Что же, пора. До дома было минут двадцать пешком. Кулаки сжимались сами собой — я уже был готов, даже не так — я хотел действовать, а приятная усталость и чувство достижения после бега придавали сил и уверенности. Я пока не представлял, в какой отель мне нужно переселиться, чтобы спокойно переночевать, и решил, что быстро гляну название какого-нибудь отеля поприличнее прямо рядом с аэропортом — все равно прогулки по городу я совершать больше не планировал, да и свободные номера в таких отелях всегда найдутся.

Так, раздумывая над планом своего побега из Турции, я добрел до своей гостиницы. На ресепшене как всегда никого — когда я сюда заселялся, мне пришлось минут пять хлопать ладонью по настольному колокольчику, чтобы привлечь хоть чье-то внимание. Поднялся по лестнице — местный лифт наводил на меня тоску, а еще я боялся, что все лифты втайне только меня и поджидают, чтобы потом застрять между этажами, предварительно отключив свет.

По-прежнему погруженный в свои мысли, я прошел по коридору и подошел к двери своего номера. Позже, прокручивая события этого вечера, я представлял, что должен был быть начеку, но приходил к выводу, что не было у меня шансов заметить угрозу раньше.

Я полез за ключ-картой в карман джинс, и в этот момент увидел, что дверь не была закрыта. Все мысли тут же вернулись в настоящее и свелись в одну: началось.

Оглянулся по сторонам: никого. Прислушался. А что еще делать? Кошелек с банковскими картами и какой-то наличностью у меня был с тобой, равно как и паспорт, но все остальные вещи лежали в рюкзаке. Куда я без него? Благо он лежал, кажется, на самом видном месте, недалеко от выхода.

Может быть, в моем номере просто решили убраться на ночь глядя?

Вроде все тихо. Но тут до меня донеслись шумы как будто какой-то возни, глухие стуки. Кто-то убирался в номере? Или…

Времени разбираться не было. Ждать я больше не мог. В ту секунду я решил: мне нужно схватить рюкзак и убираться отсюда. Останусь хотя бы на минуту дольше — и меня добьет паранойя, даже если пока не было реальной угрозы. Соломон был убедителен, когда говорил, что меня везде найдут.

Погнали.

Аккуратным, но решительным движением открываю дверь, впуская в темную комнату свет из коридора.

Внутри — абсолютно гротескная картина. Два мужчины — один держит другого, того, что повыше — лицо его в крови, — в удушающем захвате. Увидев меня, оба как будто бы немного расслабились, хотя положение их не изменилось — видимо, обоим требовалась хотя бы секунда на то, чтобы провести переоценку странной ситуации, в которой мы все оказались, и понять, как поступать дальше.

Этой секунды я им не дал. Практически с разбегу, влетев в комнату, я ударил ногой — прямой удар, каким вышибают двери, самый незамысловатый и эффективный — вложив все силы и весь свой вес. Удар пришелся в нижнюю часть ребер ближайщего ко мне силуэта, пришелся точно, не соскользнув — и этого хватило, чтобы отбросить обоих на кофейный столик позади, который они разнесли в хлам при падении. Останавливаться и наблюдать за последствиями я не стал — а, подхватив свой рюкзак, который действительно (повезло!) был тут же, у входа, бросился обратно к двери, распахнул ее и вырвался в коридор.

Моя привычка подниматься по лестнице меня спасла — вместо того, чтобы в панике искать черный ход или вызывать лифт и, как идиот, ждать его, я бросился к лестнице, немного замедлился при спуске, чтобы не упасть и не свернуть себе шею, и с каменным лицом вышел в коридор. Теперь на ресепшене, как назло, сидел администратор, и мне пришлось, изображая дружелюбие, махнуть ему рукой и с максимальной степенью непосредственности, на которую я только был способен, поздороваться с ним, изо всех сил изображая желание выйти на прогулку по городу. Он что-то буркнул в ответ — зря я старался, конечно, он не просто не обратил внимание на то, что я тащил на плече свой огромный рюкзак, но и вообще всем своим видом выражал такое безразличие к моей скромной персоне, что даже если бы я выносил мебель из своего номера — его бы это вряд ли заинтересовало.

