А что мой друг?

Тот, с кем я прошла долгие годы обучения. Неужели я в нём ошиблась? Или же что-то повлияло на него настолько сильно, что он изменился в краткие сроки? В таких знакомых глазах я искала хотя бы намёк на сочувствие или жалость, но нет, не находила. В его взгляде ясно читались лишь предвкушение и нетерпение.

― Почему? ― спросила, когда он оказался настолько близко, чтобы услышать мой тихий вопрос.

― Слишком легко, ― ответил он, остановившись, оглянулся на Элиаса, но тот всё ещё был занят.

― М? ― попыталась одной мимикой выразить непонимание.

― Всё слишком легко доставалось тебе, Эрианта, ― Альберт посмотрел на меня и пожал плечами. ― Статус, силы. Ты невероятно везучая бестия, Бантик. Настолько, что в какой-то момент мне стало тошно. Тошно от того, как легко ты вышла в ближний круг императорской четы. Не нужно быть гением, чтобы понять ― у тебя сложились при дворе прекрасные перспективы. Ты ухватилась за возможность, когда тебе подвернулся шанс. А говорила, что интриги и двор тебе противны. Выходит, что ты лгунья. Такая же лицемерная дрянь, как и все остальные, ― лицо бывшего друга исказилось в гримасе ненависти.

Не только ко мне, но и к кому-то ещё. Тому, кто его ранил очень больно и очень давно.

― Ты мог попросить о помощи, Альберт, ― мне тоже стало обидно.

― А я просил, ― внезапно он зарычал, теряя контроль, и подошёл ко мне вплотную, всматриваясь в глаза. ― Когда сказал, что мне некуда пойти. Не могла предложить мне место потеплее?

― В тот момент я была просто Эриантой, живущей под лицензией мага и без перспектив, ― ох, кто бы знал, чего стоило мне сохранять спокойствие в такой ситуации? ― Не думал об этом?

― Файрэд уже был у тебя на крючке, ― внезапно он поджал обиженно губы и склонил голову к плечу, напоминая расстроенного двойкой первокурсника на первом серьёзном экзамене. ― А ты сделала вид, что не при чём. Это гадко и подло, не думаешь?

― Альберт, ― облизала пересохшие от нервов губы, отчаянно подбирала слова, чтобы потянуть время, ведь вдруг меня всё же отчаянно ищут. ― Если бы я только могла…

― Нет. Довольно, ― Альберт вновь обернулся к своему покровителю. ― Она тянет время, Владыка.

― Напрасно, фея, ― спокойно отозвался барон Лайм, а меня осенило.

― Ты! Ты менталист, ― удивления сдержать не удалось, но потом я нахмурилась. ― Но раньше у тебя такой способности не было, я уверена!

― Всё покупается и продаётся, Бантик, ― Альберт улыбнулся, но так, что стало очень жутко. ― У всего в этом мире есть цена. Главное быть готовым её заплатить.

И я поняла ― мне не перетянуть его на свою сторону, даже если я пообещаю ему золотые горы и протекцию императора. Нет. Этот человек слишком сильно изменился, чтобы возвращаться к обычной жизни. Я поняла, почему у меня мороз прошёлся по коже от его слов и поведения ― Альберт Соул сейчас напоминал страждущего от жажды, который коснулся источника воды. И он будет пить до тех пор, пока или не насытится, или не захлебнётся. Я потеряла друга. Навсегда.

Очень больно и обидно, но отчасти я и сама виновата. Возможно, протяни я ему руку помощи в тот момент, когда он так отчаянно нуждался, всё было бы иначе. С другой стороны… В момент нашей беседы я ещё совсем ничего не знала, даже не понимала, какое будущее меня ждёт, одержимая лишь одной мыслью: чтобы не вернуться под тотальный контроль моей матери, оказавшейся сбрендившей фанатичкой.

Кстати, о ней. Милена Розамель сейчас стояла рядом с Элиасом, который что-то говорил ей шёпотом, почти губами, а она внимательно его слушала. Наконец она кивнула и, взяв кубок, окутанный после касания Элиса чёрным дымом, двинулась к нам с Альбертом.

Сам же чёрнокнижник встал у алтаря и открыл какую-то страницу в книге. Пафосно воздел руки вверх и запрокинул голову. Слова лились на незнакомом языке. Они казались вязкими, как смола, как густой кисель, но затягивали сознание тех, кто принял его сторону. И у Альберта, и у моей матери цвет глаз сменился на тёмно-фиолетовый, а взгляд стал одинаково пустым, а движения как у хорошо натренированных актёров или механических марионеток. Время замерло.

