— Мы не будем подчиняться женщине! — выкрикнул кто-то из мужчин в толпе.

— Да, не будем! Женщина не может быть вожаком! — вторил ему второй «смельчак».

Стало смешно.

— Судя по тому, что вы прячетесь за спинами своих женщин, только женщина и должна вами руководить! — усмехнулась я. — Но все же, вашего вожака в честном бою победил Кхор! Я же только предотвратила убийство победителя. Так что вашим новым вожаком станет именно он! — я обвела взглядом притихших и задумавшихся людей. — Но, если кто не согласен, может вызвать его на поединок. Есть желающие?

Само собой, желающих не нашлось.

Мы молча развернулись и пошли к жилищу Бугра. Не знаю, как остальные, но лично я ощутила облегчение, что мы сможем спокойно жить и никто нам не будет указывать и еще, не дай бог, наказывать за надуманные провинности.

Вообще, мне изначально очень не хотелось оставаться в этом закостеневшем в собственных правилах и табу диком обществе, да еще и под управлением злобного эгоистичного вожака. Который, к тому же, еще собирался сделать меня и моих подруг своими наложницами! Бррр! — меня аж передернуло от отвращения. — Но если вожаком станет Кхор, то это много чего меняет!

У нас были просто гигантские планы на изменение образа жизни дикарей, а также на их взаимоотношения с островитянами. Нужно было в корне менять устоявшиеся правила, где одним всё, а другим — ничего, но для начала нам нужно начать с себя.

Дом Бугра нас встретил затхлым воздухом с примесью вонючей смеси запаха плохо выделанных шкур, пота и чего-то кислого. Во вроде бы крепком и внешне добротном доме, к нашему ужасу, оказались земляные полы, а четыре маленьких окошка были заделаны мутной пленкой. Как пояснила Югель, это был мочевой пузырь каких-то крупных животных.

Вдоль стен была разбросана трава, она-то и давала этот кисловато-гнилостный запах. Поверх травы лежали шкуры. И лишь посреди длинной мрачной комнаты мы обнаружили некое подобие мебели. Три крупных, метра полтора в диаметре, спила дерева, поставленных в ряд, по-видимому, заменяли стол, а спилы поменьше — стулья.

Среди шкур, сверкая на нас испуганными глазенками, копошилось четверо ребятишек мал мала меньше.

— Да уж… Всю жизнь «мечтала» так жить! — простонала Миланка, — хочу назад, на остров!

— Ну да, чтобы из тебя выкачали всю кровь. Там ты максимум, на что можешь претендовать, так это оказаться удобрением для местных растений! — громко засмеялся Игорь, глядя на обиженную бывшую подругу.

Он подошел к большому спилу дерева и медленно провел по нему рукой.

— Во всяком случае, у них есть пилы, а это уже что-то!

— Да, нужно взять у них инструмент и завтра же начать строить себе дом! В этом гадюшнике я жить не буду! — поддакнула Милана, брезгливо поморщившись.

— Ты еще не забывай, что здесь живут вдовы Бугра, так что без вариантов. Я тоже не собираюсь жить в этой коммуналке, — поддержала я ее и направилась на выход.

У самой двери столпились те самые три женщины, что рыдали у тела своего мужа, и исподлобья смотрели на нас.

— Хорошо вы здесь живете, ну и живите дальше! Мы не будем к вам подселяться, — поспешила я их успокоить.

Уже выйдя на улицу, чуть не столкнулась с Кхором, на его руке практически висела его жена, а в другой держала своего малыша. Женщина что-то эмоционально рассказывала мужчине, а тот хмурился.

— Смотри, только вернулся, а на жену ноль внимания. Да ладно на жену! Он на своего ребенка даже не посмотрел! Вот тебе и мачо! А как до семейной жизни, так сухарь сухарем! — неодобрительно пробормотала Милана.

— Кхор! — Я заступила мужчине дорогу, стараясь не смотреть на его женщину. — В доме бывшего главы, кроме трех его жен, еще четверо детей. Ты собрался с ними жить?

— Конечно нет! — на лицо мужчины набежала тень. — Буду строить дом, но сначала верну дом Варры! Как только я ушел с вами к Высочайшим, Бугор выгнал ее из дома и поселил в него своего взрослого сына с женой! — мужчина зло сжал челюсти и быстрым шагом направился вглубь поселения, таща за собой напрасно обиженную.

