Я выскользнула из комнаты на цыпочках, чтобы не разбудить Никиту. Но мои старания были напрасными. Диван пустовал. Мужской силуэт проглядывался в стороне лоджии. Выпив залпом стакан воды, я отправилась туда.

Никита стоял у широкого подоконника. Рядом лежал сотовый. По всей видимости, он только что с кем-то переписывался.

— Лиля, ты почему не в кровати?

— Не знаю. Не могу уснуть. Хочется все время пить воду и думать о том, как много ерунды я творю в жизни. А еще у меня все перед глазами крутится, — ответила и встала с ним рядом.

— Побочное явление после алкоголя. Утром наступит головная боль.

— Вот спасибо, — поморщилась я. — Ты сейчас себя так же чувствуешь?

— Нет. Мне же за руль с утра. Я умею вовремя останавливаться.

— Что, совсем никогда не напиваешься?

— Нет.

— Удивительный человек Никита Ревизин, — высокопарно произнесла я.

Никитины губы сложились в уставшую улыбку. Мой взгляд упал на нее и уже не смог оторваться. Перестав дышать, я приблизилась ближе, потянувшись на цыпочках к нему. Когда наши лица оказались в сантиметре друг от друга, Никита положил руки мне на плечи, останавливая мой порыв.

— Лиля, ты сейчас пьяна, поэтому ищешь утешения во мне. Через несколько часов уже будешь жалеть о нашем первом поцелуе.

— Никита, я всегда ищу утешение в тебе. Дело не в алкоголе.

Не отрывая взгляда от губ напротив, еле слышно прошептала:

— Пожалуйста.

Мгновение, в течение которого Никита обдумывал дальнейшее действие, а я смертельно боялась отказа, длилось вечность. Парень все же отстранился от меня, но лишь затем, чтобы подхватить и усадить на подоконник. Мои ноги инстинктивно сомкнулись вокруг Никиты, притягивая ближе. Его ладони обхватили мое лицо. Он не спешил. Смотрел мне в глаза, словно выискивая там что-то или запоминая. Я, упершись руками в подоконник, ждала. Внутри бушевали всполохи волнения и предвкушения. Парень провел пальцем по моей нижней губе, провоцируя прерывистый выдох из моего рта. Миндально-смородиновый запах окутал мое тело снаружи и изнутри. Никита нежно поцеловал меня в уголок рта. Постепенно его губы скользнули по моим, и он наконец начал глубокий поцелуй. Уверенно. Твердо. Настойчиво. Алкогольное головокружение сменилось опьянением от того, что мы делали. Поцелуй становился жарче. Моя спина вжалась в оконное стекло под напором Никиты. Руки вцепились в его мокрые после душа волосы. Мысли сосредоточились только на настоящем миге, которому я отдавалась всецело. Не знаю, сколько прошло времени — пять минут, пятнадцать, час, когда Никита отстранился и, прижав свой лоб к моему, прохрипел:

— Сейчас не время идти дальше.

— Ты и впрямь умеешь вовремя останавливаться, — так же хрипло отозвалась я, тяжело дыша.

Парень аккуратно освободился из моего крепкого захвата рук и ног. Он отнес меня в спальню и бережно уложил на кровать.

— Только не уходи, — тихо попросила я.

— Ты испытываешь мою выдержку, Лиля.

Никита лег рядом, я положила свою голову ему на плечо. Он обнял меня. Мое сердце продолжало колотиться после поцелуя, мысли путались, но я ощущала защиту и спокойствие.

На утро, как и было предсказано, сон прервался разрывающей головной болью. Рядом со мной никого не было. С трудом поднявшись, я прошаркала в кухню-гостиную.

— Проснулась? Отлично. Как раз собирался тебя будить. Через сорок минут нужно выезжать, — бодро произнес Никита, заканчивая приготовление омлета. — На столе обезбол и вода, в душе полотенце и зубная щетка.

Все еще находясь в полусонном состоянии, я побрела к приготовленной таблетке, а оттуда отправилась умываться. Холодная вода способствовала пробуждению.

За завтраком Никита поинтересовался:

— Как самочувствие?

— Плохо. Очень плохо, — промычала я.

— В состоянии ехать сегодня в университет?

— Нет, но поехать надо. И так пропустила субботу. Откуда у тебя новая зубная щетка, кстати? Девушки часто остаются ночевать?

— Внизу круглосуточный магазин. Купил сегодня.

