Он ответил, медленно, уверенно, так, что в комнате стало тесно от их дыхания и электричества между ними.

— Значит, ресторан? — прошептала она.

— Ресторан, — кивнул он. — А потом… посмотрим, куда нас занесёт.

Настя немного помолчала, потом повернулась к нему. Её взгляд был тёплым, но в глубине читалось то, что она давно хотела спросить.

— Паша… — начала она тихо, проводя пальцем по его руке, — а что это были за проблемы? Почему ты тогда так внезапно исчез?

Он поднял взгляд. На секунду замер, будто подбирая слова.

— Настя… — выдохнул он, — всё оказалось сложнее, чем я ожидал.

Она не перебивала, просто слушала, чувствуя, как сердце сжимается.

— Женя позвал помочь… там была ситуация на работе, и я не мог отказаться. Всё пришлось делать быстро, и… я не хотел тебя волновать.

Вечер опустился мягко, как бархат. Ресторан утопал в мягком свете. В зале тихо звучал джаз, свечи отражались в бокалах вина.

Паша сидел напротив, чуть наклонившись вперёд. Его взгляд был сосредоточен — не на еде, не на бокале, а на ней.

— Что ты так смотришь? — спросила Настя, едва заметно улыбаясь.

— Просто пытаюсь привыкнуть, что ты не на экране.

— Не старайся, — она коснулась ножки бокала, — я всё равно исчезну, если ты моргнёшь.

Он рассмеялся тихо, с тем тоном, в котором звучала нежность.

— Тогда не моргну.

Он медленно протянул руку и коснулся её пальцев. Настя не отдёрнула — наоборот, сжала его ладонь в ответ.

— Ты же знаешь, — сказал он тихо, — я скучал. Слишком сильно.

— Я тоже, — выдохнула она. — Даже кофе без тебя был не тот.

— Тогда завтра я приготовлю его тебе сам, — прошептал он. — Как раньше.

Настя улыбнулась, в глазах блеснуло то самое тепло, что между ними всегда появлялось перед чем-то важным.

— Завтра… — повторила она. — А сегодня?

— Сегодня, — он чуть наклонился, — я просто хочу быть рядом.

Позже, когда они вышли из ресторана, город сиял огнями, а воздух пах ночной прохладой и цветами.

Паша взял её за руку, и она не стала сопротивляться.

Они шли медленно, почти молча — но в каждом шаге, в каждом взгляде чувствовалось, что неделя разлуки растаяла, будто её никогда не было.

Он остановился, повернул её к себе.

— Настя, — произнёс он тихо. — Кажется, я снова попал.

— Куда? — спросила она, чуть улыбаясь.

— В тебя.

Они вернулись к дому уже за полночь.

Улица была тиха — только фонари отбрасывали мягкий свет на мокрый асфальт после лёгкого дождя. Настя шла рядом, чуть ближе, чем обычно. Паша держал её за руку, пальцы переплетались естественно, будто никогда и не размыкались.

У подъезда она остановилась, повернулась к нему:

— Спасибо за вечер, — тихо сказала она.

— Это я должен благодарить, — ответил он, глядя прямо в глаза. — Я, кажется, снова научился дышать.

Они вошли в квартиру, и за дверью сразу стало тише.

Снаружи остался город — огни, музыка, разговоры.

А здесь — только они.

Настя сняла пальто, повесила его на крючок и, не оборачиваясь, прошла дальше, в комнату.

Паша остановился в дверях, глядя, как она идёт — мягко, чуть покачивая бёдрами, и в каждом её движении было то самое спокойное очарование, по которому он скучал все эти дни.

— Что? — спросила она, почувствовав его взгляд. — Почему ты так смотришь?

Он подошёл ближе, шаг за шагом, пока не оказался почти вплотную.

— Просто… не могу отвести глаз, — произнёс он тихо. — Кажется, ты и есть то, что держало меня все эти дни.

Настя повернулась, их взгляды встретились.

— И что это значит? — спросила она, чуть дразня его улыбкой.

Он провёл рукой по её волосам, убирая прядь с лица.

— Это значит, что ты — моё притяжение.

Он сказал это почти шёпотом, но в голосе было столько силы, что у неё перехватило дыхание.

