Гаштардарон едва удержался на ногах. Он ничего не слышал, из ушей и носа текла кровь. Рыцарь Паргорона вскинул меч и хрипло проревел:

— Еще раз!.. Энергию мне!..

Они ответили. Бракиозор, Янгфанхофен, Джулдабедан, Клюзерштатен. Энергия душ теперь хлынула в меч Гаштардарона — и он ударил прямо вверх, по старому маршруту, в успевший закрыться тоннель.

Каменные небеса раскололись. Луч космической силы пробил дыру — и в необозримой дали в нее заглянул алый глаз.

— Давай, Столп!.. — рявкнул Фурундарок.

В просвете показались громадные ручищи. Выросший до размеров звезды Агг схватился за края — и рванул в разные стороны.

— ХРЯСЬ, — сказал сильнейший из кульминатов.

Сотряслось и затрещало все мироздание. Грибная Звезда, окаменевший, кристаллизованный шар божественного проклятья, раскололся пополам.

И в то же мгновение сквозь пространства протянулся колоссальный трезубец. Корграхадраэд всадил его в самое сердце, в останки мертвого Мирового Древа с насаженным на него божественным трупом.

— СОЖЖЕМ ТУТ ВСЕ, — распорядился Темный Господин.

Лишенная божественной сердцевины, Грибатика деградировала и сильно ослабла. От нее остался только кристаллизованный исполинский шар размером со звезду. Расколотый пополам Аггом, он стал похож на уродливый расколотый кокос.

Заплесневелый внутри и все еще источающий смрад.

Но это было пустяком в сравнении с уже сделанным. Закончив очищение огнем, демолорды устало оглядели результат своих трудов.

Мир Грибной Звезды стал пустым миром. Как только пространство очистилось, стал виден космос вокруг. И он оказался удивительно красив.

Грибная Звезда находилась на стыке сливающихся галактик. Спиралевидной и неправильной, похожей на подсвеченные солнцем клубящиеся облака. На разлитое по небу молоко, в которое вторая галактика вот-вот обмакнет свои рукава.

И при виде этой картины даже самые зачерствелые сердца наполнились небывалым умиротворением.

— Красиво, — сказал Гариадолл. — Бекуян, как ты?

— Снова вижу, — с облегчением ответил огромный глаз.

В прояснившемся зрачке отражались звезды.

Вино лилось рекой, а гохерримы хором распевали победные песни. Паргорон праздновал всей Чашей. Повсюду поднимались бокалы и говорились тосты в честь небывалой, беспрецедентной победы над погибелью миров, над проклятьем, грозившим уничтожить целый сектор.

Восхваляли бесстрашного Гаштардарона, Рыцаря Паргорона. Воспевали доблесть и храбрость Джулдабедана, Учителя Гохерримов. Восхищались безмерной мощью Агга, Столпа Паргорона. И даже Клюзерштатен сегодня купался в лучах славы, даже его хлопали по плечам и поздравляли с небывалым, удивительным свершением.

Паргорон не извлек прямых выгод и получил не так уж много трофеев. Зато он заработал небывалый прежде престиж. Его репутация взлетела до небес, и даже боги вынесли благодарность за содеянное. Куча миров прислала дары и послов, многие возжелали дружбы и открытой торговли.

К тому же было заключено немало выгодных сделок, договоров и союзов. Тот же Хабатор теперь тысячу лет будет выплачивать дань. Тектум наполнился фактическими вассалами. Во многих мирах Паргорон стали воспринимать как честных гостей из-за вуали, с которыми можно иметь дело, если знать — как.

А боги крупно задолжали потомкам Древнейшего, так что еще долгое время демонам будет спускаться с рук то, что не простилось бы прежде.

— И все благодаря тебе! — хлопнул Дзимвела по плечу Гаштардарон. — Если что понадобится — обращайся!

Дзимвел от этого хлопка чуть не ушел ногами в пол. Захмелевший демолорд то ли не рассчитал сил, то ли шутки ради проверил его на прочность.

