Учитывая наши значительные внешние отличия от местных, начиная от чистой кожи без болячек и застарелых шрамов и заканчивая необычной одеждой, мы выглядели как команда капитана Кука рядом с туземцами.

Процессия местных остановилась, и вперед вышел среднего возраста мужчина с густой бородой, закрывающей нижнюю часть лица. От всех прочих его отличал длинный плащ, или, скорее, накидка из шкуры явно очень большого зверя, так как она доставала до самой земли.

Если я думала, что сейчас нас начнут допрашивать, выпытывая, кто мы такие и откуда пришли, то очень ошибалась.

Цепкий взгляд льдистых серых глаз вожака внимательно и словно бы лениво оглядел присутствующих и ожидаемо остановился на нас троих. На мгновение его зрачки расширились, выдавая удивление, но само лицо оставалось бесстрастным.

— Откуда здесь Высочайшие? — с рычанием обратился он к кому-то за моей спиной.

— Бугор! — не успела я обернуться, вперед вышел еще один бородач и, став на одно колено, опустил голову перед человеком в шкуре. — Эти люди неожиданно появились в запретной зоне! Это наверняка шпионы с острова, их надо бы допросить!

— Что ты сказал? Допросить? — тот, кого назвали бугром, понизил голос до громкого шепота, отчего показалось, что он шипит, словно змея. — Ты, грязный червь, еще смеешь мне указания давать, что я должен делать?

— Нет-нет, Бугор! — мужчина, вызвавший неудовольствие у своего главаря, еще ниже наклонил голову и словно бы уменьшился в размерах. — Я хотел сказать, что просто подозрительно, что Высочайшие оказались вблизи нашего хранилища!

— Еще скажи, что они хотели у нас что-то украсть! Они! У нас! Ты что, выродок волкошака, хочешь, чтобы Высочайшие перестали нам давать еду за то, что мы посмели задержать их людей? — разъярённый крик вожака эхом отражался от старых развалин города. Признаться, мне стало откровенно страшно! Захотелось за кого-то или за что-то спрятаться. Но так вышло, что я стояла впереди всех, а пошевелиться и обратить на себя внимание этого человека было еще страшней.

— Бугор! — вперед выбежал и бухнулся на колени еще один мужчина. Собственно, я лишь теперь обратила внимание, что здесь все представители сильного пола носят бороду и на первый взгляд похожи друг на друга. — Татор не просто пленил островитян, он еще их и запер! Не кормил и воды не давал! — наябедничал этот третий и в заискивающей улыбке обнажил гнилые пеньки зубов.

Меня передернуло от брезгливости. А затем я вздрогнула куда сильнее, когда над поросшей зеленью площадью бывшего мегаполиса пронёсся полный ярости крик этого самого Бугра:

— Взять обоих! Каждому всыпать по десять палок!

— Бугор! А мне-то за что? — заверещал доносчик, отбиваясь от подхвативших его под руки здоровенных мужчин, словно их специально пичкали стероидами для увеличения мышечной массы.

— За то, что всё знал, а мне не доложил! — проревел главарь в ответ.

Едва вопли уводимых наказанных стали тише, холодный стальной взгляд остановился на нас. Я же невольно задержала дыхание в ожидании решения этого страшного человека.

— Высочайших устроить со всеми удобствами и накормить! Приготовить у арены самые лучшие места! И развяжите их скорей! — проговорив это, мужчина медленно, еле заметно поклонился нам, пытаясь под веками чуть прикрытых глаз спрятать их сверкающий металлический блеск, и при этом желваки на его лице напряглись.

И большим специалистом по физиогномике не нужно быть, чтобы понять: кланялся он вовсе не из уважения к нам лично, а скорее из-за страха перед таинственными Высочайшими, за которых он по ошибке нас и принял. Явно его сбила с толку наша одежда хорошего качества. А посему выходило, что эти Высочайшие куда более развиты и живут, соответственно, куда лучше этих людей. Вот только это совсем не значило, что они примут нас за своих…

К нам подошла одна из женщин и, поклонившись, жестом пригласила следовать за ней. Едва мы тронулись с места, как вдалеке послышались душераздирающие вопли подвергающихся наказанию мужчин. Вторя им, от страха заскулила Милана, снова уцепившись за Игоря. А он, с побелевшим лицом, лишь ускорил шаг, следуя за нашей проводницей и оставив меня позади. Вот и вся любовь! Проверяется, оказывается, на раз-два, своя шкурка, видать, по-любому дороже!