— На второй вопрос не ответишь?

— Не отвечу. Ешь. Приятного аппетита.

От мыслей, что Никита может часто приводить к себе девушек, неприятно кольнуло.

— Предполагаю, ты захочешь заскочить за тетрадями к сегодняшним лекциям? — спросил парень.

— Угу.

Заехав в общежитие, я быстро побросала нужное в сумку и села обратно в машину. На переодевания времени уже не было.

Перед тем, как пойти на учебу, обратилась к Никите:

— Не жалею о нашем первом поцелуе.

Он притянул меня к себе и коротко поцеловал в губы.

— Идем. Провожу тебя до аудитории, Лиля.

В коридоре было шумно, студенты ловили последние пять минут перед началом первой пары. Мои одногруппники толпились в ожидании Валентины Степановны, преподавательницы по основам литературоведения. Немного в стороне стояла Вика, о чем-то воркующая с Лодзинским.

Никита обнял меня перед тем, как отпустить на семинар, и прошептал на ухо:

— Тоже ни о чем не жалею.

Проводив взглядом парня, я подошла к Вере с Кирой.

— У-у-у, кто-то сегодня не ночевал дома? — старательно громко произнесла последняя, оценивая мой вчерашний вид.

Понятно, для кого она старалась, но тут помимо кое-кого стояло еще много других людей. Мне стало неудобно, поэтому пришлось шикнуть на подругу. Она, посмеиваясь, вскинула руки в примирительном жесте. Появление Валентины Степановны прервало наш диалог.

Пока мы рассаживались на свои места, Вика раз пять сообщила девочкам, как замечательно прошло наше двойное свидание. И примерно столько же раз сказала, что надо как-нибудь повторить, на что я только вежливо улыбалась.

Вот уж вряд ли, спасибо.

Во время семинара пришлось молиться всем богам, чтобы меня сегодня не спросили. Впервые я не сделала домашнее задание. К сожалению, молитвы никто не услышал.

— Лиля, вместо того, чтобы обжиматься в коридорах с мальчиками, вы бы лучше больше времени уделяли учебе. Тем более на первом курсе, — строго проговорила преподавательница. — После пары подойдите ко мне за индивидуальным заданием.

Можно земля подо мной прямо сейчас разверзнется, и я исчезну навсегда? Как стыдно-то…

— Надо же, Лиля тусила с парнем вместо учебы. Сегодня точно град пойдет. Со снегом, дождем и смерчем, — подтрунивала надо мной подруга.

Днем я отправилась в библиотеку выполнять литературоведческий анализ стихотворения Анненского «Я думал, что сердце из камня…» по заданию Веры Степановны, а девочки пошли на первое собрание перед подготовкой к социализации. В этом масштабном мероприятии участвовали все факультеты. Ежегодно давалась определенная тема, на которую готовилось представление. Что-то вроде спектакля. В конце декабря, в течение нескольких дней, участники демонстрировали постановки, а жюри, состоящее из деканов, определяло победителей. Мероприятие было призвано сплотить студентов между собой, что звучало здорово, но меня выступления на сцене по-прежнему не интересовали, потому участвовать в этом не собиралась.

Положив тетрадь и учебник на самый отдаленный стол, я направилась к стеллажам в поисках книг, которые могут понадобиться. Вдруг дверь рядом с одним из стеллажей открылась, и чья-то крепкая рука затащила меня внутрь темного подсобного помещения, тут же припечатав к стенке. Почувствовав мятно-кедровый запах, я воскликнула:

— Ты что творишь, Лодзи…

Он закрыл мне рот рукой и впился в шею. Опешив, я попыталась оттолкнуть его, но тело было не согласно с разумом. Сумасшедшая химия била наотмашь. Мои руки уперлись ему в грудь в ненастоящей попытке отстраниться. Дима свободной рукой сжал мою талию, не прекращая целовать, кусать, изводить мою шею. Дрожь начала вибрировать во мне повсюду. Сердце было готово не просто вырваться, а пробить грудную клетку насквозь дважды. Ноги превратились в ватное подобие. Не знаю, как им вообще удавалось продолжать стоять. Сама не заметила, как перестала думать о чем-то, кроме его губ, его зубов, его языка на своей шее. Хотела еще. Нет. Хотела больше. Я переместила свои руки на Димину голову и подалась навстречу, побуждая продолжать. Мне было мало. Я желала быть ближе. Еще немного, и мы растворились бы друг в друге.