Присели на скамеечку и воспользовались стандартными заклинаниями, чтобы поговорить.

— Ну что, удалось тебе раскрутить баронессу? — Нияра никогда не любила ходить вокруг да около.

— Удалось. Она прямо сама раскрутилась, — усмехнулась и откинулась на спинку скамейки. — Что слышно в целом? От Двэйна пока тишина, да и ты выглядишь так, словно тобой полы мыли.

— Графиня Розамель, твоя мать, — подруга сделала паузу. — Мы её арестовали. Мне жаль.

Повисло молчание. А что она ещё сразу могла сказать? Лучшая подруга арестовала за злодейства мою мать. Как она должна себя ощущать? Вздохнула и потянулась к руке Нияры. Сжала её прохладные пальцы.

— Ты сделала то, что должно, — говорить это всё было тяжело, но нужно. — Законы империи нужны для того, чтобы их соблюдать. Если делать поблажки родственникам… Сама понимаешь, что это путь в никуда.

— Разве ты не злишься? — впервые видела волчицу такой растерянной.

— Нет, Нияра, — покачала головой и вытянула ладонь.

Поднявшийся ветер опустил на неё лепестки цветов. Я сжала кулак.

— Я её любила и люблю как мать. Точнее — её светлый образ в своей голове. Настоящая же Милена Розамель плевать хотела на свою родную дочь. Ты это даже до всей заварушки прекрасно понимала.

— Есть такое, — подруга повела плечом. — Что планируешь делать?

— Не знаю, если ты имеешь ввиду ситуацию в общем, — пожала плечами и глубоко вздохнула. — Я дам показания на суде, если ты в частности о деле об измене графини Розамель.

— Нашла то, что искала? — волчица намекнула на мой украденный дневник.

— Думаю, что в ближайшие дни обязательно найду, — прикрыла глаза. — Как думаешь… Только честно… Идиотизмом будет попытаться найти своего биологического отца?

— А с отцом этим ты поговорить не хочешь? — Нияра посмотрела на меня, я всей кожей ощущала этот взгляд: непонимание и лёгкая толика осуждения.

Что сказать? У оборотней всё же родственные отношения крепче, чем у людей и, как оказалось, фей. По крайней мере отдельно взятых. У оборотней дети — сокровище. И даже если мать могла зачать и не от мужа, то ребёночка считали своим всё равно, не делая разницы между малышами законнорожденными и бастардами. Даже среди семей аристократов. В юности я на самом деле завидовала и жалела, что не родилась волчицей или снежной кошкой.

Сейчас же у меня не было права на сожаления. Ведь не будь такой ситуации, скорее всего, с Двэйном мы могли бы встретиться ещё не скоро. Или даже не встретиться вовсе.

— Он не отказывался напрямую, всё же как-никак я в первую очередь наследница бабушки, — наконец-то нашла в себе силы заговорить. — Я ему однозначно не дочь, что он подтвердил накануне. Так что не вижу смысла навязываться.

— Я такого не понимаю, — подруга качнула головой, словно отрицая то, что услышала. — Но это ваши отношения. Пожалуй, я не могу давать тебе какие-то советы в этом плане.

— Спасибо, — я повернулась к волчице. — Куда ты теперь?

— Красиво провалюсь на отборе, — Нияра широко улыбнулась. — И отправлюсь туда, где самое место.

Я заинтригованно выгнула бровь.

— В клоаку зла и мужицкое царство. Буду строить ленивых и карать неугодных, — она рассмеялась и хлопнула рукой по колену. — Уже жду не дождусь посмотреть на эти холёные рожи. Но, — Нияра подмигнула. — Я искренне рассчитываю на помощь четы Файрэд в случае какой-нибудь оказии.

— Ну, на меня ты точно сможешь рассчитывать всегда, — встала со скамейки и, оглянулась по сторонам. — Хотя замуж ты меня рановато выдаёшь, — потянулась, не опасаясь, что кто-то кроме гвардейцев увидит, как по моему телу прошлась едва заметная магическая волна. — Ох.

— Ты сейчас вернёшься в комнату? — подруга тоже поднялась и оправила камзол.

