У меня от жалости брызнули слезы. Если бы не я, ему бы не сделали больно! Хотя, сколько таких незначительных «проступков», за которые их так безжалостно наказывают? Сжав от злости кулаки, я поклялась, что если всем не помогу, то хотя бы этих бедняг я спасу!

Взгляд сам собой нашел таскающих каменные глыбы людей. Сегодня они работали значительно дальше, и все же мое в десятки раз улучшившееся зрение быстро вычленило среди рукотворных «Гераклов» трех нужных мне людей. Причем Тень, так же, как и в прошлый раз, почувствовал меня и с настороженным ожиданием посмотрел в мою сторону.

Отвлекшись на него, я чуть не пропустила приближение еще одного из Аннунаков. Он явно направлялся к надсмотрщику за динозаврами. Сосредоточившись, я постаралась закрыть, спрятать и этого серокожего верзилу рядом с собой.

Подошедший гуманоид резко остановился и уставился перед собой. Его и без того огромные глаза словно стали еще больше, он завертел головой и даже зачем-то посмотрел вверх.

Стоявший рядом со мной надсмотрщик заговорил, явно обращаясь к подошедшему, но тот совершенно не отреагировал на это, словно не слышал ничего. Что-то пробормотал тихо, покачал головой и пошел прочь.

Пожалуй, я в первый раз видела на лице одного из представителей этой расы настолько удивленное выражение. Тихонько отойдя за ближайший валун, я расслабилась, перестав себя ассоциировать с частью неживой природы. Выходит, получилось! И даже вышло скрыть речь, что явилось для меня весьма приятным бонусом! Ведь не факт, что мы сможем передвигаться совершенно бесшумно.

В моей голове неожиданно прозвучало приглашение на вечерний прием пищи. И, уже не прячась, я последовала по известному мне маршруту.

Ужин прошел для меня почти незаметно. Я механически ела эту практически безвкусную для меня еду и лишь старательно держала перед внутренним взором картинку впряженного в волокуши динозавра.

Я очень боялась, что мои планы могут стать известны аннунакам, и, собственно, опасалась не зря. В этот раз мне досталось куда больше внимания. Нет-нет, да и повернется ко мне внешне бесстрастное лицо с тонкими синюшными губами, но в глубине этих глаз явственно скользило удивление.

Но пусть уж лучше посчитают меня странно повернутой на хищных ящерах, чем догадаются… Стоп-стоп! Я снова, во всех мельчайших деталях представила голову динозавра, сползла с высокой каменной скамьи и поспешно вышла из зала. Теперь оставалось дождаться часа «Х», когда солнце полностью опустится за горизонт, а гуманоиды закроются в своих каменных «кельях».

Наконец, солнце село, и каменные холодные коридоры утонули во тьме, лишь едва подсвеченной скрытыми светильниками по контуру стен, пола и потолка.

Все казалось одинаковым, но я знала, где держат девушек, не глазами — ощущением. Нить связи, тонкая, как паутинка, тянулась сквозь бетонные перегородки, сквозь лабиринты коридоров. Это было странно: раньше я не умела находить людей на расстоянии. Теперь же Милана и Югель светились в моём сознании, как две тусклые звезды.

Капсульный блок обнаружился за той самой массивной дверью без вдавленного отпечатка четырехпалой ладони. Найти не проблема! Но как ее открыть? Я снова представила, словно наяву, Милану и Югель. И тут послышался слабый щелчок, затем тихое шипение, и массивная каменная плита отъехала в сторону, открывая проход!

Невероятно! Видимо, войти внутрь мог только тот, кто точно знал, что за этой дверью находится. Небольшое помещение ярко светилось голубоватым светом, который шел от многочисленных экранов, на которых застыли умиротворенные лица спящих девушек и молодых женщин.

Я шагнула ближе и только теперь разглядела их лица, тех, кто, оказывается, жил в этот временной промежуток. Кто это были, австралопитеки или неандертальцы, я бы не взялась определить, так как не сильна была в истории, но в их лицах были знакомые, грубоватые черты, которые я часто видела в научных передачах: выступающие надбровные дуги, глубоко посаженные глаза и довольно массивная челюсть.

