— Они считают свое положение прочным, — грохнул Таштарагис. — Глупцы. Когда Кор решит пересмотреть древние клятвы, они пожалеют. Вот увидите, они еще присоединятся.

— Насчет Корчмаря сомневаюсь, — щелкнул тростью Клюзерштатен. — Я же здесь. Но ты прав, Балаганщик, что-то становится скучновато… прогуляюсь-ка я внутрь. Вспомним старые времена… ты не против?

— Против, — резко ответил Хальтрекарок.

— Он меня спрашивал, — сверкнула глазами Тьянгерия. — Ты можешь пойти, Хромец — но на общих основаниях.

— Я хромой, — напомнил Клюзерштатен.

— Да, непросто тебе будет, — криво усмехнулась Принцесса Тьмы.

— Послушай, ну так же будет неинтересно, — развел руками Клюзерштатен. — Я их просто не догоню. Дай мне какую-нибудь фору.

— Создай себе протез, — хмыкнул Таштарагис. — Это всего лишь копыто.

— Я не инвалид, мне не нужны протезы, — оскалился Клюзерштатен. — И копыто-то я создам. Но башня такая огромная, а Лахджа в ней такая маленькая…

— Не смей! — стиснул подлокотники кресла Хальтрекарок. — Не пускай его!

— Да ладно тебе, — подошел и хлопнул его по плечу Клюзерштатен. — Давай ее накажем. Я ее попугаю. Может быть, немножко потреплю, с нее не убудет. Ты не нарушишь клятвы, я же сам этого хочу. И Кор ничего не скажет — она же сама завалилась к Принцессе. Вот увидишь, после меня она сама приползет к тебе. Лишь бы ты защитил бедную несчастную вдову…

— Вдову?.. А. Я понял. Но не трогай ее своей шпагой!

— Какой неожиданный эвфемизм, — сально хихикнул Клюзерштатен. — Не буду, так и быть.

— Иди, — сказала Тьянгерия. — Я дам тебе карту башни, неприкосновенность перед стражами башни и…

— Стоп-слово, — быстро сказал Клюзерштатен. — Я хочу иметь возможность в любой момент вернуть силу.

— Нет, этого ты не получишь. Правила едины для всех. Но я дам тебе возможность в любой момент выйти. Согласен?

Клюзерштатен ненадолго задумался. Потом широко улыбнулся, отщелкнул замок трости и сказал:

— Согласен. Открой мне ворота.

Тьянгерия улыбнулась, Хальтрекарок уставился на гохеррима-полукровку исподлобья. А Таштарагис призадумался, поколебался… и выпрямился во весь свой огромный рост.

— Я тоже пойду, — заявил он. — Иначе Хромец заграбастает все трофеи. Как с Грибатикой.

В его голосе послышалась смертная зависть.

— На общих условиях, — любезно сказала ему Тьянгерия.

— На общих, на общих, — легко согласился гигантский скелет. — Но… я слишком крупный. Оставь мне возможность масштабироваться, иначе я не пройду дальше первого этажа.

— Я не могу оставить демоническую силу частично, — покачала головой Тьянгерия. — Но я сделаю так, что перед тобой двери будут расширяться. Устраивает?

— М-м-м… да, так даже лучше. И мне тоже карту, неприкосновенность и возможность выйти.

— Само собой. Удачи, Бычьеголовый.

Арнаха не понимала, что происходит. Дзимвела нигде не было.

Она не видела его уже два дня. С кем-то другим в подобном нет ничего особенного, у всех бывают какие-то дела. Но Дзимвел… даже когда он вел переговоры с богами, у него находилось время для жены… тогда еще невесты.

В муже Арнаха души не чаяла. Он же такой… такой… он ей сразу понравился, с первого взгляда. Еще когда они просто вместе работали в дядюшкиной конторе микрозаймов. Она никогда прежде не встречала демона таких достоинств. Умен, учтив, элегантен, обходителен, хорош собой… а уж как танцует!

И его нрав, его отношение к жизни. Он словно бушук, только высокий, красивый и крылатый.

Но самое главное — ощущение покоя и надежности. Когда Дзимвел рядом и ты знаешь, что он на твоей стороне, в душе разливается какое-то безбрежное спокойствие. Он будто свежий ветер, который дует в паруса твоей жизни, ведя ее в безопасную гавань.

Но в отличие от ветра, на него всегда можно положиться, потому что он сам определяет будущее. Он не становится заложником обстоятельств, а использует их себе во благо.

