— Да, иногда там топятся, — хмыкнул Джулдабедан. — Но мы отвлеклись от темы. Если бы кто-нибудь из вас прошел Школу Молодых или потрудился изучить кодекс гохеррима…

— Я читал, — перебил Дзимвел.

— Ах читал!.. — обрадовался Джулдабедан. — Ну вот наконец-то, хоть один грамотный.

— Для нас это не подходит, — сказал Дзимвел. — Я пересказал Агипу содержание…

— А Агип читать не умеет, да?

— Не считаю нужным тратить время на демонические писания, — ответил Агип.

— А ты сам кто, извини? — ядовито осведомился Джулдабедан. — Даже не хочешь изучить «врага»?

— Что там изучать? Огромный фолиант, посвященный оправданиям тому, что оправдать нельзя. Даже Бельзедор не так лицемерен, он честно называет свое дело «Теорией Зла». А вы хотите убивать, но при этом не быть скотами. А для этого вам нужен кодекс — он приносит в убийство некую эстетику. Некую философию.

— Я вижу, он пересказал тебе очень кратко, — покосился Джулдабедан. — Тезисно. Там есть не только это. Все-таки прочитай как-нибудь сам.

— Мне не нужны эти слабые попытки заменить совесть суррогатом из кодекса. Потому что она у меня просто есть. Мой моральный компас в настройке не нуждается.

— То есть ты сам для себя решил, что правильно, а что нет. Ты сам себе кодекс, и тебе этого хватает. Ну-ну.

— А за меня должны решить другие? Ты должен решить, что для меня правильно, а что нет? Не слишком ли это с твоей стороны самонадеянно?

— Мне шестьдесят семь тысяч лет, — с удовольствием произнес Джулдабедан. — Жизненного опыта у меня всяко побольше, чем у мальчишки… сколько тебе там?.. Семнадцать?..

— Сорок.

— Семнадцать. Смертная жизнь не в счет.

— Почему это? — с вызовом спросил Агип.

— Потому что мне тогда вообще сотни тысяч, так как я прежде был зубом Древнейшего. А ты прежде был человеком.

— Ты не имел тогда сознания, а я имел.

— Сознание. Сознание человека.

— Давайте не переходить на личности, — вмешался Дзимвел, заметив, что Агип сейчас вспылит. — Учитель, мы все благодарны тебе за эту дискуссию…

— Ты так говоришь, будто она закончена, — оскалился Джулдабедан. — А я вас еще не отпустил.

Вокруг сгустились тени. Демолорд пил, казался веселым и расслабленным, но атмосфера становилась все напряженнее. Воздух как будто раскалялся.

И Дзимвел говорил все мягче и предупредительней. Яной же не уставал подавать гостю все новые блюда и следил, чтобы его чаша не пустела.

— Агип, заканчивай, — шепнул он, когда Джулдабедан принялся рассказывать Ао и Кюрдиге, как сражался с самим Алемиром, богом правосудия. — Он не уйдет, пока не докажет свою точку зрения. Просто признай его правоту, иначе он не успокоится.

— Признать что?.. — тихо повторил Агип. — Правоту?.. О какой правоте ты говоришь?

— О моей, — повернул голову Джулдабедан. — Но она станет и твоей, когда ты ее признаешь.

Агип стал набирать воздух в грудь, но Джулдабедан допил последнюю кружку, хлопнул ладонью о стол и расхохотался.

— Я преподам тебе урок, младой Агип, — сказал он. — Истинный путь гохе… демона — это не догма, а личный выбор и опыт. Я сам когда-то был таким же, как ты — упрямым, горячим и уверенным в своей правоте. Меня тогда не убедили бы ничьи слова — не убедят они сейчас и тебя. Настоящая сила демона — в свободе, в том числе в свободе ошибаться и искать. Лучшим уроком тебе станут не мои наставления, а время и испытание. Только в бою рождается истина. Поэтому сейчас я ухожу… но мы еще продолжим, когда ты наберешься опыта.

С этими словами он и встал из-за стола. Подмигнул Ао с Кюрдигой, покачнулся, будто в самом деле захмелел, и направился к выходу. Перед ним все почтительно расступались, а многие подростки смотрели на Учителя Гохерримов с искренним восхищением. И даже Агип чуть склонил голову, отдавая должное оппоненту.

