Я нашел его в разделе «Уценка / Б/У».

[Лот: Портативный конструктор "Гном-М". Состояние: Поврежден корпус, сбой калибровки. Цена: 8 000 руб.]

Восемь тысяч. Это даром. Нормальный стоит пятьдесят.

— Беру, — решил я. — Сбой калибровки я исправлю. Руки есть, голова тоже.

В корзину полетели:

Конструктор «Гном-М» (8 000).Набор инструментов «Механик» (обычная сталь, без зачарования, но с хорошими диэлектрическими ручками) — 3 500.Катушка мифриловой проволоки (тонкая, для микросхем) — 5 000. Это было больно, но необходимо. Обычная медь не держит сложные плетения.Универсальный растворитель (две банки) — 1 000. Чтобы отчистить грязь и ржавчину.Смазка для оружия — 500.Набор электронных компонентов (конденсаторы, резисторы, кристаллические реле) — «мешок с радиорынка» за 2 000.

Итого: 20 000 рублей. Оставалось семь.

— Гулять так гулять, — я добавил в заказ блок сигарет (нервы ни к черту), пакет нормального зернового кофе (роскошь, но необходимая) и, подумав, три армейских дымовых шашки. Мало ли.

Сумма заказа: 24 500 рублей. На счету осталось три тысячи. «Гробовые», на черный день.

Я нажал «Оформить». Система на секунду зависла, обрабатывая координаты.

[Пункт назначения: Сектор 4 (Усадьба Воронцовых).]

[Внимание! Зона класса опасности 4. Стандартная доставка невозможна.]

[Доступен тариф "Штурмовой". Сброс с высоты 500 метров в защищенном контейнере. Стоимость доставки: 2 500 руб.]

— Грабеж, — вздохнул я. — Но выбора нет. Подтверждаю.

Счетчик на чипе жалобно пискнул, показывая остаток: 600 рублей. Я снова стал нищим. Но зато нищим с инструментами.

[Заказ принят. Расчетное время прибытия: 40 минут. Ожидайте в точке сброса. Подготовьте сигнальный маркер.]

Сорок минут я потратил на то, чтобы подготовить площадку. Дрон не будет садиться. Он сбросит груз на парашюте или грави-компенсаторе. Мне нужно место, где контейнер не застрянет в ветвях мутировавших деревьев. Единственное открытое пространство — площадка перед крыльцом, у разбитого фонтана.

Я вышел на улицу. Ночь в Мертвых Землях была не просто темной. Она была живой. Туман светился фосфоресцирующим зеленым светом. В кустах шуршало. Где-то вдалеке выл кто-то большой и, судя по тембру, очень голодный. Я включил тактический фонарь на «Векторе», но луч света тонул в мареве через десять метров.

— Система, ночное зрение. Мир окрасился в синие тона. Тепловых сигнатур поблизости не было. Видимо, смерть наемников и активация «Крота» распугали местную фауну.

Я вытащил из кармана одну из трофейных химических шашек (нашлась в разгрузке Сивого). «Маркер ИК-диапазона». То, что нужно. Сломал ампулу внутри, потряс. Шашка не светилась в видимом спектре, но в моем зрении (и для камер дрона) она полыхала ярким фиолетовым факелом. Я бросил её в центр площадки, рядом с чашей фонтана.

Оставалось ждать. Я стоял на крыльце, сжимая автомат. Ветер шевелил полы моего изодранного комбинезона. Я думал о том, что делаю. Я строю базу. Я заказываю доставку. Я ем деликатесы из холодильника. Это сюрреализм. Снаружи — мир, который хочет меня убить. Внутри — мой маленький, уютный ад, который я пытаюсь превратить в рай. Но самое странное — мне это нравилось. На Земле, будучи главным инженером, я был связан тысячей инструкций, регламентов, бюджетов и глупостью начальства. Здесь я был богом. Маленьким, слабым, но богом своего мира. Если я хочу построить турель из мясорубки — я строю. Если я хочу подключиться к земле — я подключаюсь. Это была свобода. Опасная, со вкусом крови, но свобода.

Гул. Сначала тихий, на грани слышимости. Потом нарастающий. Звук винтов, рубящих плотный воздух. Я поднял голову. В разрывах туч мелькнули сигнальные огни. Дрон. Это была серьезная машина. Тяжелый грузовой квадрокоптер с размахом винтов метра три. Бронированное брюхо, турель под носом (на случай, если заказчик решит сбить курьера).

