К счастью, все кончилось довольно быстро. Британцы поняли, что реальными новостями с ними пока делиться не готовы, а американцы уловили намек на то, что, если им что-то и расскажут — то не при союзниках.

Такая линия поведения могла быть вызвана сотней разных причин, и Хелли все это настолько опостылело, что она даже думать не хотела, в чем именно там было дело. Сочетание бездействия и шотландской пасмурной погоды вместе с совершенно невозможным пронизывающим ветром нагоняло тупую меланхолию, из-за которой она ненавидела все окружающее еще больше.

— В честь субботы, — сказал ей Кирк с дежурной улыбкой, — позволь пригласить тебя выпить. Давно хочу попробовать какой-нибудь высокогорный скотч, да, представляешь, все никак не добирался. Давай в шесть, я пришлю тебе адрес сообщением.

Хелли насторожилась. В мир тут же вернулись долгожданные краски.

Кирк не пил.

Кирк не ходил в бары.

Шесть вечера — слишком рано для дружеских посиделок.

Место, в котором они договорились встретиться, называлось The Oxford Bar. Первый этаж жилого дома, неприметная вывеска и еще более неприметная дверь. Когда Хелли вошла, она удивилась количеству народа внутри — все места перед барной стойкой заняты, вперед пришлось протискиваться. Взяв пинту Гиннеса, она прошла через узкий коридор в другое помещение — тоже полно народу, тоже тусклый свет, тоже мерный гул нескольких десятков голосов.

И Кирк за столиком в самом углу.

— Ты пьешь? — спросила Хелли, кивнув в сторону бокала перед Кирком.

— Какая-то безалкогольная хрень, — он пожал плечами. — Типа пива. Как твоя суббота?

— Ну такое. С утра не заладилась, давай назовем это так, — ответила Хелли, намекая на утренний брифинг.

— Это да, — согласился Кирк.

Хелли покрутилась на месте, скользнув глазами по всем, кто находился с ними в зале: пара молодых компаний, то ли студенты, то ли туристы; ничем не примечательная тройка мужчин лет по пятьдесят; две очень прилично одетые пожилые пары, занятые беседой друг с другом — похожи на местных. Ничего странного, никого подозрительного.

Она выжидающе посмотрела на Кирка.

— Представляешь, этот бар — оказывается, культовое место!

— Да? То-то я удивилась куче народу на входе.

— Ага, ну, многие просто заглядывают сюда именно поэтому. Есть такой известный, как оказалось, писатель детективов — Иэн Рэнкин. Он сам из Эдинбурга, живет тут где-то недалеко. Он вроде как даже жанр такой придумал — Тартановый Нуар, неплохо, да? Так вот, главный персонаж его детективов постоянно зависает в этом баре.

— Не удивлена тому, что он — алкоголик, — хмыкнула Хелли.

Кирк улыбнулся. Он прекрасно знал, что нужно сделать, чтобы поднять настроение напарницы — начать говорить о деле.

— Ладно. Давай поговорим о проекте “Грифон” и нашей третьей попытке.

— Ну, что там? И какого черта сегодня утром творилось?

— Хелли, ну ты же догадываешься.

— Нет.

Кирк вздохнул, сделал пару глотков.

— Хорошо, только давай об этом чуть позже. У меня несколько директив, которые тебе не понравятся. Давай вместе подумаем, как все сделать правильно.

Хелли продолжала молча смотреть на Кирка.

— Нас очень торопят…

— Он выходил на связь в среду, — перебила его Хелли. — Три дня назад. Он не в Москве. Шансы есть. Мы это уже обсуждали.

— Да, Хелли, да, но нас очень поджимают по срокам. Чем дольше он там, тем меньше у него шансов вырваться. И тем больше мы рискуем допустить утечку информации — либо когда его возьмут, либо…

— Не “когда”, а “если”.

— Допустим, Хелли, допустим. Я не верю, что у него получится. Ты сама прекрасно понимаешь, что ему не дадут просто так уйти — какие у него там вообще варианты есть? Он — кто? Может, оперативник? Или хотя бы уголовник со стажем? Он чертов айтишник. Сообразительный, очень сообразительный — в своей области!

— Кирк!