А Джулдабедан уходил очень довольным. У него наконец-то появился… враг! Противник! Соперник! И не просто в бою, как Таштарагис у Гаштардарона, а идеологический! И не какой-нибудь сальванец, который враждебен всему Паргорону, а другой демон с собственными взглядами на путь воина! С собственным кодексом, пусть пока и сыроватым! А поскольку он не сдох в Круге Испытаний, не погиб от Дилижанса до Кровавого Пляжа, дух его на редкость силен!

Какой прекрасный день.

Дзимвел облегченно выдохнул, глядя ему вслед. Демолорд ушел, а все живы и здоровы. Даже Агип. Более того — Джулдабедана какое-то время можно не опасаться, если верить Яною.

Какой прекрасный день.

— Привет, Дзимвел, — раздался ровный голос. — Каких высоких особ вы тут у себя принимаете.

Дзимвел повернул голову. Он не заметил, в какой момент рядом появилась…

— Привет, Дорче Лояр, — произнес он, глядя в лицо другому демолорду. — Чему обязан?

Прежде он не обратился бы к Охотнице столь фамильярно, но на саммите Темных миров их отношения стали более короткими. Она сама попросила, чтобы он не слишком расшаркивался… да и не приняты в Паргороне пышные церемонии.

Немного сказывается, что они все тут друг другу дальние родственники, плоть от плоти одного существа.

— Слухи разносятся быстро, — сказала Дорче Лояр. — Я прослышала, что Учитель нанес вам визит, и пришла убедиться, что все в порядке.

— Все в порядке, — заверил Дзимвел. — Он был очень мил и вежлив. А с чего тебя взволновала наша судьба?

— Твоя судьба, Дзимвел, — коснулась его руки ларитра.

Дзимвел остался внешне невозмутим, но ему не понравилось, как все развивается. Он понял намек, конечно, но… но это ларитра. Он надеялся, что тот странный флирт закончился вместе с саммитом. Надеялся, что то был лишь случайный каприз демолорда… но теперь она здесь и недвусмысленно дает понять, что не прочь продолжить разговор.

— Все в порядке, — повторил он. — Спасибо, Охотница.

— Ты, видимо, не понимаешь, — покачала головой Дорче Лояр. — Я с тобой флиртую. Я заинтересована в интимной близости.

— А?.. — только и смог сказать Дзимвел.

— Я же ларитра, — с иронией сказала девушка. — Мы же не испытываем чувств и только имитируем. Но мы очень хорошо имитируем. Я говорю тебе это прямо, потому что ты, кажется, немного как мы. Мне это нравится. Пойдем.

— Куда?..

— К тебе домой. Куда же еще?

Дзимвел понял, что Агипу еще повезло. Но выбора у него явно не было, так что он ответил на поцелуй.

Губы демолорда оказались теплыми и мягкими.

Ильтира отправила в рот очередную ягоду. На редкость сладкая клубника. Теплая от жаркого солнца, почти горячая.

И сахарная-сахарная.

Ильтира облизнулась и потянулась за следующей. За ней открылся алый бочок ее соседки…

— Иди-ка сюда, — пробормотала демоница.

Хозяин сада трудился совсем рядом. Но он не видел Ильтиру и не слышал. Быть незримым для смертного несложно, но Ильтиру не замечали и бессмертные. Даже Высшие маги вроде этого.

Ильтира хихикнула. Великий волшебник, любимец богов, сотрясатель небес и колебатель тверди — а она ворует его клубнику, и он в упор ее не видит. Пожалуй, можно и аркан метнуть, заработать легкую условку… хотя тут условок сто, если не двести.

Возможно, все триста. Ильтиру обуяла жадность… но она затолкала ее поглубже. Нападать на волшебника на его территории, немотивированно, не имея на его душу никаких прав, без плана и с неясным исходом…

— Извини, — сказала она с сожалением. — Но клубнику я возьму.

Ильтире нравилось ее Ме. Абсолютная Невидимость. Она единственная среди апостолов продолжала ходить голышом, потому что большую часть времени ее просто не видели. Даже всевидящие глаза Загака, даже приглядывающий за всеми Дзимвел.

Даже Яной не мог проникнуть в ее мысли, когда она ходила невидимкой… наверное. Возможно, он просто хорошо собой владеет. Ильтира несколько раз проверяла — подкрадывалась к нему, бродила рядом, думая при этом такое, что любой бы изменился в лице.