Он завис над усадьбой на высоте полукилометра. Снижаться он явно боялся — эфирный фон здесь мог сжечь его электронику. Вспышка. От брюха дрона отделилась черная точка. Она стремительно падала вниз. Через секунду над ней раскрылся купол тормозного парашюта. Не белого, а темно-серого, чтобы не демаскировать. Контейнер падал быстро. Слишком быстро.

— Тормози... — прошептал я.

В десяти метрах от земли сработали пороховые двигатели мягкой посадки. ПШШШШ! Струи газа ударили в брусчатку, подняв облако пыли. Контейнер — ударопрочный пластиковый ящик размером с чемодан — мягко, с глухим стуком коснулся земли прямо рядом с моим маркером. Замки щелкнули, отстреливая парашютные стропы.

Дрон наверху мигнул огнями, развернулся и, набрав скорость, полетел в сторону города.

— Спасибо за сервис, — буркнул я.

Я подбежал к ящику. Схватил за ручку. Тяжелый, килограмм двадцать. Огляделся. Из темноты парка на меня смотрели две пары красных глаз. Крысы вернулись.

— Брысь! — я вскинул автомат и дал короткую очередь поверх кустов. Глушитель чихнул, пули сбили ветки. Глаза исчезли. Я поволок ящик в дом.

В холле, при свете фонаря, я вскрыл посылку. Запахло новой пластмассой, смазкой и кофе. Самый лучший запах в мире. Я достал «Гном-М». Он выглядел жалко — корпус поцарапан, одна ножка отломана, сопло печати забито нагаром. Но индикатор питания горел.

— Ничего, старик, — я погладил прибор. — Мы тебя починим. У меня теперь есть отвертки.

Я разложил инструменты. Новенькие кусачки, набор бит, моток блестящей мифриловой проволоки. Я чувствовал себя ребенком, которому на Новый год подарили самый крутой конструктор «Лего». Теперь я мог не просто ломать. Я мог созидать.

Я посмотрел на валяющийся в углу «Крот-М», который еще недавно был орудием убийства. Теперь, с инструментами, я смогу сделать из него нормальную стационарную защиту. Я посмотрел на сломанный генератор. Я смогу его починить и дать свет. Я посмотрел на дробовик Кабана. Я смогу выправить ствол.

Взял банку кофе. Вскрыл. Вдохнул аромат. Впереди была ночь. Длинная ночь работы. Утром этот дом станет чуточку безопаснее. А я — чуточку сильнее.

— Работаем, — сказал я тишине.

Я достал отвертку, включил фонарь и склонился над разобранным принтером. Впервые за этот бесконечный день я был на своем месте.

Я проснулся от запаха. Это был не запах сырости, плесени или озона, ставший привычным за последние сутки. Это был густой, насыщенный, почти осязаемый аромат жареных зерен арабики. Кофе. Настоящий.

Первые несколько секунд я лежал с закрытыми глазами, не решаясь пошевелиться, боясь спугнуть наваждение. Спина, вопреки ожиданиям, не ныла. Регенерация в сочетании с жестким, но ровным матрасом старого дивана, который я вчера в одиночку перетащил в «чистую зону» кухни, сотворила чудо. Здесь, поближе к теплу магического контура стазис-камеры, было почти уютно. Внутри меня ровно гудел «Реактор». Раньше это ощущение распирающей силы пугало, но теперь оно стало привычным фоном, как шум высоковольтной линии для электрика. Эфир тек по жилам вместо крови, смывая остатки сна.

— Система, статус, — прохрипел я, разминая шею.

[07:15. Уровень внешней угрозы: Низкий. Стабильность биоритмов: 100%. Заряд накопителей дома: 14%.]

Четырнадцать процентов. Катастрофически мало для полноценной обороны, но на поддержание фильтрации воздуха и работу кофеварки хватит. А это сейчас главное.

Я открыл глаза и сел. Кухня в утреннем свете выглядела как декорация к постапокалиптическому фильму: закопченные стены, горы мусора по углам, и посреди этого хаоса — островок цивилизации. Мой верстак. На бывшем разделочном столе из нержавейки ритмично мигал зеленый индикатор конструктора «Гном-М». Принтер трудился всю ночь. Я слышал, как затихают его сервоприводы, закончившие последний цикл охлаждения.

Подошел к прибору, чувствуя легкий запах разогретого полимера и магии. На печатной платформе, в окружении поддержек, лежала деталь. Темно-серый пластик с характерным металлическим отливом — армированный полимер. Поворотный шарнир для турели.