— Условок мы, конечно, на этом не заработали, — рассуждал Фурундарок. — Кроме Клюзерштатена, видимо, который загреб главный приз. Там в основном была астральная грязь, марионетки Грибной Звезды, дерьмо, которое не стоило усилий. Зато!.. куча миров теперь у нас в должниках! Сальван теперь нам задолжал! И я… я тебе благодарен, пацан. Мы устранили страшного врага, который мог стать абсолютно непобедим и сожрать тысячи миров. С меня желание.

— Я должен обдумать его, — уклончиво сказал Дзимвел. — Обстоятельства постоянно меняются. Раньше я точно знал, что загадать, теперь надо выбрать.

— Не спеши, — великодушно сказал Фурундарок, чокаясь с Гаштардароном.

Они очень сдружились за время кампании, Рыцарь Паргорона и Величайший Господин. Огромный лоснящийся гохеррим и крохотный розовый младенец забавно смотрелись рядом, но бухали, друг другу не уступая.

— Ларитры рады репутационной победе, — говорил Фурундарок, все сильнее хмелея. — Бушуки все-таки нагребли гору побрякушек. Их запасы стоит иногда пополнять, чтобы смертным было за что отдавать свои душонки. А гохерримы… гохерримы счастливы, что в кои-то веки как следует подрались.

— Мы потеряли нескольких славных вексиллариев, — сказал Гаштардарон, поднимая бокал. — Нас покинули красавица Горготавира, доблестный Хонгнамазал…

— Не очень-то он был доблестный!.. — крикнул кто-то. — Он сдох, бежав от Раллемга, бросил легион один на один с Архигромилой!

— Полубушук, — пожал плечами Гаштардарон. — Теперь он мертв, и место займет более достойный. Еще нас покинули премудрые Эззептигдон и Пирримитин… но мы проведем турнир, и их место займут подлинно великие воины!

— Несколько баронов тоже погибло, — не пожелал отстать Фурундарок. — В пылу битвы, между прочим. Спину никто не показал. Мы потеряли Абрика… дурак был редкий, зато храбрец. По дурости погиб, в общем-то. Сдох Бладавадана… этого не жалко. Мой племянник погиб, Гастарок… слава Древнейшему, я его терпеть не мог. Идиот клинический. Еще погибла Кардиока… она странная была… он, она… больше не придется путаться. Пошла ты, Кардиока. Конкана погибла… вот ее жалко. За мужьями поперлась. Очень жаль, очень жаль. О, и Чебушин. А я и не знал. Очень жаль, он мне нравился. Целых шесть баронов против четырех вексиллариев!

— Во-первых, это не соревнование, — произнес Гаштардарон. — Во-вторых, это говорит о том, что вы хуже сражаетесь.

— Баронов сорок семь, а вексиллариев двадцать пять! — возразил Фурундарок. — Пропорционально наших погибло меньше!

— Ну тогда вы прятались за нашими спинами, — покладисто сказал Гаштардарон.

Большой зал «Соелу» расширился до невообразимых размеров. Гохерримы, гхьетшедарии, бушуки, даже кэ-миало пировали, горланили песни, хвастались победами, поднимали бокалы за погибших, обсуждали предстоящий турнир и новые богатейшие возможности для всего Паргорона.

Тут были и фархерримы. Они тоже пили, пели и вспоминали погибших. В войне с Грибатикой их пало десятеро — совсем немного для других видов, но весьма серьезно для тех, кого пока что всего несколько сотен.

— А сколько у вас погибло апостолов? — вкрадчиво спросила Дорче Лояр.

Дзимвел не заметил, когда она успела присесть за их стол. Но рядом по-прежнему сидели Гаштардарон с Фурундароком, и он спокойно ответил:

— Ни одного. Нам повезло.

— Надо же. А ведь вы сражались с Архигромилой. Ромазар каким-то образом избежал легионов и демолордов, напав прямо на вас. Вам ужасно не повезло, но вы не потеряли никого значимого.