В подтрибунном помещении меня встретили Тая и Коршун. Тая буквально прыгала от восторга.

— Ты видел их лица?! Макс, ты сделал из Мантикоры щенка! "Кто хороший мальчик?" — я думала, я умру от смеха!

— Это было рискованно, Граф, — Коршун был серьезен, но в его глазах плясали бесенята. — Ты раскрыл карты. Теперь они знают, что ты технарь. В следующих турах они будут экранировать големов.

— Пусть экранируют, — я снял шлем. Волосы прилипли ко лбу, но я чувствовал себя великолепно.

[Заряд: 96%]

Я почти ничего не потратил.

— У меня еще много сюрпризов. Мантикора была разминкой.

Ко мне подошел распорядитель.

— Господин Воронцов. Поздравляю. Вы... удивили.

— Стараюсь.

— Ваша следующая схватка завтра. Но перед этим... к вам есть предложение.

— От кого?

— От Гильдии Букмекеров. И... от некоторых заинтересованных лиц, которые хотели бы купить схему вашего... "пульта".

Я усмехнулся. Рынок отреагировал мгновенно.

— Скажите им, что я не продаю инструменты. Я продаю решения. И цена будет высокой.

Я направился в раздевалку. Мне нужно было сменить броню на гражданское. По плану у нас был визит в совсем другое место. В место, где не действуют правила Турнира, но где можно купить то, что поможет мне выжить в финале.

Черный Рынок столицы ждал.

— Коршун, готовь машину. Мы едем к Зубу. Мне нужен обогащенный уран, пара списанных боеголовок и, если повезет, сердце демона.

— Зачем тебе сердце демона, Макс? — ужаснулась Тая.

— Хочу сделать Алексу подарок, — я хищно улыбнулся. — Валентинку с сюрпризом.

Мы вышли через служебный вход, избегая прессы. Но один взгляд я все же перехватил.

У черного лимузина с тонированными стеклами стоял высокий человек в сером плаще. Его лицо было скрыто капюшоном, но я почувствовал холод, который не имел отношения к погоде.

[Внимание! Обнаружена сигнатура Бездны. Уровень: Критический.]

Он смотрел на меня. И он улыбался. Я не видел улыбки, я чувствовал ее как порез на коже.

— Кто это? — спросил я Коршуна.

Наемник посмотрел туда же, но человек уже садился в машину.

— Не знаю. Но номера на машине... Странные. Это не имперский код. И не клановый.

— Запомни их, — приказал я. — Кажется, у нас появился еще один игрок. И он играет не за Шуваловых.

Лимузин растворился в потоке машин.

Мы сели в «Зубр». Я откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Первый раунд за мной. Но теперь ставки выросли. Я показал зубы, и теперь меня будут пытаться не просто победить, а уничтожить.

— В "Сектор Теней", Коршун. Пора заняться шопингом.

Екатеринбург-Прайм был похож на слоеный пирог, испеченный безумным кондитером. Сверху — сладкая, хрустящая глазурь из золотых куполов, парков с генетически выверенными деревьями и неоновых шпилей, где жили те, кто всерьез считал себя богами или, как минимум, их заместителями. В середине — «Серая Прослойка»: деловые кварталы, муравейники офисов, жилые массивы для клерков и магов средней руки, которые всю жизнь платят ипотеку за право дышать фильтрованным воздухом. А внизу, у гнилых корней гигантских небоскребов, в вечной тени, куда не добивали лучи искусственного солнца, гнило «Днище».

Официально этот район назывался «Сектор 13» или «Технический Уровень». Неофициально — «Сектор Теней», «Яма» или просто «Там, где тебя зарежут за ботинки».

Мы спускались туда на огромном грузовом лифте, предназначенном для вывоза мусора и доставки тяжелой техники. Платформа скрипела, тросы гудели басом. Наш «Зубр» занимал почти всю площадку. С каждым этажом, пролетавшим мимо сетчатого ограждения, воздух за бортом менялся. Исчезал стерильный запах озона и дорогих духов. Появлялся тяжелый, маслянистый дух жареной синтетики, канализации, дешевого табака и нелегальной алхимии.

