспать с барменшой с разрешения жены. Но не мой Джон. Мне даже пришлось его шантажировать.

— Шантажировать? – удивленно переспросила Абриль, и женщина кивнула.

— Я угрожала покончить с собой, чтобы он мог жениться на настоящей женщине, если он не найдёт себе женщину, которая позаботится о его нуждах, – холодно сказала Диана, и, увидев потрясение на лице Абриль, её губы слегка скривились. – Я бы этого не сделала, но он этого не знал.

— Но зачем заставлять его делать то, чего он не хотел? – спросила Абриль, и в ее голосе слышалось искреннее недоумение.

— Потому что я не дура, – сказала Диана, словно считала Абриль дурой. – Он любил меня, но ни один мужчина не может долго обходиться без секса. И так я могла это контролировать. Если бы я не убедила его заняться сексом на одну ночь, он бы рано или поздно завёл роман с кем-то, кого он, возможно, полюбил бы и бросил меня. Я не собиралась терять ещё и мужа. Он был всем, что у меня осталось.