— Меня зовут Максим Воронцов. Я — хозяин этой земли. И я не Смерть. Я — Инженер. Я просто чиню то, что сломано.

Она фыркнула.

— Воронцов? Тот пацан-пустышка, которого сослали на убой? Не заливай мне. Тот пацан сдох бы на пороге. А ты... ты перебил банду «Шакалов» одной левой. Ты управляешь железом силой мысли. Ты — Техно-маг.

— Пусть будет так, — я не стал спорить. — Как тебя зовут?

— Тая.

— Просто Тая? Без фамилии?

— В Пустошах фамилии не носят. Тая-Следопыт.

Я кивнул.

— Хорошо, Тая. Расклад такой. Ты жива. Ты здорова. Ты в безопасности. За периметром тебя ждут твои дружки с арбалетами, которые очень расстроятся, что не смогли тебя прикончить. А здесь — еда, крыша и защита. Я подошел к холодильнику, достал банку тушенки, вскрыл и поставил перед ней. Запах мяса заставил ее ноздри трепетать.

— Что ты хочешь взамен? — спросила она, не притрагиваясь к еде, хотя я видел, как ей хочется. — Рабство? Постель? Органы?

Я рассмеялся.

— У меня есть дроиды для работы. Для остального... скажем так, ты не в моем вкусе. Пока не отмоешься, по крайней мере.

Она вспыхнула, но промолчала.

— Мне нужен Проводник, — сказал я серьезно. — Я сижу здесь, как в бункере. Я не знаю цен, не знаю раскладов, не знаю, где достать редкие запчасти. Мне нужен кто-то, кто знает Зону. Кто может сходить в поселок и не получить нож в спину. Кто станет моими глазами и ушами.

— Ты хочешь сделать меня своей шестеркой?

— Я хочу сделать тебя своим Вассалом.

Это слово повисло в воздухе. В этом мире «Вассал» — это не слуга. Это член Рода. Младший, но защищенный Кодексом и магией.

— Вассалом? — она недоверчиво усмехнулась. — Пустышки? Изгоя?

— Того, кто в одиночку отстроил базу, запустил реактор и нагнул Клан Шуваловых, — жестко парировал я. — Посмотри вокруг, Тая. Думаешь, это сделал «изгой»? Я строю Империю. И я предлагаю тебе место на первом этаже.

Она молчала минуту, глядя на тушенку. Потом взяла вилку и съела кусок мяса. Медленно, словно пробуя на вкус не еду, а мою ложь. Но лжи не было.

— Я согласна, — сказала она тихо. — Мне некуда идти. «Шакалы» объявили на меня охоту. Если я выйду — я труп.

— Тогда официально.

Я протянул руку.

— Система, протокол «Малый Контракт». Моя ладонь засветилась голубым. В воздухе возникла голограмма — текст договора. Простой, но обязывающий. «Я, Тая, признаю Максима Воронцова своим Сюзереном. Обязуюсь служить верой, хранить тайны и не вредить Роду. В обмен получаю Защиту, Кров и Долю в добыче».

— Клади руку, — скомандовал я. Она колебалась секунду. Потом решительно положила свою ладонь на мою. Меня ударило током. Не больно, скорее как статический разряд. Магия закрепила сделку. Теперь, если она попытается предать меня — я узнаю. Если она будет в опасности — я почувствую.

[Новый юнит зарегистрирован: Тая (Класс: Следопыт).]

[Статус: Вассал.]

[Лояльность: 55% (Осторожность/Благодарность).]

— Добро пожаловать в команду, — я убрал руку. — Ешь. Потом душ. Одежду я тебе найду — в гардеробе мачехи осталось много шмоток, подберем что-то практичное. А завтра... завтра мы начнем работать. У меня большие планы на этот мир, Тая. И нам понадобится много металлолома.

Она кивнула и набросилась на еду. Я смотрел на нее и видел не грязную девчонку, а первый кирпичик в фундаменте моего Клана. Теперь я не один.

Утро началось не с кофе, а с пронзительного визга болгарки, разрезающего тишину подземелья. Я стоял посреди «Кузницы» — того самого цеха, где ритмично гудел «Гефест», наполняя пространство вибрацией мощи. Воздух здесь был тяжелым, густым, насыщенным запахом разогретого металла, озона и машинного масла. Для кого-то это была вонь, для меня — аромат новой эры.

