Но сегодня она оказалась в деревне — Дзимвел и Кардаш нашли ее на опытной делянке. Маура и еще пять демониц собирали с деревьев длинные фиолетовые плоды. Те дергались в руках и издавали звуки, похожие на хихиканье.

— Какие у вас красивые девицы, — отметил Кардаш. — Я еще в тот раз решил, каким демоном хочу быть. Не какой-нибудь единственной в своем роде образиной. Посмотрите на себя. Вы словно заплутавшие в Паргороне посланцы небес.

— Откуда ты про нас узнал? — чуть сузил глаза Дзимвел. — Мазекресс тебе предложила?

— Нет… Я вначале сам изучал Паргорон. Я много вариантов перебрал. Оказалось, что гохерримом или гхьетшедарием можно только родиться, а стать кэ-миало меня не прельщало, да и склад ума у меня неподходящий. Увы-увы, я слишком привязан к утехам плоти и нежно люблю вкушать яства и заниматься любовью. Не быть мне, к сожалению, сиянием чистого разума. А что они делают, кстати?

— Эксперимент, — коротко ответил Дзимвел. — Маура все время что-то придумывает. Очень полезный член команды.

— Вот как.

— Возможно, ты тоже захочешь поучаствовать в ее исследованиях. Нам не хватало волшебника.

— Я тавматург, — поправил Кардаш.

— Тавматург, — повторил Дзимвел. — В чем отличие?

— В деталях. В нюансах. В мелочах. То, что делал я, зиждилось на систематических знаниях об эфире. Порядке. Магической математике. Глубоком понимании мира. И незначительном элементе ритуальности. Богослужения, если тебе так проще понять, только… никаким богам я не служил. Это древнее и высокое искусство Осознания, а волшебники… хе!.. фокусники в дурацких шляпах. О, как они любят свои шляпы!.. Шуты, что бродят по лесам, пытаясь вставлять палки в колеса тем, кто лучше них.

При последних словах его лицо исказилось злобой.

— Как тебе первое впечатление? — спросил Дзимвел, когда Загак вошел к себе.

Пресвитер сидел в кресле, читая книгу. То был «Эпос о Сияющих Под Пеленой», который Загак оставил на столе недочитанным. Без закладки, просто раскрытым, так что теперь придется вспоминать, где он остановился.

— Дзимвел, как я рад тебя видеть, — неискренне улыбнулся Загак. — Снова. Невежливо приглашать самого себя в гости. У нас, конечно, дома не запираются, но знаешь… мне иногда хочется поставить дверь. И табличку повесить: «Дзимвелам вход воспрещен».

— Извини, — без тени сожаления сказал Дзимвел, захлопывая книгу. — Я все равно часто у тебя бываю. К тому же ты сам считаешь себя вправе постоянно подглядывать за всеми нами.

— Я не делаю этого внутри чужих домов, — без всякого смущения солгал Загак. — А новичок ничего такой, шустренький. Куда вы с ним сейчас — к Дерессе или к Ао?

— Ясли ему неинтересны, а Ао где-то за Кромкой.

— Опять разыскивает Ме по дешевке?.. Тогда куда вы? Хочешь утопить его в болоте?

— Заглянем в Академию и навестим наших лесников. И… пожалуй, дам ему некоторое чувство свободы. Посмотрим, что он будет делать.

— Серьезно? За ним не будет все время следовать персональный Дзимвел? Чем он заслужил такие привилегии?

Дзимвел поднялся и прошелся вдоль книжных шкафов. Загак, как и большинство в Камтстале, жил в бутоне паргоронской лилии, но обустроил свою келью со вкусом, так что та мало отличалась от обычной уютной комнаты. Разве что окон не хватало.

— У меня есть просьба, Загак, — сказал Пресвитер, беря яблоко из вазы с фруктами. — Последи за ним. Мне он не нравится.

— Серьезно?.. А что так? Он же душка.

— Дело не в том, что он непременно попытается меня скинуть, а всех вас — подмять. Этого хочет половина из нас. И дело даже не в том, что у него это может получиться. Мне не нравится способ, каким он появился среди нас. Мама неохотно дает ответы. Кажется, ей неудобно перед нами.

