Я сжал в руке деревянную фигурку медведя, ощущая тепло дерева. Смогу ли я передать хотя бы малую часть этого тепла тому, кто в нём нуждается? Вечером, когда гости разойдутся и дом снова станет тихим, я расскажу отцу. Расскажу о видении мальчика в приюте, о необходимости попытаться что-то сделать. Это станет моим настоящим подарком себе на день рождения — не альбом или книжки, не новая одежда. А решение действовать. Попытка изменить судьбу того, кто нуждается в этом больше меня.

Потому что если я получил этот невероятный шанс, эту любящую семью, эту заботу, это знание будущего — и не попытаюсь поделиться своей удачей, — тогда весь смысл моего второго рождения окажется под вопросом. Праздник, которым нельзя поделиться, любовь, которую невозможно передать дальше, рано или поздно теряют смысл.

Я посмотрел на отца, колдующего над последними приготовлениями. Почувствовал не только благодарность, но и растущую решимость. Сегодня начинается не просто новый год моей жизни. Сегодня начинается то, ради чего я, возможно, и оказался в этом мире.

Потом началась магическая генеральная уборка. Роберт методично прошёлся по всем поверхностям в доме — полам, стенам, потолкам. Я наблюдал, как бледно-голубоватое свечение очищающих чар пробегало волнами, аннигилируя малейшую пыль и грязь. Отец особое внимание уделил окнам — стёкла засияли идеальной прозрачностью, пропуская больше света.

Затем дело дошло до тканых предметов и шкур. Здесь отец использовал какие-то другие заклинания — я слышал иные формулы, видел другой оттенок магического свечения, скорее серебристый, чем голубой. Занавески, шторы, гобелены на стенах, ковры на полу, медвежьи, волчьи и оленьи шкуры — всё это требовало особого подхода. Видимо, из тканей и шкур просто так грязь удалить было нельзя, требовалось более тонкое воздействие.

Я вдруг осознал, что за всё время, проведённое в этом доме, я практически никогда не замечал такой акцентированной, методичной работы по уборке. Дом всегда был чистым, всегда в порядке. В обычных условиях отец делал это походя, автоматически, каждое утро, в качестве одного из элементов утренней гигиены. Так же естественно, как маглы умываются и чистят зубы, Роберт проходился очищающими чарами по дому. Несколько взмахов палочкой во время готовки завтрака или сразу после пробуждения — и дом уже сиял чистотой. Я просто не обращал внимания, потому что это было быстро, незаметно, обыденно.

Раньше я воспринимал чистоту в доме как данность. Лишь сейчас, наблюдая за этой генеральной, демонстративной уборкой, я в полной мере осознал, насколько глубоко магия вплетена в саму ткань быта волшебника. То, что казалось мне естественным порядком вещей, на самом деле было результатом ежедневного, пусть и лёгкого, колдовства.

Для Роберта это было не чудом, а рутиной. Привычкой, выработанной годами. Магловская уборка с вениками и совками, с вёдрами, тряпками и часами работы казалась бы ему абсурдом, бессмысленной тратой времени.

Закончив с домом, Роберт вышел на улицу, и я последовал за ним. Наблюдать за работой мага было завораживающе.

Отец навёл порядок на крыльце — старый брус и доски очистились и засветились, как когда-то на чердаке. Затем прошёлся по двору, и я увидел, как волна магии пробежала по земле, высушивая лужи, а потом и весь верхний слой земли в целом. Ещё одна волна убрала грязь, утрамбовывая дорожки до идеальной ровности.

Пара заклинаний — и собачьи будки преобразились: старая древесина перестала выглядеть потёртой, обрела свежий вид, облагородилось вытоптанное пространство перед ними, вычистились внутренние помещения. Сами собаки, заметив приближение хозяина с палочкой, радостно завиляли хвостами, и отец магически вычистил их шерсть — грязь просто исчезла, оставив наших любимцев блестящими и ухоженными. Под конец Роб заменил собакам миски на новые, заново наложил согревающие чары на будки и ошейники.

На этом работа не закончилась. Вернувшись к дому, Роберт начистил его стёкла с уличной стороны, прошёлся и по теплицам — их стеклянные панели так же засверкали на солнце. Затем привёл в порядок мастерскую в сарае, и инструменты словно помолодели. Сам сарай тоже получил свою долю магического ухода — доски посветлели, крыша перестала протекать.

