— Да, время работает против нас. Предлагаю согласиться. На крайний случай у нас есть «волшебный посох», — подмигнула я ребятам и повернулась к наследнику Каина Четвертого. — Мы согласны! И будем очень благодарны вам за помощь! — широко улыбнулась я, очень надеясь, что будущий правитель острова не владеет методом профайлинга.

Прозрачная транспортная капсула стремительно пожирала километры, пролетая правее густонаселенной части острова. Слева от нас, сверкая под солнечными лучами ломанными стеклянными гранями, красовались небоскребы, буквально упираясь в бледно светящийся энергетический купол, укрывающий остров от тропических циклонов.

Мы с Миланой и Игорем переглянулись.

— Как в «Голодных играх», — прошептала Милана.

Транспорт Высочайшего был оборудован с куда большим комфортом, чем тот, на котором мы прилетели на остров. Сидения были широкие, мягкие, кожаные. Аборигены, когда осторожно уселись в это великолепие, с уважением и некоей долей страха посмотрели на Кента. В их понимании, власть, в первую очередь, означает владение такими вот необычными вещами.

Мы летели молча, скользя взглядом по проносившимся под нами девственным лесам, до которых пока не добрался разрастающийся город. Я чувствовала на себе изучающий взгляд сына Высочайшего, но делала вид, что не замечаю его. Впереди уже было видно край побережья, лететь оставалось недолго, так что я решила потерпеть.

Спустя пять минут капсула зависла над белым песком чистейшего пляжа и начала медленно снижаться. Я напряглась, стиснув пальцы на своем «карающем посохе», что не укрылось от внимания Кента, вызвав лишь пренебрежительную усмешку. Вот только он не догадывался, что это оружие куда опасней, чем он может себе представить. Дверь открылась, и наследник Каина Четвертого покинул нас.

— Ну что ж, желаю героям удачно добраться до… пункта назначения! — мужчина улыбнулся, но глаза его оставались серьезны.

Честно говоря, я до последнего ожидала какого-нибудь подвоха с его стороны, шаря взглядом по ближайшим зарослям, и не удивилась бы, если бы оттуда выскочила местная полиция.

Но вот двери капсулы тихо закрылись, и она, медленно поднявшись в воздух, понеслась над голубой гладью океана, оставляя позади себя дивный остров. Далекого материка видно еще не было, поэтому мы просто расслабились и получали удовольствие от полета.

Трудно было поверить, что наконец все наши злоключения позади. Конечно, я прекрасно понимала, что впереди у нас еще очень много дел, и в первую очередь придется что-то менять в самом устройстве жизни аборигенов, ведь иначе даже маломальского прогресса не достичь, если людей все устраивает в их жизни и они не видят необходимости стремиться к чему-то новому.

Я посмотрела на завороженно смотрящего океан островитянина.

— Фир, не жалеешь, что с ними улетаешь? Жизнь на материке трудная и без какого-либо комфорта, как говорится: «В лачуге живи, листком подтирайся», — пошутила я, запоздало сообразив, что на острове вряд ли такая шутка считается приличной.

Парень смущенно залился краской.

— Да нет, София. Мне кажется, что я именно только теперь, с вами, жить начинаю по-настоящему! Привыкну!

Я улыбнулась и перевела взгляд на Электру. Девушка так же, как и Фир, смотрела на океан, однако ничего похожего на удивление, испуг или восторг на ее лице я не заметила. Хотя что я знаю о том, как ассимилируется искусственный интеллект в живом человеческом теле, будут ли ей вообще доступны эмоции? Но я надеялась, что со временем это обязательно произойдет, а то иначе и жить не к чему.

Я уже хотела обратиться к девушке с вопросом, как она вздрогнула и резко повернулась ко мне.

— Наше летающее средство идет на разворот!

— Что? О чем ты говоришь? Я не чувствую никакого разворота!

Все ребята тут же повернулись к девушке, напряженно вслушиваясь в наш диалог, а затем начали оглядываться.

— Под нами океан, вода от края до края, ориентиров нет, потому человеческий глаз не в состоянии этого заметить, тем более капсула закладывает вираж плавно в левую сторону. Но я уже прекрасно вижу траекторию полета. Транспорт вернется в исходную точку!