— Притяжение? — повторила она, едва заметно приподняв подбородок. — Красиво звучит…

— Это не просто слово, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Сколько бы я ни уезжал, ни занимался делами, всё равно я буду возвращается сюда. К тебе.

Он провёл пальцем по её щеке, по контуру губ, и добавил:

— Потому что именно здесь — мой центр.

Настя прижалась к нему, дыхание сбилось.

— Тогда не уезжай больше, — сказала она тихо.

— Настя… — начал он, слегка замявшись, — я должен сказать это… я люблю тебя.

Настя на мгновение замерла, а потом улыбнулась сквозь лёгкую дрожь в груди:

— Я тоже люблю тебя, Паша.

Он сжал её за талию, притянул ближе и снова поцеловал — но теперь в поцелуе было не только притяжение и страсть, но и полная уверенность, и это спокойствие, которое рождается, когда оба знают: они вместе, и это надолго.

— Значит, всё правильно, — прошептал он после поцелуя, слегка улыбаясь. — Всё, что происходило, всё это время… привело нас сюда. К тебе.

Настя прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его сердце бьётся рядом с её, и подумала, что больше нет ничего важнее этой минуты — ни разлука, ни страхи, ни недопонимания. Только они.

— Я рада, что мы вместе, — сказала она тихо, с улыбкой, которая отражала всё её счастье.

— И я, — ответил он, нежно обнимая её. — Ты моё притяжение, Настя. Моя любовь.

В комнате воцарилась тишина, полная тепла, спокойствия и того ощущения, что теперь они действительно дома — вместе.

Он медленно наклонился к ней, их лбы встретились.

— Ты знаешь, — прошептал он, — я хочу быть ближе. Ближе, чем когда-либо.

Настя улыбнулась, сердцебиение ускорилось:

— Я тоже.

Они притянули друг друга, позволяя губам встретиться в долгом поцелуе. Поцелуй постепенно становился глубже, горячее, переплетая нежность с желанием.

Паша обнял её крепко за талию, а Настя прижалась всем телом, ощущая тепло и силу его присутствия.

Она провела руками по его спине, чувствуя напряжение и силу, которая переполняла его. Он шептал её имя, а дыхание стало всё учащённее — и в этом дыхании была вся неделя разлуки, все их ожидания и эмоции.

Они медленно присели на кровать, всё ещё не расставаясь глазами. Его ладони скользнули по её плечам, потом по бокам, осторожно, с трепетом, словно проверяя, что это действительно она рядом.

Настя тихо вздохнула, укладывая голову ему на плечо, а он снова наклонился, их поцелуй стал мягким, но полным страсти и тепла.

В этот момент они впервые полностью открылись друг другу: без страхов, без сомнений, позволяя чувствам вести их. Сердца били в унисон, дыхание сливалось, а руки говорили больше, чем любые слова.

Когда они, наконец, отстранились на мгновение, Настя посмотрела ему в глаза:

— Я… никогда не думала, что это будет так… прекрасно.

— Я тоже, — ответил он тихо, обнимая её сильнее. — Ты моё притяжение. Всё, что я хотел, — это быть здесь, с тобой.

Они замерли на мгновение, слушая дыхание друг друга, чувствуя тепло, которое теперь стало частью их.

И в этой ночи, полной нежности, страсти и доверия, они впервые полностью ощутили, что значит быть вместе — без дистанции, без страха, просто два сердца, соединённых друг с другом.

Солнечные лучи мягко пробивались через занавески, освещая комнату золотистым светом.

Настя лежала на боку, ещё слегка сонная, но с улыбкой на лице. Паша спал рядом, голова на подушке почти касалась её плеча. Его дыхание было ровным, спокойным, и это тепло заставило её сердце слегка замереть от счастья.

Она тихо повернулась к нему, слегка подтянув руку под голову, и заглянула ему в лицо.

— Доброе утро, — прошептала она.

Паша приоткрыл глаза, слегка улыбнулся и сразу ухватился взглядом за неё.

— Доброе… — протянул он, засыпая, но голос был мягким, полным той же нежности, что вчера вечером. — Ты выглядишь… чертовски прекрасно.

Настя рассмеялась тихо, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— «Чертовски прекрасно» — это комплимент для утра или предупреждение?

— Комплимент, — он наклонился ближе, едва касаясь её лба своим. — И предупреждение одновременно: если ты будешь так улыбаться, я никогда не отстану.