Как только оказался на улице, задрал голову кверху — не помнил вообще, куда выходили мои окна, и, естественно, ничего не увидел, — и обернулся, в страхе ожидая, что мои преследователи — и вообще, какого черта там было двое, что вообще произошло?! — уже наступали мне на пятки.

Не время для гипотез, Антон, потом. Сейчас — выживаем.

Позади меня никого не было, и я, свернув влево по дороге, пустился бегом, через сотню метров снова свернул налево и вдоль параллельной дороги повернул в обратную сторону — если эти двое и заметили направление, в котором я вышел из отеля, то, возможно, они станут меня искать в противоположной стороне.

Меня другое волновало: куда мне сейчас-то деваться, куда бежать? Я толком так и не разобрался, как тут работали такси — никаких Уберов и Яндекс-такси тут, кажется, не было, а по какому принципу какие-то такси на дорогах могли остановиться, или были «заняты», я не понимал. Поэтому в запарке и с колотящимся в ушах сердцем я принял самое простое решение — просто как можно быстрее и как можно дальше уйти отсюда.

На первом же перекрестке повернул вправо, не доходя до дорожки к Галатский башне, — смутно помнил, что там можно было пройти к большой площади, где постоянно было куча народу и то ли метро, то ли автобусы, то ли все вместе. Уж если откуда-то и можно было уехать на такси, то оттуда.

Естественно, я потерялся — начал плутать, поворачивать то в одну, то в другую сторону, и в какой-то момент — к тому же было уже темно — вообще перестал понимать, где я.

С другой стороны, уж если я сам не понял, куда зашел, может, выследить меня тоже было теперь не так легко?

Прошло, наверное, полчаса с того момента, как я вырвался из отеля. В итоге я сдался и просто спросил у первого встречного «извините, как тут найти такси до аэропорта?»

Молодой мужчина неторопливым жестом поднес сигарету ко рту, затянулся, сделал глоток чая, затем внимательно осмотрел меня сверху донизу, и, увидев перед собой взмыленного туриста в потертых кедах и с огромным рюкзаком за спиной, понял, что дело было нешуточным.

А значит, я был готов заплатить.

— Друг, пойдем, я довезу тебя, — он поднялся из-за столика, за которым сидел, и начал что-то кричать в окна дома напротив.

Честное слово, мне было уже все равно.

Крики моего нового друга возымели эффект: к нам вышел еще один турк, постарше, с ключами от автомобиля. Он учтиво поздоровался со мной, обнялся со своим то ли родственником, то ли просто очень близким соседом, и пожелал нам мира и чтобы нас благословил Аллах.

Из последних сил я сказал «спасибо».

Автомобиль — что-то корейское, серого цвета, — ждал нас за углом.

— Тысяча лир, друг, — услышал я в свой адрес, когда мы сели.

— Поехали, — я махнул рукой. Ценник был никакой не дружественный, а скорее конский, но уже пофиг.

По пути я постарался еще раз уточнить, в какой именно аэропорт мне было нужно — в Стамбуле их два, а заодно внимательно смотреть по сторонам и в зеркала заднего вида. Я не переоценивал свои способности замечать слежку, но пусть даже в рамках тренировки ситуационной бдительности старался быть начеку.

В какой-то момент я, безусловно то и дело уже проваливаясь в сон — прилив адреналина схлынул, пришла усталость, — начал терять связь с реальностью. Все это уже было — снова еду в машине, снова нахожу отель рядом с аэропортом — я хотел найти что-то на полпути, чтобы не было так очевидно, но мозг просто не справился с нагрузкой и включился только на словах «приехали», снова валюсь с ног, снова падаю лицом в подушку в своем номере.

Несколько вещей я все же предусмотрительно сделал: в отеле попросил номер выше третьего этажа и с входной дверью прямо под камерами, потому что «меня недавно ограбили, и теперь я переживал и не чувствовал себя в безопасности»; закрыв за собой входную дверь, забаррикадировал ее двумя тумбочками; занавесил наглухо все окна; включил телефон и отправил Виктору короткое сообщение о том, что жив, и выйду на полноценную связь позже; спать отправился после душа, снова одевшись и обувшись — на случай, если опять придется бежать, схватив рюкзак.