зрачки вонзаются в мои.

— Даже не думайте о том, чтобы сделать это снова, — произносит он угрожающе.

Я вырываюсь из его хватки и прищуриваю глаза. Так это не останется. Я не позволю

никому, повторяю, абсолютно НИКОМУ, унижать меня, потому что я — Риз Расселл. Этот

парень только что начал искать серьезные проблемы. И он ещё не понимает, с кем он

связался.

ЭРОС

Боже, эта девушка... эта глупая девушка...

Как, черт возьми, я смогу защитить её, если мне хочется прикончить её своими

собственными руками?

Кроме того, что она абсолютно непредсказуема, она еще и чертовски дерзкая девчонка.

Меня не удивляет, что она такая — богатая девочка, наверняка привыкла к тому, что все

вокруг её балуют. Но со мной это не пройдет. Хотя не могу отрицать, что чувствую

удовлетворение, зная, что могу заставить ее щеки залиться ярким румянцем всего одной

простой шуткой. Я умею быстро выводить ее из себя, и мне это нравится.

Но оставим это. Я не мог позволить ей так себя вести со мной. Она думает, что из-за того, что у нее богатый отец и огромный особняк, она лучше меня и имеет право отвесить мне

пощечину. Это бесит меня. Эта малолетка еще не знает, с кем ей придется уживаться.

Она даже немного меня не знает. Но узнает. И когда узнает, сама поймет, в какие

проблемы вляпается, если решит повторить подобное.

Будильник звенит в семь, как и сказал Брюс. Беру что-то из гардероба и иду в душ, прежде чем одеться.

Я в шоке от ванной комнаты. Она почти больше, чем общие душевые в исправительном

учреждении. Но в отличие от тех, здесь есть и душ, и индивидуальная гидромассажная

ванна, раковина из мрамора, а плитка, наверное, стоит дороже всех моих чертовых вещей

вместе взятых.

Спускаюсь на завтрак и вижу Риз и Брюса за столом. Солнечные лучи проникают сквозь

щели в окнах, мягко освещая комнату, делая ее более уютной. Стол заставлен самой

разной едой. Есть сок, молоко, кофе, шоколад, печенье, тосты с разными добавками и

даже фрукты.

— Доброе утро, Эрос, — здоровается Брюс, и я отвечаю ему в ответ.

— Риз, манеры, — строго одергивает он, заметив, что она молчит. Она сидит ко мне

спиной, но я могу представить, как она закатывает глаза.

— Доброе утро, — пробурчала она почти презрительно.

Я улыбаюсь и киваю. Она меня не видит, но ее отец видит, а его довольство мне нужно.

Если честно, когда я согласился на эту работу, я представлял себе что-то намного хуже —

с большим количеством правил и строгим режимом. Но это лучшая работа на свете.

Она могла бы стать еще лучше, если бы я защищал кого-то другого, но в остальном — это

чертово чудо. Это гораздо больше, чем я когда-либо смогу получить, работая всю

оставшуюся жизнь. У меня есть огромная комната с кроватью только для меня, ноутбук, мобильный телефон (которым я до сих пор не понимаю, как использовать) и даже чертов

гардероб. А еще в доме есть другие комнаты, которыми я могу пользоваться: спортзал, сауна, бассейн и кухня.

Я сажусь рядом с Брюсом и беру все, что вижу, чтобы забросить в рот. Боже, это

чертовски вкусно.

— Голодный, да? — спрашивает Брюс, затем смеется. — Наверняка в исправительном

учреждении такого не было.

Я замечаю, что Риз смотрит на меня и тут же кривится с отвращением.

Качаю головой. Если бы в исправительном заведении мне каждый день давали такой

завтрак, я бы не стал одним из самых опасных молодых преступников в стране по мнению

Национального государства США.

Теперь, когда я думаю об этом, не знаю, что бы я делал без Брюса Расселла. Он не

заслуживает быть частью моей мести — вычеркну его из списка.

