Но самое странное начиналось дальше.

Внизу, у подножия строящейся пирамиды, эти глыбы укладывали на огромные сани — деревянные, массивные, сколоченные из толстых брёвен. И тогда…

— Го‑о‑о‑ов! — раздался властный крик.

Из-за насыпи выступили динозавры.

Но эти ящеры чем-то неуловимо отличались от тех, которых я видела в энциклопедиях, да и совсем недавно, на противоположном берегу реки. Они были стройными, высокими, с длинными шеями и широким гребнем, протянувшимся от затылка до лопаток. Кожа — серо-зелёная, в складках и чешуйчатых узорах. Они двигались плавно, почти грациозно, но в каждом шаге чувствовалась мощь.

Один из них наклонил голову к саням. Его гребень дрогнул, издав короткий, почти музыкальный звук. Двое рабочих вложили в специальное углубление на шее ящера толстый кожаный ремень, привязанный к саням. Динозавр напряг мышцы — и сани, гружённые камнем, медленно тронулись с места.

Я затаила дыхание.

Они подчинялись. Без рыков, без побоев, без цепей — только по команде, по жесту, по какому-то незримому сигналу.

Сани ползли вверх по извилистой дороге, огибающей пирамиду. Наверху их уже ждали — снова люди, такие же молчаливые, без каких-либо эмоций на грубых лицах.

Они принимали глыбу, укладывали её на место, а затем подгоняли так плотно, что между блоками не вошло бы и лезвие ножа. И пирамида росла — медленно, неумолимо, слой за слоем, устремляясь в серое, тяжёлое небо.

Повернув голову влево, я вздрогнула. Чуть поодаль, словно неземные стражи, застыли аннунаки. Я сразу поняла, что это они, узнала по описанию в различных исторических псевдонаучных трудах. Как ни странно, но они были именно такими.

Их исполинские фигуры — в два с лишним раза выше человеческих — внушали трепет. Вытянутые тела с узкими талиями и длинными конечностями казались созданными не для нашей планеты. Крупные яйцевидные головы с высокими лбами почти лишены человеческих черт: узкие рты едва заметны, носы — лишь слабые выступы, а глаза… глаза — тёмные миндалевидные впадины без зрачков, в которых не прочесть ни сочувствия, ни гнева, лишь холодную, бесстрастную внимательность.

Серо-металлическая кожа аннунаков отливала матовым блеском, будто была покрыта мельчайшей чешуёй или пористым камнем. На руках и предплечьях — широкие металлические браслеты с загадочными символами; некоторые держали в руках тонкие жезлы, источающие тусклый голубой свет.

Эти инопланетные существа почти не двигались, возвышаясь над людьми, словно каменные изваяния, но их взгляды, устремлённые на тружеников, ощущались почти физически, даже здесь, в стороне, — как незримый груз, придавливающий к земле.

Я заметила, как один из аннунаков слегка приподнял жезл. В тот же миг динозавр, тянущий сани, резко сменил направление, точно следуя невидимой линии. Другой аннунак едва заметно повёл кистью — и группа рабочих, казалось, разом ускорила шаг, будто подчиняясь беззвучному приказу.

— Они управляют ими… — прошептала я, не отрывая взгляда от пришельцев. — Мысленно. Через эти жезлы.

Я всмотрелась в лица рабочих. Их глаза были пусты, движения механичны, будто души покинули тела, оставив лишь послушные оболочки.

— Зачем? — спросила я, чувствуя, как внутри растёт ледяной ком. — Зачем им всё это?

— Чтобы открыть путь. Для них. Для тех, кто придёт следом.

Я резко обернулась. Игорь смотрел на пирамиду, чья вершина терялась в низких тучах.

В этот момент молния прорезала небо, подсветив облака призрачным светом. В её вспышке я увидела то, чего раньше не замечала: на браслетах аннунаков символы пульсировали, словно живые, а жезлы испускали тонкие нити энергии, связывающие всех — людей, динозавров, камни — в единую нейронную сеть.

Моего плеча кто-то коснулся.

— Чужаки не нуждаются в словах, — позади меня, тяжело дыша и играя желваками, на корточках сидел Тень. Я даже не заметила, как он вернулся. В глазах этого сильного и бесстрашного мужчины было что-то такое, что заставило меня вздрогнуть и обнять себя за плечи.