Вот Альберт сжал покрепче кинжал. Вот моя мать оказалась совсем близко, крепко сжимая кубок. Бывший друг открепил одну мою руку, но сжал так сильно, что вырваться не оказалось возможности, а после полоснул от точки на запястье вверх. Больно!

― А-а-а! ― вскрикнула, когда Альберт с силой сжал мою руку ещё больше, а Милена подставила чашу, собирая кровь.

Магия в пещере пришла в движение. Знаки набирали силу и светились всё ярче. Вслед за Элисом его приспешники начала повторять какие-то слова неизвестного заклинания. Бездна побери! Я не хочу умирать вот так! Не хочу! Я жить хочу.

Всё моё существо пронзило неимоверной болью. Я кричала. Нет, орала так, что даже самой стало страшно. Милена первой шарахнулась в сторону, словно трезвея. А я продолжала кричать, не понимая, что происходит. Спина горела, рванулись, разворачиваясь, крылья, челюсть свело от боли, невыносимой, в голове помутилось. Лишь смутно понимала, что стала чуть выше, что вместо ногтей у меня длинные когти, а цепи треснули, выпуская меня на свободу. Альберт, подхвативший чашу, куда-то пропал. А я прыгнула вперёд в единственном желании ― отомстить или умереть. Повалила свою мать на землю и пригвоздила к холодному полу пещеры. Её сердце так бешено билось. Такое горячее… Занесла руку для удара, но яркая алая вспышка ослепила меня, а следом кто-то большой и сильный остановил меня, перехватив руку и подняв. Крики. Стоны. Звон стали и треск магии. Надо мной развернулись огромные крылья. Красные с золотыми прожилками.

― Всё под контролем, ― крикнул незнакомым голосом тот, кто не дал мне расправиться с собственной матерью.

Запах. Я усиленно принюхалась. Такой приятный запах. В голове звучало: «защита, дом, страшно, помогите», виски сжало болью, а потом я заплакала навзрыд, прижимаясь к чьей-то груди, такой сильной и надёжной. Словно я маленькая девочка, которая изливает душу бабушке. Словно рядом кто-то очень родной, кого не было так долго.

― Тише, мой цветок огня, ― мужчина гладил меня по голове. ― Всё хорошо, доченька. Теперь всё будет хорошо.

Прежде, чем я осознала смысл сказанного, сознание стремительно покинуло меня, отправляя в темноту.

Глава 66

Когда пришла в себя, то не сразу поняла, где нахожусь. Попыталась сесть рывком, но тело отозвалось неимоверной болью в каждой косточке. А ещё было очень и очень темно. Это пугало и заставляло задыхаться.

Уверенные объятия, знакомый запах Двэйна, и я вцепилась в него, словно утопающий за сухое бревно. Резко накатили воспоминания. Страх. Отчаяние. И боль. Ужас от того, что я едва не совершила.

― Тш-ш-ш, ― Двэйн гладил меня по волосам и целовал в макушку. ― Тише, моя Конфетка. Всё закончилось. Ты в безопасности. Тебе больше ничего не угрожает. Дыши.

Двэйн помог мне выровнять дыхание, постепенно успокоиться. Потянулась рукой к лицу и нащупала повязку. Захотела снять, но мой любимый маг остановил, перехватив за запястье, тоже в повязке. Осторожно отвёл в сторону и опустил.

― Что со мной? - сердце на мгновение сжалось, а голос дрогнул в панике. ― Что с моими глазами?

― Эри, моя фея, только не переживай, пожалуйста, ― вздох тяжёлый, а потом молчание, которое уже начало давить на нервы, которые и так не особо в порядке после такой насыщенной череды событий последних недель.

― Я ослепла? ― спросила ледяным тоном, предполагая самое худшее.

― Нет, милая, нет, ― Двэйн поспешил меня угомонить, пока не случилась ещё одна истерика. ― Но тебе пока нельзя открывать глаза.

― Почему? ― а и правда, что такого тогда могло произойти, раз нельзя снимать эту плотную и раздражающую уже повязку.

― Сейчас день и очень ярко, ― бормотание Двэйна настораживало и вводило меня в смятение.

― Двэйн, ― не знаю, как мне удалось прорычать его имя без единой буквы р, но получилось. ― Если ты нормально не объяснишь, то я тебя побью. Больно. И плевать, что ты большой мужчина и грозный маг. У меня дури хватит.