— Итальянские мастера, мой дорогой, — ответил Альберт с лёгким самодовольством. — В Риме есть семейная мастерская, которая занимается подобными артефактами уже три поколения. Очень дорого, очень редко, но качество непревзойдённое.

Зелёный крошка тем временем отстранился от папы и снова повернулся ко мне. Расправил крылья — тонкие перепончатые мембраны натянулись между костяными перемычками, словно паруса на ветру, — и слегка взмахнул ими, создавая лёгкий сквознячок у моего уха. Затем сложил их обратно вдоль тела и устроился поудобнее, обвив хвостом мою шею. Кончик хвоста с маленьким острым шипом свисал на грудь, покачиваясь в такт моему дыханию.

Я осторожно поднёс палец и погладил валлийского зелёного по спине — от головы до хвоста. Чешуйки под пальцем были удивительно реалистичными: каждая отдельная, с чёткими краями, создающая ощущение настоящей драконьей шкуры. Существо довольно потянулось, выгнув спину, словно кошка под ласковой рукой, и тихо фыркнуло ещё одной порцией искр — на этот раз прямо вверх, и они рассыпались золотым дождём над моей головой.

Гости наблюдали за этим зрелищем с улыбками, переговариваясь между собой.

— Смотри, Роберт, — сказал один из волшебников, похлопывая отца по плечу. — Твой сын уже нашёл себе питомца! Пусть пока игрушечного, но кто знает, может, в будущем он займётся магозоологией?

Роберт рассмеялся, но в его смехе слышалась гордость.

— Рубеус всегда любил всяких зверей, — ответил папа, тепло глядя на меня. — Даже лягушек из пруда таскал домой, говорил, что они "особенные". А уж когда Бул появился… — Он кивнул в сторону пса, который теперь осторожно подошёл поближе, вынюхивая воздух вокруг моего нового друга. — Сразу стали лучшими друзьями.

Бул тихо заскулил, услышав своё имя, подошёл, глянул на маленького дракона с осторожным любопытством. Миниатюрное существо повернуло голову, посмотрело на пса сверху вниз — и фыркнуло прямо ему в морду облачком серебристых искр. Бул испуганно отпрыгнул, залаял, но тут же вернулся, виляя хвостом, словно решив, что это игра. Гости снова рассмеялись.

Крылатое создание расправило крылья, взлетело с моего плеча и сделало круг по комнате — низкий, медленный, грациозный. Летел он беззвучно, словно плыл по воздуху, иногда оставляя за собой едва заметный мерцающий след из крошечных искорок. Потом вернулся и снова сел мне на плечо, устроившись так, будто это было его законное место, его дом.

Я сидел, чувствуя лёгкий вес маленького тела, тепло, исходящее от него, покалывание магии на коже, и не мог оторваться от ощущения нереальности происходящего. В моей прошлой жизни подобные вещи существовали только в воображении, в книгах, в фильмах. А здесь — здесь это было реальностью. Живой, осязаемой, магической реальностью, которая сидела у меня на плече и фыркала искрами прямо мне в ухо.

Смотрел на своего нового питомца, который теперь уютно устроился на моём плече, и ощущал странный внутренний разлад.

С одной стороны, меня накрыла волна почти детского, неконтролируемого восторга. Это было настоящее чудо, подлинный артефакт магического мира, такой же аутентичный, как волшебная палочка или летающая метла. Анимированное существо, которое двигалось, дышало, выпускало безвредные искры. Я чувствовал, как его крошечные когти цепляются за ткань рубашки, ощущал тепло его каменного тельца, видел, как он поворачивает голову, изучая меня своими золотыми глазками-бусинками. Более того, эта игрушка была прямым приветом из будущего канона: я сразу вспомнил жеребьевку на Турнире Трех Волшебников, где участникам доставались похожие миниатюрные фигурки драконов. Та же технология, та же магия. Я держал в руках предмет, который через десятилетия станет частью знаковой сцены, и это было… завораживающе.