Мы ошарашенно переглянулись, не зная, что предпринять.

— София, сделай то, что сделала в тоннеле! — Ко мне шагнул Кхор и, подняв лежащий рядом со мной металлический штырь, поставил его вертикально. — Давай, поторопись!

Мужчина твердо смотрел на меня, словно он точно знал, как правильно действовать в подобной ситуации. Я этого не знала, более того, мне было страшно рухнуть вниз с большой высоты и попросту разбиться об воду. Да и нападение акул никто не отменял, и плыть нам еще столько, что не факт, что у нас хватит на это сил!

Слишком много было этих «если», и лишь уверенный и спокойный взгляд мужчины не давал панике затопить мое сознание. А еще были напряженные и полные надежды взгляды людей, которые доверились мне в этой заведомо провальной экспедиции, и сейчас ожидали, что я что-нибудь, да обязательно придумаю. И я решилась.

Стиснув пальцами металлический штырь, я мысленно послала в него электрический импульс, и в ту же секунду из его обоих концов сверкнула извилистая молния, которая прожгла два больших отверстия в полу и потолке.

Сверху что-то закапало, моя левая рука полыхнула жуткой болью, и я вскрикнула, почувствовав ожог. Сильная мужская рука дернула меня назад, спасая из-под града расплавленных капель обшивки аппарата. Снова запахло паленым пластиком, и капсула, качаясь из стороны в сторону, начала снижаться.

Все закричали, хватаясь за спинки сидений и с ужасом глядя на быстро приближающуюся поверхность воды. Удара я не почувствовала, очнувшись уже от легкого покачивания и тихого плеска воды в борт лодки.

Какой еще лодки? — Еще не вспомнив, что произошло, я, тем не менее, сразу почувствовала нереальность происходящего и резко села, ухватившись руками за вмиг закружившуюся голову.

— София, ты лежи, отдыхай! Все хорошо! — Спокойный голос Югель немного привел меня в чувство, и все же я, щуря глаза от яркого солнца и бликов близкой воды, плескающейся за прозрачными бортами капсулы, пыталась оглядеться.

Глаза слезились, и я прикрыла их рукой, которая тут же отозвалась ноющей болью. Вспомнив про ожог, с удивлением увидела совершенно целый рукав вместо ожидаемой жженой дыры. Задрав его, я замерла, забыв, как дышать, и разглядывая почти круглое, диаметром около пяти сантиметров, белое пятно, напоминающее застарелый рубец.

— Это просто чудо какое-то! — Затараторил мне над ухом возбуждённый голос Миланы, и я улыбнулась, с удовольствием слушая его. Судя по всему, все наши живы, раз она так спокойна. — Мы с Югель уж хотели, извини, оторвать от твоего наряда полоску ткани, чтобы перебинтовать ужасный ожог на твоей руке, а он прямо на глазах стал затягиваться! Ты представляешь⁉ — восторженно захлёбывалась она словами, делясь со мной важной информацией, и я, осторожно опираясь на правую руку, повернулась к ней.

Теперь солнце светило мне в спину, давая возможность разглядеть, каким это образом дырявая капсула держится на воде. Оказывается, мужчины попросту ее повернули на бок! И теперь жженые отверстия, примерно около метра в диаметре, находились по бокам нашего плавсредства.

— Ну, я и говорю, затянулась твоя рана прямо на глазах! Но самое интересное, что и дыра на рукаве тоже затянулась! Одежда твоя ведь не имеет отношение к инопланетной ДНК! — продолжила эмоционально тараторить Милана.

— Может, и имеет, — Я снова посмотрела на целехонький рукав и улыбнулась. Хороший подарок мне достался от аннунаков, нужно беречь такую ценную одежду! — Все целы? — Повернулась я к девушкам.

Они обе, словно королевишны, лежали на отломанных и выложенных в ряд спинках сидений и довольно улыбались, поглядывая на фыркавших, словно дельфины, мужчин.

Те, держась за скобы на корпусе капсулы, плыли и толкали ее вперед. В самом ее хвосте сидел Фир, держа в руках пустой бокал и испуганно глядя вниз, сквозь прозрачную обшивку плавсредства. Рядом с ним, задумчиво глядя на воду, сидела Электра.