— В своей области, Хелли, а не в том, как убегать от российских спецслужб. Смотри, мы не чистим следы только потому, что я не хочу тебя подставлять — я знаю, что тебе первые две попытки не доставили удовольствие. Но давай честно — ты сама как шансы оцениваешь?

— Кирк, я никак их не оцениваю, — сказала Хелли, понизив голос и пригнувшись над столом, — но они есть, и ты это знаешь. Я просто хочу довести дело до конца. Мы можем расформировать группу в любой момент, и я не считаю, что еще несколько дней так уж сильно повышают риск. Я просто не хочу, чтобы все похерили до того момента, когда точно не останется выбора.

Кирк откинулся на спинку дивана. Взъерошил волосы. Вздохнул. Подхватил бокал со стола, сделал несколько глотков.

— Хорошо, Хелли, хорошо. Я на твоей стороне. Просто есть еще кое-что… Но, слушай, сначала давай тогда зафиксируем дату. Центр нам выкручивает руки — они хотят точный дедлайн.

— Мы его по-прежнему не вытаскиваем сами? Дедлайн до чего? Им что нужно, чтобы успокоиться?

— По-хорошему — видеть его тут. Или — там, — Кирк махнул наугад в ту сторону, где мог или не мог располагаться Атлантический океан.

— Ага, прямым рейсом. Кирк, давай ближе к реальности.

— Важно, чтобы он просто пересек границу и оказался там, где потенциально его можно взять уже без большого риска.

— Что там с западной Россией граничит? Куда он потенциально может уйти?

Кирк пожал плечами.

— Навскидку — Украина, Беларусь, страны Балтийского региона, на самом верху — Финляндия и Норвегия. Больше всего шансов, что он попытается уйти через Беларусь — там ослабленный контроль границы.

— И?

— И все, — развел руками Кирк, — о чем я и говорю. Его там тут же возьмут, вообще без шансов. Никуда он не денется.

— Значит, будет идти по другим направлениям, Кирк.

— Он выберет самое очевидно, Хелли, — покачал тот головой, — и его возьмут.

— Кирк, твою мать, только что это обсудили. Мне не нужно, чтобы ты в него верил. Я тоже в него не верю, если хочешь знать. Но мне важно отработать все наши шансы. Любая другая страна — если он успеет туда прорваться до дедлайна — мы его не бросаем. Так?

— Да, да, хорошо.

— Ну так что тогда? Ты говорил про десять дней. Сколько еще у нас?

Кирк покачал головой.

— Ну, если реалистично… Сколько дней сделают нам погоду?

— То есть ты все же можешь с ними торговаться?

— Да нет уже, нет, не могу. Они хотели вчера уже все сворачивать, но я сказал, что до конца недели нам обязательно нужно еще раз все взвесить. Ну, черт, не знаю, до середины недели?

— Среда до конца дня. Так?

Кирк молча посмотрел на девушку.

— Тогда четверг.

— Хелли…

— Пусть дадут еще один день, для них ничего не изменится. Пусть будет четверг!

Хелли видела, что Кирк сможет. Но никто не запрещал неодобрительно качать головой. Впрочем, она не обязана была за этим наблюдать.

— Я в уборную. Где она тут, не знаешь?

— В коридор и направо, — кивнул Кирк. — Там не заблудишься.

— Благодарю, — Хелли снова превратилась в сплошное очарование.

Туалет тут был один, и, конечно, была очередь. Хелли улыбнулась парнишке, подпиравшему в коридоре стенку напротив двери в уборную. Встала рядом. Он не отрывал от нее взгляда.

— Эй, малышка, как тебя зовут?

Хелли повернула голову в его сторону. Мужчина боеспособного возраста, скорее даже призывного — лет двадцать пять, рост чуть выше среднего, одет в джинсы и толстовку. Акцент шотландский, сильный, не эдинбуржский. Явно под веществами, хотя что происходит вокруг — соображает.

Никакой опасности не представляет.

— Роузи, — ответила Хелли. — Прости, у меня ужасно болит голова.

Обычно этого намека достаточно. Но не сейчас.

— А я Джейме, — сказал он, — поняла? Как Ланнистеры! Любишь Ланнистеров?

Хелли обладала большим количеством жизненно необходимых навыков, но находчивости при общении с обкуренным шотландским биомусором среди них точно не было. Она просто повторила с неизменной улыбкой на лице.