Передо мной лежала груда искореженного железа. Точнее, то, что осталось от бронированного джипа Шуваловых, который мы с Таей (вернее, я и мои дроиды-уборщики, пока она спала, накачанная эликсиром) затащили внутрь через грузовой шлюз. «Тигр-М» был хорошей машиной. Легированная сталь, качественная военная электроника, мощная гидравлика подвески. Теперь это был донор органов.

— Система, статус разборки?

[Демонтаж завершен на 60%. Извлечено: Сервоприводы рулевого управления, гидравлика подвески, бортовой компьютер, 200 кг бронелистов. Сортировка материалов завершена.]

Я выключил лазерный резак, переделанный из сварочного аппарата отца, найденного в шкафу, и сдвинул защитные очки на лоб.

— Неплохо.

За спиной раздались тихие, осторожные шаги. Я не обернулся — датчики периметра, которые я успел раскидать по коридору, засекли ее еще на лестнице.

— Доброе утро, вассал, — произнес я, вытирая руки промасленной ветошью. — Как спалось на простынях из египетского хлопка?

Тая замерла в дверях, словно дикий зверек перед капканом. Она изменилась. Вчерашняя грязная оборванка, похожая на затравленного волчонка, исчезла. После горячего душа, целительного эликсира и нормальной еды она выглядела... человеком. Рыжие волосы, отмытые от болотной тины и запекшейся крови, теперь горели огнем в свете ламп. Она была одета в трофейный черный комбинезон, из гардероба наемников, который я за ночь ушил под ее размер с помощью магии материи. На поясе висел ее верный тесак и мой подарок — пистолет-пулемет «Вектор»: я снял с него блокировку, оставив себе магию и турель.

— Спалось... странно, — ответила она настороженно, разглядывая огромный гудящий генератор, отбрасывающий пляшущие тени, и раскуроченный остов джипа. — Слишком тихо. И слишком мягко. Я два раза просыпалась, искала под подушкой нож.

— Привыкай. Комфорт — это не роскошь, это средство восстановления боеспособности. Солдат должен отдыхать, иначе он становится пушечным мясом.

Она подошла ближе, с опаской косясь на «Гефеста», внутри которого вращались кольца плазмы.

— Что ты делаешь, Макс? Ты разбираешь машину врагов?

— Я занимаюсь некромантией, Тая. Технической некромантией.

Я пнул колесо джипа, проверяя диск на прочность.

— Этот парень умер. Но его органы послужат нам. Для меня этот искореженный кусок металла был не просто грудой хлама. Я видел в нем потенциал. Дифференциалы станут суставами, обшивка — панцирем, а проводка — нервами.

В этом мире маги привыкли создавать големов из глины и камня, вкладывая в них сложные псевдодуши, которые капризничают и сбоят. Мой путь был иным. Холодная сталь, электрика и чистая, злая физика.

— Мне нужна армия. Но у меня нет людей. Значит, я их создам.

Я подошел к верстаку. Там, в круге света от настольной лампы, лежал прототип. Это не было похоже на человека. Это было похоже на кошмар арахнофоба, воплощенный в металле. Центральный корпус — сфера размером с баскетбольный мяч (сваренная из двух половинок картера двигателя). К ней крепились шесть ног из арматуры и гидравлических поршней. Вместо головы — блок сенсоров, снятый с парктроника джипа, усиленный рунами обнаружения. На «спине» паука я закрепил маленькую турель — ствол от трофейного автомата Кабана с ленточной подачей.

— Знакомься, — я положил руку на холодный, шершавый металл. — Боевая платформа «Паук-1». Или, как я их называю ласково, «Жужжалки».

Тая скривилась, отступая на шаг.

— Это... голем?

— Обижаешь. Големы тупые, медленные и зависят от фаз луны. А это — дрон. Робот. Чистая механика и немного управляющего кода на базе моей Системы.

— И оно будет воевать за нас? Эта каракатица?

— Не суди по внешности. Эффективность не требует красоты.

Я надел на голову тонкий серебряный обруч нейроинтерфейса: еще одна находка в лаборатории отца, которую я починил вчера вечером, заменив сгоревший кристалл.

— Активация.

Глаза паука вспыхнули зловещим красным светом. Сервоприводы взвизгнули, как бормашина. Дрон дернулся, неуклюже перебирая стальными лапами, и поднялся. Металл с противным скрежетом царапнул по бетону. Он был ростом всего по колено, но выглядел угрожающе. Звук его движений был похож на хруст ломаемых костей. В его моторике не было грации живого существа — только пугающая, рваная резкость машины. Ствол на спине с жужжанием повернулся, наводясь на Таю.