С его уходом атмосфера за столом неуловимо изменилась. Будто был снят последний, самый тонкий сдерживающий барьер. Разговоры стали еще громче, шутки — фривольнее, а алкоголь в рюмки и кружки стал подливаться чаще.
В течение следующих часов наш дом превратился в настоящий проходной двор: камин то и дело вспыхивал зеленым пламенем, выплевывая новых гостей, а во дворе раздавались хлопки аппарации. Некоторые волшебники, соседи или старые знакомые отца, забегали буквально на пять минут — «отметиться», вручить символический подарок, выпить стопку огненного виски и тут же исчезнуть, сославшись на дела. Другие же, наоборот, с удовольствием присоединялись к пирушке, оставаясь надолго и вливаясь в общий гул голосов.
Веселее всего складывалось с «несвободными» гостями — министерскими служащими, клерками и чиновниками из разных департаментов, которые, в отличие от егерей, работающих «в поле», были привязаны к строгому расписанию и обеденным перерывам. Роберт поддерживал отношения с несколькими людьми из самых разных подразделений Министерства магии. Кто-то был нашим очень дальним родственником по женским линиям, чьи генеалогические связи можно было проследить только через несколько поколений. Кто-то был однокурсником отца по Хогвартсу. А кто-то учился с ним, но на один-два курса раньше или позже, и их связывала скорее общая память о школьных годах, чем настоящая дружба. Все такие гости приходили с одинаковыми дарами — типичным набором в виде открытки с живой картинкой, пакетика сладостей и маленького кожаного мешочка с монетками, который звякал, когда его клали на отдельный столик рядом с другими подарками. Изредка некоторые оригинальничали и дарили еще нечто из детских волшебных канцтоваров. Например, мелки, которые полностью меняли цвет, если их послюнявить и провести по бумаге. Или наборы карандашей, которые стирались без всякой стирательной резинки — достаточно было провести тупым кончиком того же карандаша по рисунку, и линии исчезали, словно их никогда и не было.
Каждый из этих министерских служащих, едва переступив порог, неизменно произносил одни и те же фразы, словно заученные наизусть: «Я только на одну кружечку пива» и «Я только на обеденный перерыв и сразу вернусь на рабочее место». Но события развивались по предсказуемому сценарию. После нескольких глотков пива и порции горячего обеда — запечённого гуся, жареной картошки или мясного пирога — кто-то из уже сидящих за столом наливал такому гостю первую рюмку крепкого и поднимал тост. Пока гость продолжал обедать, осторожно прихлебывая эль и закусывая хлебом, в камине вспыхивало зелёное пламя, и прибывал ещё кто-то. Поднимался ещё один тост, а за ним еще и еще — за хозяина дома, за именинника, за собравшуюся компанию, за здоровье и удачу. В итоге «зашедший на обед» служащий в быстром темпе, под натиском дружеских уговоров и тёплой атмосферы, выпивал несколько рюмок огненного виски или джина, и под тяжестью обстоятельств — алкогольных паров, сытного обеда и приятной компании — отказывался от планов вернуться к работе. Так компания ещё больше раздувалась и раздувалась, превращаясь в настоящее сборище, где за столом уже едва хватало места.
Роберт, видимо, не рассчитав силы и количество гостей, через камин связался с Томом из «Дырявого котла» и несколькими другими точками общепита, заказав дополнительную порцию закусок, горячих блюд и выпивки. Пока готовился заказ, он сбегал в продуктовую кладовую в подвале и вернулся, держа в левой руке палочку, направленную перед собой, а следом за ним по воздуху плыла целая процессия левитирующих тарелок и мисок, словно послушные утята за уткой. Первой плыла большая миска с заправленным зелёным горошком, политым топлёным сливочным маслом и посыпанным свежей зеленью. За ней — широкие блюда с искусно выложенной мясной нарезкой: тонкие ломтики вяленой говядины с пряными травами, копчёной свиной грудинки, солёного местного аналога балыка и вяленой оленины. Следом левитировала тарелка с сырной нарезкой, где куски твёрдого выдержанного чеддера соседствовали с мягким бри и совсем молодым козьим сыром, сдобренным специями.
