Я повертелась перед зеркалом. Да. Похожа на учительницу. Не на школьную, а на ту, что может вести семинар в хорошем вузе или готовить к поступлению в Оксфорд. Взгляд был собранным, даже если внутри всё ёкало от нервов.

— Ну что ж, — сказала я своему отражению. — Пора. Первый урок в самой странной школе в твоей жизни.

Я взяла сумку с планшетом и ежедневником, бросила в неё пару проверенных учебников для страховки и на всякий случай — маленький складной зонт. Проверила, лежит ли на самом дне тот самый перцовый баллончик (старая привычка московской девушки). На всякий случай.

— Всё, я поехала! — крикнула в сторону комнаты, где Аня что-то искала в шкафу.

Она выскочила, окинула меня оценивающим взглядом и одобрительно свистнула.

— Боги, ты выглядишь… опасно компетентно. Сломаешь ему все стереотипы о бедных репетиторах. Удачи! Звони, как выйдешь!

— Постараюсь выйти, — усмехнулась я и закрыла за собой дверь.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как каблуки отбивают чёткий, твёрдый ритм. Страх никуда не делся. Но теперь он был приглушён сосредоточенностью на задаче. У меня был план. У меня была «броня». И было дикое, щекочущее нервы любопытство: что же ждёт меня за высокими воротами в этот раз?

Я села в машину и, к своему удивлению, домчалась до Рублёвки довольно быстро — пробки в это время на выезд из Москвы ещё не начались. На часах было всего 17:30. У меня было время. И, как я с облегчением вспомнила, перед уроком мне ещё предстояло заехать к Георгию и подписать тот самый договор.

Я подъехала к знакомому массивному шлагбауму. В сторожке сидел тот же невозмутимый охранник. Он выглянул в окно, и на его обычно каменном лице промелькнуло что-то вроде… узнавания? Он даже не спросил, к кому я. Вместо этого он кивнул и сказал чётко и почтительно:

— Мисс Мария, проезжайте.

Я открыла рот. Мисс Мария. Ко мне так никогда не обращались. В университете — «Мария Сергеевна» или просто «Маша». В жизни — «Маша» или «девушка». Это обращение звучало так странно, почти по-иностранному, и придавало мне какой-то неожиданный, формальный вес.

— Э-э-э… примного благодарна, — выдавила я на автомате, чувствуя себя полной идиоткой.

Охранник в ответ лишь ещё больше округлил глаза и кивнул, поднимая шлагбаум. Я проехала на территорию, и у меня было ощущение, будто я только что сыграла какую-то роль в очень дорогом, но очень странном спектакле.

«Мисс Мария»… Неужели Георгий так всех предупреждает? Или у них тут список «одобренных»? Какой-то сюрреализм. В голове промелькнула мысль: а как тогда обращаются к нему? «Мистер Маркус»? «Господин Давидович»? Я покачала головой, пытаясь отогнать абсурдные мысли.

Но, что бы там ни было, эти два слова — «мисс Мария» — сделали своё дело. Они чётко обозначили: здесь ты не просто Маша, попавшая в переплёт. Здесь ты — персона. Со статусом. Пусть даже этот статус был придуман и присвоен мне всего пару дней назад. И с этим статусом теперь нужно было как-то существовать. Начиная с подписания договора, который, наверное, будет выглядеть не менее сюрреалистично.

Я подъехала к дому, заехала на территорию и вышла из машины, поправила сумку на плече (лёгкий, но внушительный кейс с документами и планшетом) и увидела, что Георгий уже ждёт меня на крыльце. Он стоял неподвижно, как и в прошлый раз, в безупречном тёмном костюме, его лицо было бесстрастным.

— Добрый вечер, Мария, — произнёс он, слегка кивнув. — Пройдемте в гостиную. Подпишите, пожалуйста, необходимые бумаги.

— Добрый вечер! — ответила я чуть более бодро, чем планировала, пытаясь скрыть внутреннюю дрожь. Мой голос прозвучал гулко в тишине ухоженного двора.

Он развернулся и повёл меня внутрь, тем же путём, что и в пятницу. Гулкие шаги по мрамору, знакомый простор холла, но сейчас он казался ещё более безлюдным и торжественным. В гостиной, где в прошлый раз сидел Маркус Давидович, теперь на низком столике лежала аккуратная папка. Рядом стояла дорогая перьевая ручка.