Да уж. Я вообще рискую эту волчицу хоть когда-нибудь увидеть в платье? Она даже на приёмы могла прийти в мундире. Не то, чтобы я считала, что женщины все сплошь и рядом должны носить платья, да и сама я брюки обожала, просто поняла: последний раз Нияру я видела в женском наряде перед выпускным в Академии, на который, к сожалению, я так и не попала, повиновавшись воле матери. Интересно, что было бы, если бы мы встретились с Двэйном раньше? Или, может быть, наши пути никогда не пересеклись? С другой стороны, я читала, что несмотря на расстояния и время истинные всё равно рано или поздно притягиваются друг к другу. Кстати.

— А ты, кстати, — хитро взглянула на Нияру. — Ещё не встретила свою пару?

— Нет, — волчица слишком поспешно ответила, а потом ещё и фыркнула, признавая поражение. — Не уверена.

— В таком случае, желаю тебе удачи и сил, — раскрыла объятия. — Как понимаю, нормально нам попрощаться не дадут, а до суда тебя в столице не будет.

— Именно, — мы крепко обнялись с подругой, повздыхав несколько секунд, но долго так не простоишь.

В комнату я вернулась грустная и задумчивая. И не сразу обратила внимание на свою соседку. Она лежала на кровати спиной ко мне и мелко подрагивала. Хватило пары секунд, чтобы понять, что что-то случилось. Поднялась и подошла к новоиспечённой баронессе, осторожно, но настойчиво потянула за плечо. Амалия плакала, прижимая к себе порванный на куски шарф, который она так старательно вышивала накануне.

Я подошла к своему сундуку, куда спрятала свою работу. Видно было, что в сундуке рылись. Использовала магию, чтобы определить, где свёрток и… ниточка маяка уводила его за пределы комнаты. Хотят по-плохому? Ну что ж.

— Стража! — гаркнула во всю мощь своих неслабых лёгких так, что Амалия аж затихла и забилась в угол, таращилась на меня глазами, в которых смешались уважение и ужас. Дверь открылась, впуская гвардейцев, следом послышались шаги мадам Мун.

— Что случилось? — женщина выглядела встревоженной.

— Порча имущества и воровство, — заявила я, ладонью указывая на порванный шарфик в руках Амалии. — Мы требуем разбирательства и устранения ущерба, а также прошу отыскать тех, кто украл, — подняла руку, показывая, что не договорила. — На моём изделии есть магический маяк, который уводит из комнаты. Я не могу провести расследование сама и прошу выступить мадам Мун магом, способным разобраться со сложившейся ситуацией.

Глава 50

— Какой невероятный позор! — мадам Мун стояла в дверях комнаты, где разместилась герцогиня Тревиль. — Как вам только такое могло в голову прийти, леди?

В центре комнаты расположилась живописная картина: сама леди Тревиль и графиня Элэй сидели на полу, между ними стояла огромная чаша, на дне которой лежали магические камни. Жадное волшебное пламя «доедало» остатки чьего-то платка с изящным узором. Совать руки в такой огонь было чревато, оттого никто не кинулся спасать улику. Вещи других участниц и какие-то бумаги валялись на полу вокруг. В воздухе пахло тлеющим деревом.

— Не советую дёргаться, леди, — мадам Мун взмахнула рукой, вокруг запястий девушек появились полупрозрачные магические путы.

Оказывается, основная магия мадам — воздух. Интересненнько, хотя я ожидала увидеть огненные кандалы. Скорее всего, ей подвластны несколько стихий. Пока стража поднимала девушек на ноги, я окинула взглядом комнату и ощутила присутствие своего дневника.

— Здесь находится ещё одна моя вещь, — вот уж не думала, что мой голос может звучать настолько зловеще.

— Эй! — возмутилась графиня, когда один из солдат принялся проверять ящики, шкафы и сундуки. — По какому праву?

— Молчать! — в дверях возник Коннор Вард. — Именем Его Величества!

— Слушаюсь, господин дознаватель, — наша смотрительница склонилась, показывая готовность сотрудничать.

— Осмотреть все комнаты, все личные вещи участниц на досмотр.

— Вы не имеете права! — раздалось из комнаты напротив, куда бодро вломились стражники.

Далее всё слилось в вереницу действий и событий. Дознаватель Вард и компания перетрясали участниц. Мой дневник обнаружился в шкатулке герцогини Тревиль. Девушек довольно быстро отконвоировали на допрос. Личную вещь мне вернули, как и заколку, которую я сделала для участия в задании.