— Риз должна быть в школе ровно в восемь, — говорит он мне. — Тебе нужно возить ее

каждый день и следить за тем, чтобы с ней ничего не случилось во время учебы. Я

посмотрю, как тебя можно будет интегрировать в школу, хотя тебе и не придется посещать

занятия. Но пока ты не зачислен, находиться на территории нельзя. Кстати, я достал тебе

водительские права, оставил на мраморной стойке на кухне, не забудь взять перед

выходом. — Вздыхает. — Мне уже пора в школу, пока не пришли ученики. Если после

всего этого у тебя останется голод, в кладовке есть еще еда. — говорит, беря ключи.

— Спасибо, Брюс, — говорю с набитым ртом. И благодарю не только за еду, а вообще за

всё, что он сделал для меня. Не знаю, понимает ли он это, но он улыбается и кивает, прежде чем поцеловать дочь и уйти.

— Ты был в исправительном учреждении? — спрашивает Риз с любопытством. Она

допивает свой стакан молока и откусывает тост.

Я киваю, не прекращая есть.

— За что?

— Это тебя не касается.

Она морщится, сморщив нос и прищурив глаза.

— Конечно, касается! Я не собираюсь доверять свою безопасность какому-то незнакомцу!

И вот она снова — истерика семилетней девочки, когда ей не покупают желаемую

игрушку.

— Почему ты улыбаешься? Ты что, идиот? — говорит она, вставая из-за стола и убирая

свои приборы в раковину.

Я наблюдаю за ней сверху вниз, пока она идет к кухонному острову. На ней короткие

джинсовые шорты, которые делают её ноги бесконечно длинными, и синяя майка на

бретельках, идеально подчеркивающая её карие глаза. Мой взгляд скользит по её

длинным ногам, талии и груди, которая тоже весьма привлекательна. Кожа у нее

загорелая — наверное, от пляжа — и без единого изъяна, хотя на ней нет ни капли

макияжа. Волосы длинные и светлые, волнистые, свободно спадают на плечи.

— Давай доедай, а то я опоздаю в школу, — говорит она, моет посуду.

Должен признать, что, когда я смотрю на нее внимательно, она кажется гораздо красивее, чем я думал сначала. Это, вкупе с неприличными мыслями, которые возникают у меня в

голове, начинает раздражать.

— Тебе автограф подписать? — спрашивает она с сарказмом.

— Зависит от того, где ты хочешь его поставить, — отвечаю, поднимаясь.

Ее глаза вспыхивают от гнева, и она проходит мимо с высоко поднятой головой, пытаясь

скрыть румянец на щеках. Плечом толкает меня, проходя, и покачивает бедрами.

— Жду в машине. Не задерживайся. — Я облизываю губу, провожая ее взглядом, пока

она не исчезает за дверью, громко хлопнув ею.

Я опускаю лицо в ладони, потираю глаза. Я не могу себе позволить отвлекаться на такое, тем более что она еще ребенок, да и к тому же я работаю на её отца. Это абсолютно

невозможно.

Я не трачу время на мытье посуды, просто оставляю ее в раковине вместе со стаканом и

приборами. Беру водительские права и ключи от машины и выхожу. Вижу Риз, сидящую

на переднем сиденье белого спортивного автомобиля, и сажусь.

— Ты не можешь сидеть здесь.

Она опускает зеркало, в которое смотрелась, и хмурится.

— Почему?

— Потому что дети сидят на задних сиденьях.

Она фыркает.

— В этом году мне исполнится восемнадцать, идиот. Я не ребёнок.

Я завожу машину и обыскиваю бардачок в поисках солнечных очков — успешно. Надеваю

их и опускаю все окна.

Кажется невероятным, но в это время утром уже ужасно жарко. Хорошо, что я привык — в

исправительном учреждении не было ни вентиляторов, ни кондиционеров. Я представляю

себе Диего и Саймона и сразу понимаю, что мне нужно навестить их и рассказать о своем

плане.

Паркуюсь на стоянке школы, и прежде, чем Риз успевает выйти из машины, я

останавливаю её, положив руку ей на бедро. Кожа у нее мягкая, но я убираю руку, прежде

чем это станет слишком странным.

— Мне нужно, чтобы ты записала свой номер здесь. — говорю, протягивая мобильный и

поднимая солнцезащитные очки, чтобы надеть их на голову.

— Вот это способы попросить номер у девушки. — отвечает она с ухмылкой.