Но настоящим сокровищем были три глубокие миски с солёными овощными закусками — как раз тем, чего так не хватало за столом, где крепкий алкоголь уже вовсю лился рекой. Первая миска была заполнена маринованными огурцами разных видов: крупные бочковые с укропом и чесноком, мелкие корнишоны в острой присыпке и пикули — крошечные маринованные огурчики тоже с пряностями. Вторая миска содержала ассорти из маринованных луковиц — как мелких жемчужных, так и красного сладкого лука, нарезанного кольцами и замаринованного в винном уксусе с сахаром. Третья миска была наполнена английским чатни — густой пряной приправой из зелёных помидоров с яблоками, изюмом и имбирём, которая идеально подходила к мясу и сыру.
Я наблюдал за этой процессией и невольно хмыкнул про себя. Вот оно что. Соленья — классическая закуска под крепкое спиртное. Именно этого и не хватало — огурцов, лука, острых маринадов, которые помогают пить джин и виски, не пьянея слишком быстро и не страдая от похмелья наутро. Сейчас, когда эти миски окажутся на столе, градус застолья ещё больше повысится. Люди будут пить охотнее, активнее, потому что есть чем закусывать. А значит, праздник затянется ещё на несколько часов, и папины товарищи окончательно забудут о работе.
Гости с благодарностью набросились на эти припасы, особенно на соленья, которые разобрали буквально за минуту, накладывая себе в тарелки щедрыми порциями. Но всем было очевидно, что даже этого для разросшейся компании будет недостаточно надолго.
Отец явно не думал, что пьянка с крепким алкоголем станет такой массовой и начнётся прямо в обед, в самый разгар рабочего дня. Он планировал скромное семейное празднование, может быть, с десятком близких друзей, которые придут вечером, когда служба закончится. Но вместо этого дом превратился в настоящий магический паб, где десятки волшебников пили, ели и веселились, забыв о службе и обязанностях. И это при том, что Роберт — взрослый, опытный человек, который прожил достаточно, чтобы знать, как разрастаются такие мероприятия. Похоже, радость от того, что сын дожил до четырёх лет, здоров и растёт, затмила все разумные соображения о планировании и логистике праздника.
Хорошо ещё, что некоторые гости проявляли благоразумие и уходили, не засиживаясь до самого вечера. После нескольких рюмок огненного виски и плотного обеда, проведя в гостях около часа или чуть больше, они начинали остро чувствовать, как застолье постепенно перерастает в затяжную магическую пьянку, которая явно не закончится до позднего вечера. Для каких-то волшебников компания оказывалась слишком разношёрстной и случайной, чтобы задерживаться здесь надолго, даже ради хорошего угощения и бесплатного алкоголя. Они благодарили за гостеприимство, поздравляли именинника и родителя, обменивались парой шуток с собравшейся компанией и отправлялись по домам — к семье, личным делам или просто уединению. Не то чтобы кто-то возвращался на службу: в этот день работа явно отходила на второй план для всех без исключения, но не каждый был готов добровольно остаться в этом гудящем водовороте до самого позднего вечера, особенно в компании малознакомых людей.
Иначе наш скромный дом в лесу просто не смог бы вместить всю эту ораву, и празднование пришлось бы переносить во двор, что в декабрьскую погоду — с её холодными ветрами, промозглой сыростью и ранними сумерками — было бы далеко не самой удачной идеей. Хотя магия, конечно, могла бы исправить неудобства. Но даже с учётом ушедших гостей оставшихся было более чем достаточно, чтобы дом гудел от голосов, наполнялся гомоном и смехом, а стол ломился от еды и выпивки, которую приходилось подливать всё чаще и чаще.
Не успел отец расставить принесённые из кладовой припасы по столу, как уже через десять минут в камине вспыхнуло зелёное пламя, и оттуда донёсся хриплый голос Тома, владельца «Дырявого котла»:
— Роберт! Заказ готов! Забирай, пока горячее не остыло!