— Граф, ты уверен, что нам сюда надо? — Тая нервно поглаживала цевье автомата, глядя, как мимо проплывают этажи, исписанные светящимися граффити. На одном из балконов кто-то разделывал тушу химеры прямо на бельевых веревках. — Зуб говорил, что здесь могут разобрать на органы даже боевого голема, если он зазевается.

— Зуб драматизирует, набивая цену своим связям, — я смотрел на показания сканеров, которые сходили с ума от обилия помех. — Здесь просто свободный рынок. А свободный рынок не терпит слабаков и дураков. Держись уверенно. Мы не жертвы, которые заблудились. Мы — клиенты с деньгами и очень плохим характером.

Платформа с лязгом ударилась о дно шахты. Створки ворот разъехались, выпуская клубы пара. Мы въехали в подземный город. Здесь не было неба. Его заменяли переплетения труб, кабелей и мостков, с которых капал конденсат. Свет здесь был рыжим, дерганым — от тысяч китайских фонариков, голографических вывесок ломбардов и чадящих факелов у входов в притоны. Узкие улицы были забиты ларьками, контейнерами и просто развалами на земле.

Здесь продавали все. Я видел лавку с вывеской «Свежие органы: печень тролля, глаза виверны, почки должников». Рядом торговали паленой водкой «Слеза Императора» и запрещенными заклинаниями крови, записанными на грязных кристаллах. Чуть дальше группа гоблинов-механиков в промасленных комбинезонах торговалась с мрачным орком за побитый кибер-протез руки.

Наш броневик рассекал эту пеструю толпу, как ледокол. Местные провожали нас настороженными, цепкими взглядами. Они оценивали: сколько в нас металла, сколько мяса и сколько патронов в ленте турели. Турель на крыше, которую я перевел в режим «свободной охоты», лениво поворачивалась из стороны в сторону, отслеживая резкие движения. Это работало лучше любого дипломатического паспорта.

— Нам к «Железному Гансу», — скомандовал я Коршуну, сверяясь с картой, которую скинул Зуб. — Это в промзоне, за рынком рабов. Тупик Котельщиков, ангар 4.

— Принято. Жуткое место, — прокомментировал Коршун, объезжая лужу, в которой плавало что-то, подозрительно напоминающее человеческое ухо. — Идеальное для нас.

Мы остановились у огромных ржавых ворот, украшенных черепом какого-то кибер-зверя с вваренными в глазницы камерами наблюдения. Я вышел из машины. На мне был простой кожаный плащ поверх скрытой брони и те самые очки-сканеры. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным металлической пылью.

— Ждите здесь, — бросил я своим. — Коршун, глуши двигатель, но не выключай силовое поле. Тая, если кто-то подойдет ближе чем на два метра — стреляй. Сначала в воздух, потом в колено.

— Поняла.

Я подошел к воротам. Бронированное окошко с визгом открылось, на меня уставился глаз с механической диафрагмой, зумируясь на моем лице.

— Ганс не принимает туристов, — прохрипел голос из динамика. — Вали в верхний город, пижон.

— Я от Зуба, — я поднес к камере перстень-печатку с эмблемой волка, перекусывающего колючую проволоку. — И я привез то, что заставит Ганса не просто открыть дверь, а постелить мне красную дорожку. Схемы.

Глаз мигнул, сканируя печать. Послышался звук отпираемых замков — тяжелый, многоступенчатый лязг. Ворота со скрежетом поползли в стороны.

Внутри ангара было жарко, как в преисподней. Пахло раскаленным металлом, озоном и флюсом. Пространство было забито горами хлама: разобранные двигатели глайдеров, остовы шагоходов, кучи спутанных проводов. В центре этого хаоса возвышался трон, сваренный из выхлопных труб.

Хозяин, Ганс, был дварфом-полукровкой. Коренастый, с плечами шириной в дверной проем, бородой, заплетенной в косички с гайками, и с механической рукой-манипулятором вместо левой кисти. Он копался в недрах какого-то сложного узла, окруженный стайкой помощников — мелких, юрких гоблинов в сварочных масках. В углу на цепи сидел кибер-варг, грызущий титановую кость.

— Зуб сказал, ты безумец, — пробасил Ганс, не оборачиваясь. Его голос резонировал в груди. — Сказал, ты выжил в Усадьбе Воронцовых. Я думал, он врет или перепил настойки на мухоморах. Но судя по фону, который от тебя идет... ты либо ходячий реактор, либо очень везучий труп.