С другой стороны, мой взрослый, циничный разум воспринимал происходящее совершенно иначе. Это была просто игрушка. Дорогая, искусно сделанная, но всего лишь детская забава, подарок для четырехлетнего ребенка. Пусть и на порядок превосходящая все те простые игрушки, что дарил мне Роберт, намного детализированнее, живее, волшебнее. Но я не мог наслаждаться ею так, как наслаждался бы настоящий мальчик. Я не мог с воплями носиться по дому, устраивая воображаемые битвы, или кормить дракончика притворной едой. Любая подобная мысль казалась нелепой, инфантильной.

Чувствовал себя стариком, которого заставляют играть в песочнице. Я видел красоту игрушки, понимал ее ценность, но не мог извлечь из нее той чистой, незамутненной радости, которая является привилегией детства. Эта радость была для меня закрыта, как и многое другое. Каждый раз, когда я должен был испытывать простые детские эмоции, мой взрослый разум включал фильтр цинизма и анализа. Я был зрителем на собственном празднике жизни, вечно оценивающим, вечно сравнивающим с тем, что "должно быть", и от этого становилось тошно. Я воровал не только чужое тело, не только чужую семью — я воровал у самого себя возможность снова стать счастливым по-настоящему, по-детски.

И вот эти два чувства — детский восторг и взрослая отстраненность — боролись во мне, создавая мучительный диссонанс. Часть меня хотела прижать дракончика к груди и радостно визжать. Другая же холодно оценивала подарок как «милую безделушку, не более».

«Какого черта со мной не так?» — с тоской подумал я. «Я попаданец в теле ребенка, который разучился радоваться детским подаркам. Это уже диагноз».

Но внешне я сделал ровно то, чего от меня ждали. Мое лицо озарила широкая, восторженная улыбка. Я позволил дракончику вспорхнуть с плеча и сделать круг над столом под одобрительные возгласы гостей, после чего он снова вернулся ко мне.

— Спасибо, дедушка Альберт, — сказал я, стараясь, чтобы голос мой звучал по-настоящему искренне. — Это… лучший подарок на свете.

И в каком-то смысле это было правдой. Потому что это был подлинный, осязаемый кусочек того мира магии, в который я так стремился попасть. Пусть пока и в виде детской игрушки.

Старик улыбнулся — тепло, по-отечески.

— Пожалуйста, мальчик. Расти большим и сильным. И береги отца.

Роберт, сидевший рядом, обнял меня за плечи, и я увидел, что его глаза влажные. Он был тронут — и подарком, и вниманием старика.

А потом один из гостей — молодой рыжий волшебник, который раньше уже демонстрировал фокусы, — встал и достал палочку.

— Раз уж мы начали магические представления, — сказал он с озорной улыбкой, — то давайте продолжим!

Он взмахнул палочкой, и из её кончика вырвалась струя золотых искр, которые взлетели к потолку и превратились в крошечных светящихся птичек. Они закружились по комнате, щебеча тонкими, колокольчатыми голосами.

Следом другой волшебник тоже достал палочку и создал фейерверк из разноцветных звёздочек, которые взрывались под потолком, рассыпаясь дождём серебряных искр.

Комната превратилась в настоящее магическое шоу. Искры, фигурки, огоньки — всё летало, кружилось, переливалось. Гости смеялись, аплодировали, создавали новые фокусы. Даже Роберт достал палочку и вызвал маленький фонтанчик из кружки, который взлетел вверх и рассыпался каплями, не долетев до пола.

Один из егерей, взмахнув палочкой над почти пустым блюдом, заставил из остатков соуса и кусочков хлеба собраться маленькую танцующую фигурку кабана, которая, переваливаясь с боку на бок, исполнила короткий танец и растеклась в блинчик. Другой гость, поймав в воздухе одну из серебряных искр, превратил ее в стайку дымных летучих мышей, которые покружили под потолком и, одна за другой, растаяли, оставив после себя лишь легкий запах озона. Это была простая, бытовая магия, магия для веселья, для того, чтобы вызвать улыбку, и она создавала удивительно теплую и непринужденную атмосферу всеобщего праздника.

Гости смеялись, аплодировали, восхищались простыми, но красивыми фокусами, когда вдруг один из волшебников постарше — крупный бородатый мужчина по имени Джеймс, сидевший в дальнем конце стола, — фыркнул и усмехнулся с лёгкой насмешкой.