— «Была у лисы избушка ледяная, а у зайца лубяная…», — тихо процитировала Милана, глядя вслед паре.

— Ладно, Мил, похоже, о нас здесь никто не позаботится. У нового главы, вон, воссоединение семейства да квартирный вопрос. А у нас, к тому же, на попечении еще живая нейронка да изнеженный горожанин! Вон стоят как неприкаянные! — кивнула я на парня с девушкой и направилась в их сторону.

— Не о том ты думаешь! — пробормотала она, — тебя не удивляет, что муж с женой живут в разных домах?

— Да что мы знаем об их образе жизни? — пожала я плечами.

Народ к этому времени рассосался, и тело убиенного Бугра куда-то унесли. Наверное, готовить к погребению. Прибывшие с нами аборигены разошлись по своим семьям. Чуть в стороне о чем-то тихо переговаривались Игорь с Югель. Увидев нас с Миланой, направились в нашу сторону.

— Ну что, Фир? Наверное, хочешь вернуться к себе на остров? — я серьезно смотрела на парня, примерно представляя, что он должен сейчас ощущать, променяв идеальную, комфортную и беззаботную жизнь на острове на это… средневековье.

— Да я пока, если честно, не пойму, — замялся он. — Врать не буду, я очень устал, продрог, и есть хочется. Но если поесть и согреться, возможно, все окажется не так уж и плохо, — улыбнулся парень смущенно.

— Наш человек! — хлопнул его по плечу Игорь, — не ноет, не жалуется и с оптимизмом смотрит вперед!

— Ну, а ты как, Электра? — я повернулась к девушке. Она прислонилась к стволу березы и зябко обняв себя за плечи, топталась на месте.

— Мне трудно объективно оценить состояние своего организма, так как я не знаю, что именно вы считаете нормой. Например, мои сенсорные данные указывают на дискомфорт, на что кожа реагирует пилоэрекцией — вероятно, это эволюционный механизм сохранения тепла. Логично: площадь контакта с воздухом уменьшается за счёт «вздыбленных» волосков. Однако эффективность сомнительна в следствии редкого волосяного покрова на теле человека.

— Что? О какой эрекции она говорит? — с совершенно обалдевшим видом Игорь посмотрел на меня, а Фил сильно покраснел.

— Дубина! — захохотала я, — Пилоэрекция (от латинского pilus — волос и erectio — подъём) — это физиологическая реакция организма, при которой волосы на теле приподнимаются, а на коже образуются мелкие бугорки («мурашки»).

— Ну так бы и говорила! — сконфуженно пробурчал Игорь.

— Электра, это значит, что ты замёрзла, так как к вечеру на улице стало холодней.

— Моё тело реагирует на холод: кожа покрылась мурашками, мышцы непроизвольно сокращаются. Похоже, так организм пытается согреться. Вам тоже холодно или это только моя система терморегуляции сбоит?

— Хотя… наши костюмы хорошо справляются с сохранением комфортной температуры тела, так что, возможно, ты волнуешься, переживаешь из-за непривычной обстановки, но ты скоро привыкнешь! — я погладила девушку по плечу, только сейчас начиная понимать, насколько должно быть сейчас непривычно получившему вместе с телом органы чувств синтетическому интеллекту. Она что-то чувствует, а понять, что это, и объяснить не может.

— Ты, наверное, ещё есть хочешь? — я чуть наклонилась к девушке, которая была почти на голову ниже меня, внимательно вглядываясь в ее лицо и пытаясь по меняющимся, словно в калейдоскопе, эмоциям помочь ей разобраться в незнакомых ощущениях. — Когда человек голоден, он вот в этом месте испытывает неприятные ощущения, — я осторожно дотронулась ей до области желудка.

— Но я испытываю неприятные ощущения в другом месте! — Электра взяла меня за руку и передвинула ее много ниже, остановившись в районе мочевого пузыря, и, словно в доказательство серьезности ситуации, скривилась, переминаясь с ноги на ногу.

У обоих мужчин ошарашенно вытянулись лица, и их словно ветром сдуло.

Не желая проживать в не очень опрятных и пропахших плохо выделанными шкурами домах, я, Игорь, Милана, Йорг, Югель и Фир с Электрой смастерили себе на краю поселения временное жилье в виде четырех шалашей.