Дальше началось что-то более сложное. Отец методично обходил участок, останавливаясь у каждого из невысоких рунных камней, вкопанных в землю по периметру владений. Сейчас, подготавливаясь к приёму гостей, Роберт явно решил провести полную проверку и настройку защитной системы, возможно, наоборот, ослабил режим её работы, чтобы открыть доступ к усадьбе для гостей.

Он замирал у каждого камня. Некоторые из них были видны — их гладкая округлая поверхность выступала из земли. Роберт нагибался, клал на них руку и замирал на мгновение, как бы прислушиваясь к чему-то. Но часть камней была полностью закопана, известна только по месторасположению. Для них отец поступал иначе — опускался на одно колено, клал руку на землю и погружал указательный палец в почву, словно проверяя её состояние или устанавливая прямой контакт с захороненным камнем. После этого он вставал и водил палочкой в воздухе над этим местом, вычерчивая сложные узоры. Его голос прерывался короткими фразами, заклинаниями, которые я не полностью понимал. Магия вокруг менялась — я чувствовал это даже находясь на расстоянии. Вокруг каждого камня вспыхивал на мгновение красноватый свет, как будто отец проверял, хорошо ли работает защитный узел. Или он наоборот делал защиту безопасной для посетителей? Магия становилась плотнее, настороженнее, словно сама земля напрягалась, готовясь к приёму гостей. Но потом все быстро утихало.

Когда он закончил и вернулся в дом, я взглянул на часы. Прошло меньше часа. Час — и весь дом, весь двор, все постройки, охранная магия — всё было приведено в идеальный порядок. При этом, большую часть времени отнимала именно магическая сигнализация — там требовалась точность и сосредоточенность. А остальное… Остальное решалось несколькими взмахами палочки.

Я просто стоял, осознавая масштаб возможностей. В магловском мире на такую уборку ушли бы часы, если не целый день. Здесь — минуты времени при минимальных усилиях.

— Вот, готово, — удовлетворённо сказал Роберт, убирая палочку. — Теперь дом выглядит достойно для гостей. Пойдём, нам нужно ещё стол накрыть и себя в порядок привести.

Следующим этапом стала подготовка блюд. Отец снова углубился в кухню, и оттуда полились ароматы, от которых у меня снова потекли слюнки, несмотря на сытный завтрак. Я помогал, как мог: подавал ингредиенты, расставлял готовые блюда на столе, следил, чтобы ничего не подгорело.

К полудню стол уже был накрыт для холодных закусок, но главные блюда еще ждали своего часа внутри магической печи. Там, в её глубине, на полках томился запечённый гусь с хрустящей золотистой корочкой, от которого исходил дразнящий аромат. Рядом с ним стоял большой глубокий противень с картофелем, запечённым с беконом, грибами, мелко порубленными овощами и травами — сытное, ароматное блюдо, которое только выигрывало от долгого томления. Здесь же, на нижних полках, отец разместил купленные в лавке мясные и рыбные пироги — их лучше было держать тёплыми к приходу гостей. Обычно печь после такого интенсивного использования остывала бы долго, несколько часов, но отец наложил на неё специальные чары, приглушившие жар до минимума, но и растягивающие их действие — ровно настолько, чтобы блюда долго оставались горячими, но не переготавливались, не пересыхали и не подгорали. Вероятно, для этого он заколдовывал и сами блюда.

На плите, в отдельных широких сковородах, ждали своего часа отбивные — только что обжаренные до золотистой корочки, с нежной сырной шапкой, которая расплавилась при последних минутах жарки. Их тоже нужно было подать горячими, прямо со сковороды, в самый нужный момент.

А вот на столе уже красовалась обширная закуска. Мясная нарезка, еще более богатая чем утром, заняла пару больших блюд. Несколько видов колбас, копчёные ветчины, охотничьи колбаски, и, конечно, запечённая буженина с её характерной сыроватой серединой и ореховым ароматом. Рядом с ней — щедрая сырная нарезка: белые мягкие сыры, твёрдые жёлтые куски, добавились еще и острые синеплесневые… Два вида английских салатов. Один — с зелёным горошком, корнем сельдерея, свежей зеленью из теплицы и кубиками варёной куриной грудки, припущенный лимонной заправкой. Второй — из молодого картофеля, красного лука и бекона с оливковым маслом, щедро приправленный яблочным уксусом с тимьяном. В качестве типичного британского овощного гарнира стояла глубокая миска со смесь зелёного горошка с запечённой молодой морковью.