— Ты серьёзно? Нужно было съесть этот чёртов батончик? — ругает меня Риз, когда мы

оказываемся на безопасном расстоянии.

— Расселл, это не шутки. Эти придурки явно замышляют что-то странное.

— Да, например, убить нас, — вздыхает она. — Неужели кто-то может быть настолько

злым ради популярности? Не верится.

— Люди и не такое делают за гораздо меньшее, — отвечаю я.

Мы оба замолкаем, понимая, что говорим об одном и том же. Семья Риз и моя семья. Два

хладнокровных убийства. Одно оставило девочку без матери, а второе сделало меня

виноватым в смерти всей моей семьи, разрушив мою жизнь.

— Точно, Эрос... — говорит она вслух. — При чём тут наши семьи и Ариадна с

Джастином? Это не имеет смысла.

Я молчу. Даже не задумывался об этом.

— Это полная хрень, — пробормотал я.

Мы подходим к машине, и я открываю дверь для Риз. Уже смеркается. Скорее всего, вернёмся домой, когда уже стемнеет, и Брюс нас отчитает за остывший ужин. Я завожу

машину, и Риз продолжает думать вслух:

— Не может быть, чтобы они как-то связаны с убийствами. Ведь они тоже тогда были

детьми. У них не было мотива.

Перед глазами встаёт образ её отца с пистолетом на поясе.

— Я тут кое-что не рассказал, — говорю, крепче сжимая руль.

— Так рассказывай, чего тянешь? — отвечает она с вызовом.

Я чувствую её взгляд на себе и на секунду поворачиваю голову, чтобы встретиться с её

глазами.

— Я видел пистолет у твоего отца. На поясе. Это было, когда мы вышли из его кабинета

после того, как стёрли записи.

Риз молчит несколько секунд, переваривая услышанное.

— Почему ты мне не сказал?

— Не знал, как ты отреагируешь.

— Ты уверен, что это был пистолет? Может, ты ошибся?

— Это точно был пистолет, Расселл, — отвечаю уверенно.

Она снова замолкает, погружённая в мысли.

Я задаюсь вопросом, подходящий ли это момент, чтобы рассказать ей о моем плане

мести, который касался её отца и её самой. Да, я понимаю, что она слишком быстро

узнает обо всем и всё сразу, но это заставляет меня думать, что, возможно, это знак —

рассказать ей самому. Я предпочитаю сделать это лично, чем позволить Ариадне и

Джастину сообщить ей обо всем в какой-нибудь чёртовой записке.

Мы подъезжаем к особняку, и я открываю входные ворота, чтобы припарковать машину

внутри. Нельзя оставлять её на улице на ночь.

— Клянусь, я ничего не понимаю, — говорит она немного растерянно, выходя из машины.

— Такое ощущение, что у всех вокруг двойная личность. Я не знаю, кому можно доверять, а кому нет. Все перестали быть теми, кем я их считала.

— Расселл, я... — начинаю говорить, готовый рассказать всё.

Её влажные глаза смотрят на меня снизу вверх. Подбородок дрожит, и кажется, что она

вот-вот заплачет. Я вздыхаю.

— Что случилось? — спрашивает она немного встревоженно.

Качаю головой. Я не могу этого сделать. Это Риз, чёрт возьми, ей будет больно. Я знаю, что должен рассказать, но не хочу её ранить.

Я не могу этого сделать.

— Ты пойдёшь со мной на весенний бал? — спрашиваю, беря её руки в свои и укрывая их

ладонями.

Её лицо смягчается, и на губах появляется улыбка. Небо уже тёмное, вокруг слышны

стрекотание сверчков — сегодня был довольно тёплый день. Свет фонарей отражается в

её глазах, делая их оттенок более тёплым и золотистым. Я чувствую себя счастливчиком.

— Конечно, — шепчет она, касаясь моих губ своими. Затем она обнимает меня, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Я обнимаю её крепко, как будто боюсь, что она

может исчезнуть в любой момент.

И ведь у меня действительно есть ощущение, что она исчезнет. И я ничего не смогу с

этим сделать.