— Это прецедент, — понимающе кивнул Загак. — Если любая шваль сможет пойти по его стопам, мы увязнем в склоках.

— Именно. Нам хватает и внешних конфликтов.

Дзимвел и Загак переглянулись. Они думали об одном и том же. Все фархерримы первого поколения родились из обычных, в общем-то, людей. Причем Мазекресс требовала, чтобы все жертвы были добровольцами. И хотя многие, конечно, стали таковыми не совсем по собственному желанию, они все равно отличались некоторой… самоотверженностью.

Они ведь не знали, что их превратят в демонов, а думали, что идут на смерть.

Возможно, именно благодаря этому они сумели выстроить неплохо функционирующее общество и помогают друг другу, что для демонов обычно нехарактерно. Они понимали, что появились в мире, уже полном всякого рода тварей, и если не будут держаться друг друга, то их сожрут поодиночке.

Конечно, популяция будет расти. Даже Дзимвел не сможет долго держать всех в кулаке. Но сейчас, на заре их существования, очень важно довести молодой народ до состояния стабильности. Достичь уровня, после которого их уже не смогут просто… вычеркнуть. Их должно стать много, они должны обрести могущество. Встать на равных с остальными аристократами.

А Кардаш из этой системы выпадает.

Кроме того, есть определенные планы, в которые кого-то вроде него посвящать нельзя.

— Надо его чем-нибудь занять, — сказал Дзимвел. — Я его пока поразвлекаю, а потом придумаем, как держать его в сторонке от действительно важных дел.

— А что если он не захочет стоять в сторонке?

— Почти наверняка не захочет. Вопрос в том, дело ли в его собственных амбициях, или за ним кто-то стоит. Он заключил сделку не с одной Мазекресс, а со всей Большой Четверкой.

— И от каждого, верю, получил доброе напутствие.

— Почему нам нельзя есть говорящую плоть? — задумалась Ринора, спускаясь по стволу. — Особенно людей. Они же такие вкусные.

— При Игуменье этого не говори, — хмыкнула Диона. — Она с тебя шкуру спустит.

— Я знаю, знаю, что это запрещено. Но почему? Никакой разумной причины я не вижу.

— Этого при Игуменье тоже не говори.

— Кстати, а откуда ты знаешь, что люди вкусные? — прищурилась Энея.

— Да просто пальцы облизнула!

— Ай-яй-яй, Ринора, как не стыдно. Это запре-е-ет. Я все расскажу.

— Не смей! — вскинулась Ринора, но Энея уже с хохотом спрыгнула с дерева и помчалась к вратам Академии.

Практика сегодня выдалась веселой. Тот жирный ворюга очень смешно визжал, моля о пощаде. Всем это подняло настроение, а особенно Энее. Она любила такие забавы и с энтузиазмом подавала новые идеи. Игуменья это приветствовала — большую часть ловушек ей помогали создавать подопечные.

Увы, практические занятия не получалось спланировать. Никогда не знаешь, будет ли сегодня добыча, а если да — какая именно. Одних за Кромку их не выпускали, туда можно лишь под присмотром Игуменьи, и то лишь самым старшим, уже освоившим арканы и научившимся ориентировке.

Но забавы в приграничье тоже неплохи. Энея иногда гадала, так же ли развлекаются мальчишки, когда их водит в походы Ревнитель? Они не распространяются, что там делают, только важничают, да интересничают.

Говорят, их раньше начинают учить охоте — правда, уже не Ревнитель, а Пресвитер. Самых способных отпускают даже в одиночку, и хотя некоторые гибнут, а другие пропадают бесследно, оставшихся это закаляет. Они учатся осторожности, учатся правильно себя вести и не лезть на рожон.

Энее и Дионе тоже хотелось поскорее пойти в самостоятельный поиск, и Риноре наверняка тоже… но Ринора точно помрет молодой.

Она вроде бы уже сейчас тайком гуляет где-то вне урочища, хотя это строго запрещено. Женщинам нельзя выходить из деревни в одиночку. Их обязательно должен сопровождать хотя бы Безликий.

Но лучше — кто-нибудь мужского рода. Отец, брат, а когда повзрослеешь — муж либо жених.

Или они должны передвигаться группами, как сейчас. Минимум по трое.