В этот момент весь мир исчезал — оставались только он и я. Я позволила себе задержать дыхание, наслаждаясь тихой гармонией, чувством близости и удивительным спокойствием, которое царило в комнате.

Я стояла перед ним, не отрывая взгляда от его торса. Каждая линия мышц, каждый изгиб… моё любопытство росло. С замиранием сердца я протянула руку, слегка коснувшись его живота. Мягко, почти на ощупь, я провела пальцами по кубикам, пытаясь понять — настоящие они или нет.

В этот момент он шевельнулся, и я замерла. Его глаза открылись, тёмные, слегка блестящие, с хитрой искоркой. Он тихо улыбнулся и проворчал с едва уловимой насмешкой:

— Думаешь, потрогать меня без разрешения — это безопасно? Или ты просто проверяешь, настоящие ли мои кубики?

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Его взгляд был таким… вызывающим и одновременно игривым, что удержаться от смеха и лёгкого стеснения было почти невозможно.

— Ну и что? — тихо, с лёгкой улыбкой, сказала я, всё ещё скользя пальцами по его торсу. — Я просто проверяю… научный интерес, можно сказать.

Он тихо рассмеялся, слегка приподнимая бровь, и его взгляд стал ещё более игривым.

— Научный, говоришь? — пробормотал он, осторожно приближаясь, так что его дыхание коснулось моего лица. — Ну что ж… учёная, я предупреждаю — эта «наука» может быть очень рискованной.

Я невольно улыбнулась, сердце забилось быстрее.

— Рискованной? — переспросила я, играя с интонацией, будто бросая вызов.

Он лёгко ухмыльнулся и, не отпуская меня взглядом, мягко прижал руку к моему запястью:

— Очень. Особенно если ты собираешься изучать дальше…

В комнате повисла лёгкая, напряжённая пауза, наполненная тихим смехом, притягательностью и ощущением того, что это утро — только наше, маленькое, интимное и совершенно особенное.

— Очень рискованной? — переспросила я, играя с интонацией, будто бросая вызов.

Он ухмыльнулся ещё шире, словно поймал мою игру, и мягко прижал мою руку к себе.

— Знаешь что? — сказал он с хитрой улыбкой. — Если ты собираешься проводить свои исследования, я тоже хочу провести своё научное исследование.

Прежде чем я успела что-то ответить, он легко задел меня пальцами по боку. Сначала лёгкая дрожь пробежала по телу, потом — смех. Я вскрикнула и пыталась увернуться, но он оказался быстрее, продолжая щекотать меня то здесь, то там.

— Паша! — смеясь, выкрикивала я, пытаясь оттолкнуть его руки.

— Тише, тише, — хихикал он, не переставая щекотать. — Это серьёзная научная работа, я обязан проверить все реакции!

Комната наполнилась смехом, дыхание стало прерывистым, но в этом была какая-то удивительная близость. Ни одного лишнего слова, только прикосновения, смех и ощущение, что весь мир сейчас сжался до этой маленькой, тёплой комнаты, где мы могли быть только вдвоём.

Я пыталась увернуться, смеясь и выкрикивая что-то невнятное, когда его пальцы снова задели меня по боку. Но вдруг моё веселье прервалось — он был слишком горячий. Я замерла на мгновение, проводя рукой по его плечу, ощущая необычное тепло.

— Паша… — выдохнула я, слегка отстранившись. — Ты… горячий.

Он остановился на секунду, нахмурив брови.

— Что? — спросил он с улыбкой, но голос звучал слегка слабее, чем обычно.

Я прикоснулась к его лбу и почувствовала: он действительно тёплый, его кожа раскалена, дыхание участилось. Сердце дрогнуло, и смех моментально сменился тревогой.

— Паша, у тебя температура… — сказала я, осторожно убирая его руку с себя.

Он попытался улыбнуться, но в глазах пробежала тень усталости.

— Хм… возможно, — пробормотал он, едва слышно. — Похоже, «научные исследования» придётся отложить…

Я чувствовала, как игра, смех и флирт растворились в этом тревожном мгновении, оставив место заботе и нежной осторожности. Теперь мне предстояло решить, как помочь ему — и при этом не нарушить ту тонкую близость, которая только что создалась между нами.

Я смотрела на него, пытаясь скрыть тревогу. Его щеки были горячие, дыхание учащённое, а тело раскалённое. Невольно в голосе появился лёгкий укор:

— Паша… ты вчера пошёл в магазин без куртки? — сказала я, чуть хмурясь. — И так надолго пропал… Ты вообще подумал, что можно простыть?

