Я слушал, запоминал, учился. И понимал, что мир вокруг меня становится больше. Что я больше не один маленький мальчик с секретом попаданца — я часть семьи, которая готовится к войне. И эта подготовка идет по плану.

На фоне этой кипучей деятельности, направленной на освоение новых земель, Роберт не забывал и о своих других, менее заметных обязанностях. Иногда, скрываясь от посторонних глаз, он уходил в дальние, самые глухие участки леса, куда по-прежнему меня не брал. Возвращался оттуда задумчивым, и после этого на нашем складе магических реагентов и древесины происходили изменения. Я видел, как в подвале появлялись новые бочки, горшки и ящики, а в мастерскую затаскивались еще большие запасы древесины — обычной и не очень.

Таким образом, несмотря на всю эту суматоху, наш дом постепенно наполнялся не только предчувствием беды, но и запасами на будущее. В один из дней отец, вернувшись из поездки в магловский Кардифф, привез с собой несколько книг по пчеловодству.

— Сахар, — коротко пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Зимой я подкармливаю им некоторых животных. В войну поставки могут прерваться. Мед — отличная замена. И доход, опять же.

Вскоре в нашем подвале появился специально оборудованный уголок — хранилище для меда с чарами, поддерживающими постоянную температуру и влажность. А на краю сада, под сенью старой яблони, отец начал обустраивать пасеку, внимательно изучая чертежи ульев и консультируясь с мистером Уильямсом-старшим, который, как оказалось, держал пчел всю свою жизнь.

С той же холодной логикой он заполнил несколько больших дубовых бочек в подвале чистым спиртом. На мой немой вопрос он лишь хмыкнул:

— Иногда, чтобы поймать особо опасную или редкую тварь, ее проще всего немного споить. Да и для дезинфекции в грядущие времена пригодится. Пусть стоит, пить не просит.

Мое восприятие этого мужчины менялось с каждым днем. Я начинал понимать, что за суровым и строгим фасадом скрывается человек невероятной дальновидности, готовый идти на любые жертвы и ухищрения ради семьи и тех, кого он посчитал своими.

Мастерская тоже переживала расцвет. Если раньше отец в основном делал простую оберточную бумагу и картон, то теперь его производство диверсифицировалось и усложнилось. Он стал делать готовые конверты, блокноты, обычные и нотные тетради. Простой картон дополнился цветным — пока только четырех цветов: зеленого, желтого, оранжевого и красного. Из дерева и камня с помощью магии он вытесывал наборные штампы и нумераторы для магловских контор, а также простые, но прочные пеналы. Стал производить мольберты, пюпитры и даже чертежные доски и кульманы. Стал больше производить изделий из металла — иголок разного назначения, пружинок, лезвий, бритв, ножей, серпов и кос.

Увидев цветной картон я вспомнил о пазлах, так что вскоре в ассортименте появились и они — в основном простые, на 20–30 деталей, но очень качественно сделанные. Их он начал поставлять в те же магазины игрушек, что и деревянные фигурки.

А потом произошли два события, которые немного изменили мой статус в этом доме и в мире.

Однажды вечером Роберт вернулся из Министерства особенно поздно, но выглядел не уставшим, а скорее возбужденным. Он протянул мне папку с гербом Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними.

— Я выбил себе еще одну ставку в магловском мире, — с гордостью сказал он. — Теперь я не просто егерь, а еще и санитарный врач.

Должность была не только престижной, но и высокооплачиваемой. Что еще важнее, она давала отцу официальное право применять магию на всей территории леса и прилегающих магловских земель для «профилактики и предотвращения эпидемий». По сути, он и так это делал, следя, чтобы дикие и домашние животные были здоровы, и болезни не перекидывались из мира в мир. Но теперь это было его официальной обязанностью, подкрепленной разрешением и авторитетом Министерства.