В мои нерадостные мысли снова ворвался душераздирающий крик, и у меня аж волосы на голове зашевелились от здешних жестоких порядков. Оставалось надеяться, что нам удастся устроиться в куда более цивилизованном обществе, вот только поскорее бы оказаться среди этих «Высочайших»!

Вопреки ожиданию, нас не повели ни в одну из устоявших высоток, ни в какое другое жилье. Женщина, заботам которой нас поручили, махнув рукой, велела следовать за ней и направилась в сторону открытого пространства, похоже, на окраину бывшего города.

Мы, то и дело спотыкаясь на скрытых в траве кочках, поспешили за своей проводницей. Каждый наш шаг отдавался противным хрустом, и я невольно вздрогнула, лишь на мгновение представив, что, возможно, мы идем по останкам людей!

— Страшно подумать, что сейчас у нас под ногами кости наших современников! — выдал Игорь, озвучивая мои мысли, и тотчас Миланка пронзительно завизжала и принялась подпрыгивать на месте, словно желая не то взлететь, не то просто зависнуть над землей.

— Зачем ты это сказал⁉ — с надрывом завопила она, перестав скакать и тяжело дыша. Она стояла, мелко сотрясаясь, и бешено вращала глазами, глядя себе под ноги.

— Я думал, это и так всем понятно! — флегматично пожал плечами Игорь и двинулся дальше, оставив Милану стоять, растерянно хлопая наращёнными коровьими ресницами.

Я же усмехнулась, отвернувшись в сторону, и лишь снова вернув на лицо невозмутимое выражение, пошла следом за женихом. На его кузину я даже и не посмотрела, ей пора бы уж принять новое положение вещей и начать вести себя иначе.

Мы отошли лишь немного в сторону, где, уже сбившись в тесные кучки, сидели местные женщины. Они ворошили угли в кострах и переворачивали в огне какие-то корявые комки горящей и невыносимо чадящей ветоши, от которой почему-то несло не то паленой шерстью, не то волосами.

— Сидеть здесь, — наконец заговорила провожающая и указала нам на квадрат из сложенных бревен. Посреди него темнело пятно от уже потухшего костра.

Мы сели на стволы, оглядываясь по сторонам. Женщина шагнула ко мне и, ловко развязав веревку сначала у меня на запястьях, а затем и у моих друзей по несчастью, молча удалилась.

— Ну и куда это она? А нам что теперь делать? — морщась, Игорь принялся растирать затекшие от пут запястья.

— Надеюсь, за едой, — оглянулась я вслед женщине, также с остервенением восстанавливая кровообращение в своих аж чуть посиневших руках.

Ладони, а особенно кончики пальцев, кололо прямо немилосердно, а потому я не сразу поняла, что именно упало на бывшее кострище прямо у меня под носом. А когда поняла, вздрогнула и посмотрела в небо. Не знаю, что именно я ожидала там увидеть, но ясно, что не грозу среди ясного дня. Тогда совсем не понятно, откуда сверху свалилась обожженная огнем птица с хорошей степенью прожаренности и обгоревшими остатками жженого пера на тушке.

Слева от меня пронзительно завизжала Милана, а Игорь грубо выругался. Поморщившись от неприятного ощущения в ухе, уже хотела что-то сказать, как рядом с первой птицей шлепнулись еще две такие же. Визг повторился, а затем послышался характерный звук, издаваемый человеком, которого рвет.

Лишь немного покосившись в ту сторону, увидела Милану, перевалившуюся за бревенчатую скамью и отбежавшую в сторону. Ну хоть на это у нее ума хватило, а то задыхаться бы сейчас пришлось от двойного зловония!

— Что это за гадость? — прохрипел Игорь, играя желваками и, похоже, тоже еле сдерживая рвотные позывы.

— Похоже, наша еда, — констатировала я неприятный факт. — Вот какое, оказывается, у них гостеприимство для гостей из «высших», — хмыкнув, я повернулась в сторону ближайшего костра, уже более внимательно наблюдая за тем, что делали женщины.