Абриль потребовалось мгновение, чтобы отдышаться, а затем она открыла глаза, когда услышала лай, предшествующий тому, как влажный язык прошелся по ее щеке. Она нашла Лилит. Абриль протянула руку нетерпеливой собаке, чтобы та не облизала её снова.

— Спасибо. Я в порядке, малыш, – пробормотала она, одной рукой поглаживая животное, а другой отталкивая его. – Дай мне встать.

Было спорно, поняла ли Лилит ее слова, но, по крайней мере, лабрадор отказался от попытки зализать ее до смерти. Развернувшись, собака побежала к дальней стороне частично раскопанного участка, ближе всего к дому. Вздохнув с облегчением, Абриль с трудом поднялась на ноги на мягкой, неровной земле и попыталась отряхнуть грязь, покрывавшую её пальто и джинсы. К сожалению, хотя дождь и был не продолжительным, он всё же успел вылить немало воды. Земля превратилась в грязь, которую невозможно было отряхнуть. Вместо этого она размазывалась по её бежевому шерстяному пальто и выцветшим синим джинсам.

Выругавшись, Абриль бросила попытки убрать грязь и оглянулась в поисках Лилит. Она расслабилась, увидев, как собака усердно роется в земле.

— Помогаешь строителям, Лилит? – спросила Абриль, оглядываясь по сторонам в поисках лучшего способа выбраться из ямы, не изгваздавшись в земле. Место, куда она упала, казалось лучшим для того, чтобы выбраться. Остальные стороны ямы прямо уходили вверх, и были почти пять футов(≈1,5м) глубиной, а не три-четыре, как ей показалось вначале. Однако там, где земля обрушилась, стена шла под наклонам. Она также была покрыта мягкой, рыхлой грязью. Она могла выбраться, но подозревала, что ей придётся практически ползти.

Поморщившись от этой мысли, Абриль взглянула туда, где рыл лабрадор. Хлопнув по ноге, она позвала: – Лилит, иди сюда!

Лилит не отреагировала. Она даже не оглянулась на зов. Абриль нахмурилась, увидев, что собака не слушается. Обычно щенок слушался ее и с удовольствием ходил за ней по пятам, но сейчас она абсолютно игнорировала ее и продолжала почти лихорадочно копать. На ее золотистой шерстке была черная земля: на лапах, голенях и мордочке. Даже на спине виднелось несколько пятен.

Пробормотав что-то себе под нос о том, что придется купать непослушного щенка, Абриль сунула замерзшие руки в карманы пальто, чтобы согреть их, и направилась за собакой.

Строительство планировалось начать прошлой осенью, точнее, в конце сентября. Но работы начались только в марте. Сейчас была последняя неделя апреля, когда погода менялась от теплой к холодной и обратно. Сегодня было по-настоящему холодно, но не настолько, чтобы замерзла грязь, по которой она сейчас хлюпала.

— Лилит! Прекрати и иди сюда! – скомандовала Абриль, вытаскивая поводок из кармана. Когда  последняя команда не возымела эффекта, Абриль стала жаловаться на непослушных щенков, которые не слушаются и заставляют своих хозяев плестись по грязи, пачкающей обувь. Это помогло ей преодолеть оставшееся расстояние до Лилит.

— Плохой щенок, – прорычала Абриль, наклоняясь, чтобы пристегнуть поводок к ошейнику. Она постаралась придать голосу твёрдость, но это, похоже, не сработало. Когда Абриль выпрямилась и попыталась оттащить лабрадора, Лилит стала упираться.

— Ради всего святого, Лилит! – раздраженно воскликнула Абриль и дёрнула поводок. – Пошли. Домой, домой. Здесь холодно. – Не гнушаясь подкупом, она добавила: – Я дам тебе лакомство. Два, даже… чёрт возьми, – выдохнула Абриль, когда Лилит перестала копать и подошла к ней, по-видимому, готовая сдаться в обмен на обещанные лакомства. Теперь уже Абриль не собиралась уходить. Она просто стояла, не веря своим глазам, несколько минут.

Холод сковал её ноги, когда они увязли в грязи настолько, что ледяная жижа покрыла их и впиталась в туфли, и это наконец вывело её из шока. Задыхаясь, Абриль достала телефон из кармана дрожащими руками. Она набрала 911 и отступила к краю ямы, таща за собой Лилит.

В тот момент, когда на звонок ответили и оператор спросил, что случилось, Абриль откашлялась и сказала: – В саду моего босса тело.