Он тихо застонал, слегка улыбнувшись, но глаза оставались полными усталости.

— Ну… думал, что справлюсь… — пробормотал он, слабо пожав плечами. — Не ожидал, что будет так холодно.

Я глубоко вздохнула, немного смягчив тон, но всё равно стояла перед ним с руками на бёдрах:

— Теперь у тебя температура, и мне придётся за тобой следить… — сказала я с лёгкой улыбкой, но с явной заботой в голосе.

Он слегка приподнял бровь и ухмыльнулся, словно соглашаясь:

— Ну что ж… значит, придётся подчиниться твоему «научному надзору», доктор.

Я не смогла удержаться от лёгкого смеха. Несмотря на тревогу за его здоровье, этот маленький флирт между нами делал момент необыкновенно живым и тёплым.

Я посмотрела на него, слегка приподняв бровь и с улыбкой в голосе:

— Знаешь что, Паша… — сказала я, наклонив голову, — раз уж ты так рискуешь и простудился, звони своему чудо-доктору. Пусть он позаботится о тебе.

Он фыркнул, улыбаясь сквозь усталость:

— Мой чудо-доктор, говоришь… — пробормотал он, прищурившись. — Думаешь, я на это согласен?

— Думаю, — ответила я с лёгкой игривостью, — а то я начну беспокоиться, и твои «научные исследования» превратятся в серьёзное лечение.

Он тихо рассмеялся, чуть приподнявся на локте и посмотрел на меня:

— Ладно, ладно… звоню. Но только потому, что ты такая настойчивая.

Через час раздался звонок в дверь. Я открыла, и в квартиру вошёл доктор — высокий мужчина в белом халате, с серьёзным, но спокойным лицом. Он подошёл к Паше, внимательно его осмотрел, проверил температуру, дыхание и пульс.

— Хм… — пробормотал он, записывая что-то в планшет. — Температура действительно высокая, дыхание учащённое. Похоже на коронавирус.

Я ощутила, как сердце слегка сжалось. Паша, хотя и пытался улыбнуться, выглядел уставшим и обеспокоенным.

Доктор поднял взгляд на нас обоих:

— К сожалению, это значит, что вы оба вынуждены оставаться на карантине. Никуда не выходить, ограничить контакты с другими людьми и строго соблюдать режим. Всё будет под контролем, но придётся провести это время вдвоём.

Доктор, осматривая Пашу, наклонился ближе и с интересом посмотрел на синяк под его глазом.

— И что у нас здесь? — серьёзно спросил он. — Как ты это получил?

Паша хмыкнул, слегка улыбаясь, хотя лицо оставалось усталым:

— Честно пытался победить в бою за последний кусок торта, — ответил он с лёгкой усмешкой.

Доктор приподнял бровь, недоверчиво посмотрев на него:

— За… торт?

— Да, — кивнул Паша. — Это был последний кусок. Я не мог просто так его упустить.

Я тихо рассмеялась, слегка закатив глаза, а доктор вздохнул. Паша откинулся на диван, снова улыбаясь мне, и я поняла, что даже в такой странной ситуации их маленькая игривость и юмор остаются с ними, добавляя немного тепла в тревожное утро.

Доктор рассмеялся, качнув головой:

— Ну что ж, за последний кусок торта, говоришь… В следующий раз будь осторожнее.

Он достал из сумки маленькую баночку мази и протянул Паше:

— Наноси на синяк дважды в день, должно помочь быстрее восстановиться.

Паша принял мазь, слегка улыбаясь, а доктор кивнул мне:

— Всё, у меня больше к вам претензий нет. Соблюдайте карантин, и всё будет нормально.

С этими словами он вышел из квартиры, оставив нас вдвоём. Дверь закрылась.

Я села рядом, наблюдая за ним, ощущая лёгкую тревогу и желание помочь.

— Ладно… — пробормотал он, доставая телефон. — Пора предупредить Женю. Он должен знать, что с нами происходит.

Он набрал номер и поднёс телефон к уху. Через секунду услышал голос друга.

— Привет, Женя… — начал он тихо. — У меня есть не самая радостная новость… Подтвердился коронавирус. Да, придётся сидеть на карантине… вместе с Анастасией. Всё под контролем, но выходить никуда нельзя.