Я села, чувствуя странную смесь неловкости и абсолютного покоя. Неловкости — от этой почти семейной, но такой приватной сцены за завтраком. Покоя — от вида на воду, от тишины, от его спокойного присутствия напротив.

Он сел, его взгляд скользнул по моему лицу, по небрежному хвосту, по огромной футболке.

— Тебе идёт, — сказал он просто, без намёка на шутку, и отломил кусочек булочки.

Я покраснела, потянулась к своему соку.

— Спасибо… за всё. За завтрак. За… вчера. За сегодня.

Он внимательно посмотрел на меня через стол.

— Не за что благодарить, Мария. Это… взаимно. — Он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Ты сказала, что останешься. На Рублёвке. Я это запомнил.

В его тоне не было угрозы, только тихая, стальная уверенность. Он не спрашивал, не сомневался. Он констатировал факт и принимал его как данность. И в этой его уверенности было что-то, что окончательно растопило остатки моей внутренней дрожи.

— Да, — подтвердила я, встречая его взгляд. — Я остаюсь.

Мы завтракали в тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц и звоном ложек. Не нужно было слов. Всё было сказано. Его рука, лежащая рядом на столе, ладонью вверх — немой вопрос и приглашение. Я медленно опустила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, тёплые и твёрдые. И в этом простом соединении ладоней за утренним столом, вдали от всего мира, наше «сегодня» обрело незыблемые очертания.

Машина Георгия бесшумно катила по подъездной аллее к дому на Рублёвке. Всю дорогу я ловила на себе его оценивающий, но одобрительный взгляд в зеркало заднего вида. Да, теперь всё было «совершенно понятно». Маркус, сидевший рядом, перелистывал документы на планшете, но его нога слегка касалась моей — тихий, скрытый от посторонних глаз контакт.

Как только мы остановились, он быстро собрал вещи.

— Мне в офис, — сказал он, его взгляд скользнул по мне, задерживаясь на лице на секунду дольше, чем того требовала простая вежливость. — Постараюсь вернуться к ужину. А ты… развлекайся. — В уголке его глаза дрогнула та самая, редкая усмешка. Он не добавил «с Демидом», но это подразумевалось.

И вот я снова стояла в холле его дома, но на этот раз всё было по-другому. Ощущение было не как у работника, а как у… ну, пока не знала у кого. Но точно не у посторонней.

Из-за поворота лестницы показался Демид. Он стоял, скрестив руки на груди, и на его лице расцветала хищная, торжествующая улыбка.

— Ага-а-а! — протянул он, делая драматическую паузу. — Попались! Всё с вами теперь ясно!

Я почувствовала, как жар поднимается к щекам. Боже, этот маленький сыщик.

— Демид… — начала я, но он перебил, указывая пальцем то на меня, то на уже закрывающуюся дверь, за которой скрылся его отец.

— Слюной обменивались? Да? Ну конечно обменивались! — Он подошёл ближе, его глаза сияли от любопытства и восторга от собственной проницательности. — Я проснулся, а папы нет! Я думал, вы дома будете, раз сегодня не уроки! А вы… — он сделал широкий жест рукой, — свалили куда-то вдвоём! На машине! Без меня!

Я покраснела так, что, казалось, даже уши загорелись. Вмешательство спасения не было.

Из кабинета, куда он зашёл, чтобы оставить портфель, вышел Маркус. Он услышал.

— Демид, — произнёс он ровным, но таким тоном, что в воздухе щёлкнул выключатель. — Твои догадки не относятся к делу.

— Ну, пап! — Демид не сдавался, но голос его стал менее уверенным. — Это нечестно! Вы вдвоём, а я тут один с Георгием!

— Ты был не один, ты спал, — парировал Маркус, подходя. Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось и смущение, и раздражение, и та самая, едва уловимая неловкость, которая делает даже самого властного человека беззащитным перед логикой восьмилетнего сына. — И в следующий раз, — продолжил он, уже обращаясь ко мне, но глядя на Демида, — мы, возможно, действительно останемся дома.

От этих слов я покраснела ещё сильнее, если это вообще было возможно. «Останемся дома». Это звучало так… по-семейному. Так окончательно.

Демид, кажется, добился своего признания. Он хмыкнул, довольно кивнул и тут же переключился.