Любые.

Всегда.

Его порода видит в нем какого-то сухощавого занудного клерка, но Арнаха сразу распознала в нем настоящего мужчину.

Победителя. Триумфатора. Лидера.

И вцепилась в него всеми когтями.

Но теперь его нигде не было, и Арнаха не понимала, что происходит.

Сначала она отправилась в Урочище Теней. Как супруга одного из апостолов, ходила она туда беспрепятственно и даже подумывала обзавестись резиденцией. Может быть, вообще переселиться, ведь Дзимвел так любит это место. Построить домик где-нибудь вон на том холме, развести хризантемы…

Конечно, на нее поначалу будут коситься. Фархерримы ужасно спесивы. Это странно для такого молодого вида. Настоящие ксенофобы. На Арнаху они всегда смотрят сверху вниз… и не только в буквальном смысле.

Дзимвел не смотрел на нее так никогда.

Однако в Урочище Теней его не оказалось. Более того, Арнаха не сумела отыскать ни одного из апостолов. Только в яслях ей удалось застать Дерессу по прозвищу Наставница, но та отказалась говорить с Арнахой.

Ее даже не впустили внутрь.

— Арнаха, тебе лучше уйти, — донеслось из-за плетеной решетки. — Если Дзимвел тебе ничего не сказал, значит, ты узнаешь все позже. Когда это не повредит делам.

— Понятно, — начала раздражаться Арнаха. — Но почему меня даже не встречают, как полагается, а гонят с порога?

Дересса. Эта Дересса. Арнаха прекрасно видела, как та смотрит на Дзимвела.

— Потому что в любой момент здесь может стать очень опасно, — сказала Дересса. — И если ты не хочешь помочь, тебе лучше уйти.

Арнаха набрала воздуха в грудь. Она прекрасно понимала, что происходит в Паргороне. Знала о шатком положении фархерримов, видела и то, как озабочен этим Дзимвел. Понимала, что у него есть некие планы, в которые он Арнаху не посвящает. Она и не спрашивала, потому что полагала, что он расскажет сам.

Не рассказал. Просто ушел. Оставил в неведении.

— Скажи только одно, — понизила голос Арнаха. — Оно… началось?

— Не знаю, сколько ты знаешь, — поколебавшись, ответила Дересса. — Что-то началось.

— Что-то началось, — повторила Арнаха. — Тогда, действительно, я пока пойду… но я вернусь. Я его жена.

— Я знаю, — очень-очень сухо сказала Дересса, отходя от решетки.

Мысли Арнахи заметались. Ей хотелось что-то предпринять, но она не знала, что, и боялась повредить планам Дзимвела.

Пойти к Мазекресс? Броситься в ноги и умолять о помощи? Но в чем? И если ей известно, и она ничего не делает — так и должно быть. А если она не знает, то, значит, Дзимвелу это не нужно. И Арнаха может что-то испортить.

Плохо быть не такой умной, как он.

И он ничего не сказал! Разве так поступают хорошие мужья⁈

Нет-нет, он… просто хотел ее защитить, наверное. Настоящие мужчины из романов всегда именно так и поступают. Сначала героиня думает, что ее не ценят или оскорбили, а потом правда вскрывается и ей стыдно за недоверие… лучше пропустить этот этап.

Арнаха любила дамские романы.

Надо… идти к дядюшке. Тем более, что он ей наказывал немедленно сообщать, если заметит что-нибудь странное, необычное, тревожное, подозрительное, беспокоящее, неправильное… что-нибудь вроде пропажи Дзимвела, в общем.

Она нашла банкира Бхульха в саду. Тот был угрюм и даже мрачен, и розы от этого на глазах увядали. Бхульх зло ругался, избавляясь от скверны, но той исходило чересчур много, а сдаться и уйти он не желал, потому что это означало признать, что он не в духе и не способен это изменить.

— Дядюшка!.. — робко позвала Арнаха, чувствуя разлитое в воздухе напряжение.

— Что⁈ — огрызнулся Бхульх, сжимая маленькую лейку.

На Арнаху он взглянул одновременно со злой радостью и радостной злобой. Он увидел кого-то, на ком можно сорвать гнев — это ли не прекрасно? Розы останутся целы… то, что от них осталось.

— Дзимвел пропал, — пролепетала Арнаха. — Его нигде нет. Уже двое суток.