Но вот мой взгляд вычленил среди лиц знакомое. Милана! Я поспешно огляделась и только теперь заметила еще одну каменную дверь. Закрываю глаза и формирую в голове мыслеобраз своей соотечественницы, и вот дверь отодвигается в сторону. Пока все идет хорошо, но долго ли продлится это везение? Сердце взволнованно бьется, но я, не давая себе времени на раздумья, уже вбегаю во внутреннее помещение и ошарашенно окидываю его взглядом.

Оно просто огромно! И все уставлено прозрачными капсулами, вроде той, в которой сама недавно лежала. Взгляд лихорадочно мечется между их рядами. Словно сказочные принцессы из сказки про спящую царевну! Но где мои подруги?

Снова закрываю глаза и заставляю себя расслабиться и… искать! Не успеваю осознать источник появившейся в сердце радости, как понимаю, что снова получилось! Открыв глаза, уверенно двигаюсь между рядами, лишь вскользь бросая взгляд на лежащих в капсулах дикарок, многие из них с довольно большими животами! Живые инкубаторы!

Меня бросило в жар! А вдруг я опоздала, и мои подруги уже беременны этими… уродцами? Ведь тогда они могут не разродиться и погибнут! Этого еще не хватало! И так наши жизни висят на волоске!

Я буквально бегом бросилась, следуя своей вдруг проснувшейся интуиции. И вдруг… вот она! Подсвеченная зеленоватым светом капсула. Внутри — Милана. Её лицо осунулось, под глазами — тёмные круги. Прозрачные трубки тянулись от вен к аппаратам, пульсирующим багровым светом, а само лицо казалось неживым.

— Мила… — прошептала я, представляя, как крышка капсулы открывается.

Получилось! Капсула пришла в движение, приподнявшись почти вертикально, дверь с шипением поднялась, одновременно отсоединяя от ее вен эти ужасные трубки, и Милана рухнула в мои руки — худая, почти невесомая.

— София?.. — она приоткрыла глаза, но её голос был хриплым, как будто она долго кричала. — Я думала, ты…

— Жива. И ты жива. Пойдём! Нужно найти Югель!

Я медленно убрала от нее руки и облокотила о капсулу, а сама принялась оглядываться в поисках аборигенки.

— Я здесь! — зов в моей голове, словно ответ на немой вопрос. Совсем рядом! Вторая капсула. Югель лежала неподвижно, но её сознание пульсировало иначе — глубже, ритмичнее, как биение сердца леса. Аборигенка не была сломлена. Её глаза, тёмные, как лесные озёра, открылись, едва я подошла к капсуле, она ждала!

— Ты пришла, — сказала она не вслух, а мыслью. — Я чувствовала твое приближение!

Я отсоединила и от нее эти ужасные приспособления по выкачиванию жизни и помогла ей подняться. Югель, несмотря на слабость, держалась прямо. Её пальцы коснулись моей руки — и на миг я увидела: зелёные холмы; ручей, текущий между камнями; запах трав, которых здесь не было.

Это была её память. Её сила. Та, что не давала ей сдаться. Милана же — продукт урбанизации, типичный городской изнеженный житель. Она и физически, и нравственно оказалась не подготовлена к подобным испытаниям. Я оглядела обеих девушек, Югель выглядела лучше, не такой истощённой.

— Милана! Соберись! Мы не сможем нести тебя на себе, нам ещё мужчин нужно выручить!

В ответ она постаралась выпрямиться, но зашаталась.

— Едрить твою налево! — прошипела я. — Югель, подхватывай её с другой стороны, придётся помогать!

Обе девушки были в тонких медицинских комбинезонах, непригодных для побега. Но я теперь знала, где хранятся наши вещи. Туда-то мы для начала и наведаемся, как раз захватим одежду для мужчин.

К сожалению, другого пути к тому месту, где их держали, я не знала. А потому нам пришлось делать большой крюк по длинным коридорам каменного дворца. Мы двигались, насколько это было возможно, быстро, но всё равно едва плетущаяся и буквально висящая на нас Милана очень тормозила передвижение.

И вскоре я шла, дыша, словно паровоз, с замиранием сердца вслушиваясь в то, как вездесущее эхо разносит моё сопение в разные стороны. Стоит хоть кому-нибудь из аннунаков выйти из своей «кельи», как мы сразу будем обнаружены. Но нам пока везло.