— Ладно, ладно. Раз вы вернулись, значит, будем развлекаться! Маша, пошли, я тебе новый уровень в игре покажу! Только ты не смей проигрывать специально, как в прошлый раз!

Он схватил меня за руку и потащил в сторону игровой, уже забыв о своём расследовании. Я бросила взгляд на Маркуса через плечо. Он стоял, наблюдая за нами, и на его лице была странная смесь чувств: усталость от утреннего разбирательства, нежность к сыну и то тёплое, глубокое внимание, которое он теперь всё чаще обращал на меня. Он кивнул мне, как бы говоря: «Справишься». А потом мотнул головой в сторону Демида, и в его глазах промелькнула краткая, но яркая искорка сочувствия: «Удачи. Он теперь твоя проблема тоже».

И, ведомая маленьким «молодым господином», я поняла, что это, пожалуй, самая честная и смешная форма принятия в эту странную семью, которую только можно было представить.

Демид тащил меня по коридору с такой энергией, будто мы бежали не на игровой сеанс, а спасали мир. Его энтузиазм был заразителен.

— Сегодня последний выходной! Отрываемся, Маш! — объявил он, распахивая дверь в свою высокотехнологичную игровую комнату. — Я тебе ещё VR-очки покажу, знаешь, какие классные? Там игра по Гарри Поттеру есть!

— Ого, по Гарри Поттеру? — я искренне обрадовалась, забыв на секунду о смущении от утреннего разговора. Это была моя слабость со школы.

— Да-а-а, вообще крутая! — он уже полез на стеллаж, снимая два шлема виртуальной реальности. — Там можно заклинания творить и как бы палочкой стрелять!

— Ого, а дементоров там можно убивать? — спросила я, подыгрывая ему, чувствуя, как возвращаюсь в состояние почти такого же ребёнка.

Его лицо озарилось восторгом от того, что я «в теме».

— О-о-о! Да!!! — закричал он. — Там и это есть, и турниры! У нас двое VR-очков! Пошли скорее! Обещаю не запускать «Авада Кедавра» в тебя. — Он произнёс заклинание с такой серьёзной интонацией, что я не удержалась от смеха.

— Договорились, — рассмеялась я, принимая от него шлем.

Мы настроили оборудование, и через минуту я уже стояла в виртуальном Хогвартсе. Мир вокруг был невероятно детализированным: гобелены шевелились, свечи парили в воздухе. В руке я чувствовала лёгкую вибрацию контроллера, изображавшего волшебную палочку.

— Так, — голос Демида звучал у меня в наушниках уже как инструктор. — Чтобы сделать заклинание, нужно движение вот такое… «Вингардиум Левиоса»!

Я попыталась повторить движение. С первого раза не вышло — перо на столе лишь дёрнулось.

— Не волнуйся! У меня тоже сначала не получалось! — ободрил он. — Давай ещё раз!

Мы провели в виртуальном мире, наверное, больше часа. Летали на мётлах (я чуть не упала от головокружения, когда Демид устроил «гонки»), сражались с болтливым троллем в женском туалете (кричали от смеха), и, наконец, дошли до уровня с дементорами. Холод, наваливающаяся тоска в виртуальной реальности ощущалась по-настоящему жутко.

— Патронуса! Нужно вызвать патронуса! — закричал Демид. — Вспоминай самое счастливое воспоминание!

Самое счастливое… Мой мозг лихорадочно заработал. И странным образом, перед внутренним взором возникло не что-то из далёкого прошлого, а… сегодняшнее утро. Тихий завтрак на террасе. Его рука, лежащая на моей ладони. Чувство покоя и правильности.

Я взмахнула «палочкой».

— Экспекто патронум!

Из кончика контроллера вырвался ослепительно-серебристый свет, приняв форму… огромной, пушистой собаки, похожей на ньюфаундленда. Она с рыком бросилась на дементоров, разгоняя их тьму.

— У-у-у-у! Да ты крутая! — завопил Демид в восторге. — С первого раза! У меня патронус — рысь, тоже круто, но твоя собака — огонь!

Мы прошли уровень, сбросили шлемы и повалились на диван, запыхавшиеся и счастливые. Лицо горело, волосы прилипли ко лбу.

— Ну что? — Демид смотрел на меня сияющими глазами. — Гораздо лучше, чем слюной обмениваться, да?