— Что ты видел? — я вернулась на свое место, в спасительное укрытие за каменной глыбой. На миг мне вдруг подумалось, что они сделаны из чего-то легкого и пористого, как газосиликатные блоки в мое время. Я уперлась плечом в его теплую шершавую поверхность и, уперевшись ногами в землю, попыталась хоть на чуть сдвинуть камень с места. Но тот даже не заметил моего усилия.

— Что ты делаешь? — вылупила на меня удивленные глаза Милана.

— Да так, хотела кое-что проверить, — смущенно усмехнулась я, отворачиваясь и тут же напарываясь на внимательный колючий взгляд… как его там? Кхора.

— Я тоже об этом подумал, — улыбнулся он уголками губ, а я с трудом заставила себя отвести от них взгляд, остановив его на широком развороте его плеч. Хорошо, что мы все в глухих комбинезонах, и конкретно он. Мне пришлось бы куда хуже, будь он полуобнажен!

— И что же ты надумал? — мне показалось, что воздух, между нами, словно зазвенел, и послышался еле слышный гул, как вблизи высоковольтных линий.

— Я тоже попробовал сдвинуть один камень… но, — он снова усмехнулся, горько, разочарованно и словно испуганно. В зеленых глазах мужчины промелькнуло что-то очень нехорошее, словно он уже не верил в успех нашей миссии, а предвидел скорое поражение.

— Расскажи, что ты… почувствовал? — я задала правильный вопрос, потому что тоже ощутила это.

К нам тихо подползли Югель и Милана. Игорь уже сидел рядом с нами, угрюмо уставившись в одну точку. Даже пришедший в себя Йарг, приоткрыв глаза и с хрипами дыша, прислушивался к нашему разговору.

Тень опустил голову и заговорил:

— Я сидел в тени каменного выступа, а сердце билось очень часто, и словно дыхания не хватало. Но это не от усталости — от… страха, — мужчина отвёл взгляд и нахмурился. Я его понимала и отнеслась с большим уважением к его признанию. Нужно иметь большое мужество, чтобы вслух признаться в своей слабости.

— Было жуткое ощущение: будто кто‑то проводит ледяной иглой вдоль позвоночника, а в голове звучит тихий, беззвучный голос — не слова, а приказ. Я почему-то ощутил себя там, среди этих таскающих камни людей. Мы тащили блок — огромный, как дом. Четверо мужчин, спины в крови, ладони в трещинах. Я шёл сзади, упираясь плечом в шершавую поверхность камня, и вдруг…

— Ниже. Левее. Не торопись.

Это не был крик надсмотрщика. Не был шёпот товарища. Это было внутри. Как будто мысль не моя, но я её понимаю. Как будто кто‑то взял мою руку и мягко направил её туда, где нужно приложить усилие.

Я поднял глаза.

Они стояли на возвышении — высокие, как деревья, с кожей, отливающей металлом. Их головы — яйцевидные, с огромными глазами без зрачков — казались лишёнными жизни. Но в этих глазах было внимание. Холодное, точное, как лезвие моего ножа.

Один из них слегка повёл кистью.

И я почувствовал, как мои мышцы сами меняют напряжение. Как ноги делают шаг в новом ритме. Как дыхание подстраивается под дыхание идущих рядом со мной людей…

Кхор поднял голову, обвёл нас взглядом и прошептал:

— Я чувствовал лёгкий звон в ушах, а ещё странное ощущение, что я не принадлежу сам себе. В моих мыслях была пустота, я словно видел себя со стороны. Не было страха, гнева, даже усталости. Только цель. Я знал, куда нужно повернуть, знал, что увижу за поворотом. И мне не было тяжело нести огромный камень. А ещё я понял, что динозавры — их послушные орудия. Они не рычат, не пытаются сбежать или напасть. Они слушают! И чувствуют всё то, что почувствовал я, — мужчина снова посмотрел на нас леденящим душу взглядом обречённого человека.

— Но хуже всего то, что я вроде бы краем сознания понимаю, что происходит, но не могу сопротивляться. Потому что сопротивление — это мысль. А они забирают мысли. Они входят в голову, как в пустое жилище, и хозяйничают там.

Иногда, в редкие мгновения, когда их внимание отвлекалось, я чувствовал себя снова. Тогда я вспоминал:

Я — Кхор, и я же Тень. Я родом из долины, где женщины сажают в землю питательный корень, а мужчины ходят на охоту. У меня есть Варра, она скоро должна дать новую жизнь, и я должен вернуться к ней. Ей нужна моя помощь.