— Присаживайтесь, — указал Георгий на кресло. — Здесь всё стандартно: обязанности, график, конфиденциальность, условия погашения долга через оказание услуг. Рекомендую ознакомиться.

Я села, чувствуя, как дорогая обивка кресла мягко принимает меня. Открыла папку. Документ был составлен на безупречном юридическом языке. Пункт за пунктом: три раза в неделю, полтора часа, русский язык и литература для Демида Маркусовича. Особый акцент на пункте о конфиденциальности: любая информация о семье, доме, образе жизни не подлежит разглашению. И самый важный пункт: ежемесячный эквивалент моей работы вычитался из общей суммы ущерба. Расчёт был приложен. При моей предполагаемой «ставке» долг гасился бы… годами. Я сглотнула.

— Всё понятно? — спросил Георгий.

— Да, — прошептала я. Больше это слово ничего не значило. Я взяла ручку. Она была непривычно тяжёлой в руке. Поставила подпись — размашистую, пытаясь придать ей солидности. «Мария Соколова». Теперь я была официально связана с этим местом.

Георгий взял папку, извлёк один экземпляр и протянул мне.

— Ваша копия. Занятие начнётся через пятнадцать минут в учебной комнате на втором этаже. Я провожу вас. Молодой господин уже ожидает.

— Спасибо, — сказала я, вставая и пряча свою копию договора в сумку. Этот лист бумаги вдруг стал весить тонну. Он был не просто документом. Он был моим пропуском в эту странную, параллельную реальность. И теперь, поставив подпись, я в неё окончательно шагнула.

— С молодым господином беседа проведена, — сухо, без единой эмоции, сообщил Георгий, закрывая папку с договором. — Больше фамильярничать он не будет. Вам следует обращаться к нему «Демид Маркусович» или просто «Демид». Он будет обращаться к вам «Мария Сергеевна».

«Фамильярничать»… Значит, их вчерашний разговор в коридоре не остался незамеченным. Меня слегка покоробило от этого слова, как будто я была участницей какого-то дурного тона, а не жертвой детской дерзости.

— Спасибо, — тихо сказала я, понимая, что это не просто информирование. Это был ещё один намёк на субординацию, на правила игры в этом доме. Здесь даже восьмилетний мальчик имел титул «молодого господина», а его шалости назывались «фамильярностью», которую нужно пресекать.

Георгий кивнул, как будто закрывая тему.

— Если готовы, проследуем. Учебная комната на втором этаже.

Я взяла сумку и последовала за ним по широкой лестнице. Сердце начало стучать чуть чаще. Сейчас предстояла не только встреча с учеником, но и первая проверка на прочность в этой новой роли. После вчерашнего Демида, с его «почему не в короткой юбке», я не знала, чего ожидать. И после «беседы» — тем более. Будет ли он забитым и молчаливым? Или, наоборот, ещё более язвительным?

Мы подошли к двери из тёмного дерева. Георгий постучал, открыл и пропустил меня вперёд.

— Мария Сергеевна, ваш репетитор, — коротко представил он, и я переступила порог, входя в свой первый рабочий день в самом странном месте на свете.

Комната действительно напоминала школьный класс, но в миниатюре и с безупречным дизайном. Одна массивная парта из светлого дерева, современная интерактивная доска, проектор, убранный в потолок. Ничего лишнего. Только знания и полная концентрация.

Георгий бесшумно откланялся и закрыл дверь, оставив меня наедине с учеником. Я стояла, слегка ошеломлённая тишиной и серьёзностью обстановки.

— Мария Сергеевна, — раздался сдержанный, чёткий голосок. Демид сидел за партой, спина прямая, руки сложены. Он кивнул мне, как маленький дипломат. Ни тени вчерашней дерзости.

Я опешила. Это был не ребёнок, а… словно робот. Или солдат после строгого разговора с командиром. «Как же с ним поговорили? — промелькнула тревожная мысль. — Неужели Маркус Давидович был настолько строг… или, не дай бог…» Я сглотнула, отгоняя страшные картинки. Нет, в этом доме, кажется, предпочитали психологическое давление, а не физическое. Но эффект был пугающим.