Ужин с Брюсом проходит спокойно. Он спрашивает нас, куда мы ездили, и Риз

выдумывает историю о том, что мы были с Лили в кафе-мороженом и задержались. Не

знаю, верит он этому или нет, но он оставляет эту тему и начинает говорить с ней об

учёбе и балете — своих обычных темах для разговоров. Потом очередь доходит до меня, и он выглядит довольным, когда я говорю, что, если всё пойдёт хорошо, я смогу стать

претендентом на позицию квотербека. Если получится, то у меня будет больше шансов

получить стипендию, хотя это довольно сложно, потому что позиция уже занята

Джастином МакГрэем, а моё досье из исправительной колонии не самое лучшее. К тому

же все игроки пытаются ему угодить, из-за чего я не завожу друзей в команде. Хотя, если

выбирать между дружбой из корысти и одиночеством, я выберу одиночество.

— Ну что, Риз, до твоего дня рождения осталось немного. Что собираешься делать? —

спрашивает Брюс, переплетая пальцы. Я напрягаю слух. День рождения Риз? Она мне

ничего не говорила.

Подходят слуги, чтобы убрать тарелки, и я, как обычно, им помогаю.

— Если хочешь, я могу связаться с Джастином Бибером, чтобы в этом году он смог прийти

на праздник. Я немного подкопил денег, и...

— Не надо, папа, — перебивает Риз. — Не стоит. Лучше оставь деньги, они могут нам

понадобиться.

Её взрослые слова удивляют меня. Брюс тоже смотрит на неё с изумлением. Мы оба

поражены.

— Что ты говоришь, Риз? Тебе больше не нравится? Ну, я могу попробовать договориться

с кем-то другим, если хочешь...

Риз слегка смеётся.

— Я серьёзно, не переживай об этом, папа. Спасибо тебе большое, но я не хочу отмечать.

Теперь её отец смотрит на неё так, словно она заболела или сошла с ума. Я тоже немного

сбит с толку и наблюдаю за ними с лёгкой ухмылкой.

— Но ведь каждый год ты устраиваешь огромную вечеринку, — он делает паузу, поправляя очки. — Ты в порядке? Что-то случилось?

— Брюс, твоя дочь взрослеет, — говорю я с видом эксперта, вставая из-за стола и

потягиваясь. Меня одолевает зевота.

Выражение лица Брюса — целая картина. Риз смотрит на меня и кажется немного

смущённой.

— Ну ладно, как скажешь. Это даже к лучшему. Тебе скоро исполнится восемнадцать, и я

бы предпочёл, чтобы ты начала вести себя более ответственно, — говорит он, тоже

вставая. Но ни Риз, ни я ему не верим. Кажется, он вот-вот расплачется от мысли, что Риз

больше не будет его маленькой девочкой. — Если вы меня извините, я пойду спать, я

очень устал.

Уверен, он пойдёт плакать.

Риз прощается с отцом поцелуем и объятием, а я просто киваю головой.

Мой взгляд направляется к камерам. Если бы их здесь не было, я бы уже подошёл к Риз

поближе.

— Что это было? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся наверх, действительно

озадаченный.

— Ничего. Просто не хочется. Я устала притворяться той крутой и популярной девчонкой, которая устраивает лучшие вечеринки в школе. Потому что я не только такая, никто из них

не знает меня по-настоящему.

Я понимаю её. Всё, что произошло и продолжает происходить, заставило её по-другому

посмотреть на вещи. И реальность оказалась дерьмовой. Её правда в том, что все, кто

приходит на её праздник, делают это ради веселья и пьянки, а не потому, что им важен её

день рождения. Потому что никому нет до этого дела. Кроме меня, конечно.

— Жаль разочаровывать тебя, но мне всё равно придётся его отпраздновать, — говорю я, приближаясь к ней. Затем я убираю прядь её волос и шепчу на ухо: — И сделаю это

самым лучшим образом, Риз Расселл.

РИЗ

Осталось совсем немного времени. Мои руки потеют в поисках выхода, но я не могу его

найти.

Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось сделать такое, но думать об этом некогда, ведь мы оба вот-вот умрём.

Слёзы начинают стекать по моим щекам, пока я изо всех сил бью по стеклу, но оно не

разбивается. Эрос тоже пытается сделать то же самое, при этом произнося какие-то