— Мэм, вы сказали, что в саду вашего босса тело? – спросил оператор, в его голосе слышался шок.

Абриль не могла её винить. Это был маленький городок на окраине Лондона в Онтарио, Канада. Здесь такое просто не могло случиться.

Но, видимо, всё-таки бывает, – подумала она, глядя на череп, наполовину обнажившийся в грязи. С покорным вздохом она сказала: – Боюсь, что да. Скелет, если точнее. Собака откопала череп. Можете кого-нибудь прислать, пожалуйста?

— Садись, Криспин. Нам надо ехать! – рявкнул Александр Робертс, когда Криспин открыл пассажирскую дверь дежурной машины.

Криспинус Делакорт, удивленный нетерпеливостью напарника, запрыгнул в машину и захлопнул дверцу. Они расстались всего несколько мгновений назад, когда Робертс оставил его с другим детективом, и пошел за машиной. Тогда его напарник был нормальным и гораздо спокойнее. Теперь же он буквально дрожал от волнения. – Что за спешка?

— У нас вызов, – объявил Робертс и нажал на газ, заставив машину рвануть с места.

Догадавшись, что его напарник получил вызов по рации в машине, когда заезжал за ним, Криспин быстро пристегнул ремень безопасности и спросил: – Итак, что на этот раз? Кошка на дереве, ребёнок прогуливает школу или кого-то поймали на краже в магазине?

— Ничего подобного, – ответил ему Робертс. – Убийство.

— Серьезно? – удивлённо спросил Криспин. Как детектив по расследованию убийств, ему не стоило удивляться, что их вызвали на расследование. Но за последний год в Лондоне их было всего восемь. Половина из них практически не требовала детективной работы, поскольку преступники одновременно заявляли о смерти и давали признательные показания. Таким образом, оставалось четыре убийства, которые действительно нужно было раскрыть. Это не составило большого труда для него и Робертса. К сожалению, это означало, что большую часть своего времени они тратили на помощь в таких пустяковых делах, как поимка подростков-прогульщиков. – Точно убийство?

— Похоже, – сказал Робертс, выезжая с парковки под визг шин. – Тело в саду.

— Что? – Криспин изумленно посмотрел на Робертса, когда тот включил мигалку и сирену.

— Ты не ослышался, – заверил его Робертс, и на его лице отражалось мрачное напряжение и странное, почти радостное предвкушение. – Тело, захоронено в саду. Большинство людей выбирают кладбище в качестве последнего пристанища… если только это не убийство.

Криспин прекрасно понимал, почему он так ликовал. Хотя большинству людей такая реакция на обнаружение тела может показаться странной, именно этому их с Робертсом учили и за это им платили. Было приятно наконец-то применить полученные знания на практике.

— Где находится сад? – спросил Криспин.

— За городом, сразу за Байроном, – сказал Робертс.

Эта новость заставила Криспина напрячься. Он осторожно спросил: – А как далеко за Байроном?

— В нашей юрисдикции, – заверил его Робертс.

Криспин кивнул, немного расслабившись в кресле. Вот был бы облом, если бы они приехал, а оказалось, что их оттеснила полиция провинции Онтарио, потому что место преступление за пределами города. Однако, не в этот раз.

Несмотря на то, что они ехали с включенной мигалкой и сиреной, им потребовалось больше двадцати минут, чтобы добраться до места назначения. Криспин понял, что они уже близко, когда Робертс выключил сирену. Он выпрямился и с любопытством огляделся. Они проезжали мимо ферм и полей, а затем свернули на вторую дорогу, изогнутую полумесяцем, Криспин, прочитал название улицы.

— Ого, – внезапно выдохнул Робертс, отвлекаясь от уличного знака.

Криспин взглянул на напарника, а затем проследил за его взглядом. Вид был поистине захватывающий: тёмно-зелёная трава и большие старые деревья, в основном кедры, ели и белые сосны, по обеим сторонам улицы. Казалось, они едут по парку. Сначала он даже не обратил внимания на дома, пока не повернул голову, Все они располагались на участке, в два-три акра, и каждый представлял собой индивидуальный проект большого величественного дома. Все они были невероятными. Они разительно отличались от однотипных домиков на крошечных клочках земли размером с почтовую марку, которые строились последние двадцать лет или около того. Это означало, что этим домам, вероятно, лет двадцать пять или тридцать, предположил он, но ни один не выглядел старым. Все они были в хорошем состоянии.