Второе событие касалось непосредственно меня. Мой стремительный рост становился все более заметной проблемой. Я и так не выглядел на свои детские года, а теперь, возможно еще из-за моего вселения, я стал еще большим. Скрывать это от редких маглов, с которыми мы пересекались, становилось все труднее.

— С этим надо что-то делать, — сказал отец, в очередной раз переделывая магией мне одежду на несколько размеров больше. — Пора легализовать твое существование.

Через несколько недель, с помощью связей мистера Уоллиса в магловском мире, у меня появились новые документы. Согласно им, я был не трехлетним Рубеусом Хагридом, а восемнадцатилетним юношей, его дальним родственником, приехавшим помогать по хозяйству. Это было рискованно, но решало сразу несколько проблем.

С новыми документами отец смог официально устроить меня на работу. Я стал его помощником — помощником егеря и помощником санитарного инспектора. Настоящим санитарным инспектором, который вел всю бумажную работу, стал недавно нанятый родственник мистера Уоллиса — такой же тихий и исполнительный сквиб. Моя же роль была скорее номинальной, но она давала мне официальный статус, небольшое жалованье и, что самое главное, право находиться рядом с отцом практически везде.

Я перестал быть просто ребенком, которого нужно прятать и оберегать. Я стал полноправным, хоть и младшим, партнером. Чувство вины, которое постоянно грызло меня за то, что я разрушил спокойную жизнь этого человека, начало постепенно отступать. Теперь я не просто приносил дурные вести. Я помогал. Я работал. Я был частью команды, частью крепости, которую мы строили вместе. И каждый наш новый день, наполненный тяжелым трудом, был еще одним кирпичиком в стене, которая, как мы оба верили, сможет выдержать любые бури грядущего.

Параллельно со всеми этими масштабными работами отец реорганизовал и домашнее магическое производство. То, что раньше было просто подработкой, небольшим дополнительным заработком от продажи сырья и полуфабрикатов, теперь превратилось в настоящее предприятие с полным циклом переработки.

Первым делом Роберт расширил свою лабораторию в подвале. Я не видел самого процесса — туда мне по-прежнему был запрещен вход, — но результаты были очевидны. Папа стал спускаться вниз с утра или вечером и проводить там по несколько часов подряд. Оттуда доносились все те же звуки: шипение котлов, потрескивание пламени, но теперь еще и какое-то ритмичное постукивание — словно работала машина.

Однажды вечером, когда я помогал разгружать очередную партию ингредиентов — мешки с сушеными травами, флаконы с какими-то жидкостями, ящики с минералами, — папа заметил мой любопытный взгляд на лестницу, ведущую на минус второй.

— Хочешь знать, что там? — спросил он с усмешкой.

Я кивнул.

— Автоматизация, — пояснил Роберт, присаживаясь на ящик. — Раньше я все делал руками — варил каждое зелье отдельно, мешал, следил за температурой. Теперь у меня есть система. Зачарованные котлы, которые сами поддерживают нужную температуру.

— Раньше этих котлов у меня было всего пара, — продолжал он, — и я мог варить только два зелья одновременно, постоянно бегая между ними. Теперь у меня восемь котлов, и каждый из них зачарован на поддержание определённой температуры. Я могу выставить температуру с точностью до градуса, и котел будет сам регулировать пламя под собой.

— А как насчет ингредиентов? — спросил я.

— И это я продумал. Над каждым котлом — система зачарованных дозаторов. В них я заранее закладываю все необходимые компоненты — сушёные травы, измельчённые корни, порошки. Каждый дозатор настроен на определенное время. Когда приходит момент, он сам открывается и высыпает нужное количество ингредиента в котел. Никаких опозданий, никаких ошибок.

Я слушал, поражённый. Это была настоящая автоматизированная линия, только волшебная.

— А мешалки?

— Тоже зачарованы. Я выставляю программу — скорость, направление, интервалы. Одна мешает по часовой стрелке, другая — против. Одна — быстро, другая — медленно. Всё зависит от рецепта.