— Ты его любишь⁈ — рявкнул Бхульх. — Говори, да или нет⁈

— Люблю! — взвизгнула Арнаха.

— Тогда быстро встаешь, ищешь его где хочешь и говоришь: Дзимвел, прости дуру! Я согласна быть главной женой!

— Единственной… — вякнула Арнаха.

— Поздно. На это он соглашался, но тебе было мало. Ты очень ловко поймала его на слове, смутила и запутала мальчишку. Здесь ты была молодец. Но какая муха тебя потом укусила⁈ Сейчас у него появилось время все обдумать. И знаешь, что он скажет?

— Что?..

— А зачем мне все это? — презрительно сказал Бхульх, превращаясь в Дзимвела. — Сто тысяч я заработаю и сам. А мой клан все равно отказались защищать. Приковывать себя к одной жене ради того, что мне предлагают, я не стану.

— Он меня не любит… — шмыгнула носом Арнаха.

— Любит, — стиснул ее ухо Бхульх. — По-своему. Как умеет. Сам того еще не понял, но раз он соглашался на тебе жениться даже после всего, что ты ему устроила — любит. Так что пшла!..

И он дал такого тумака, что Арнаху тряхнуло, швырнуло и выбросило уже за порогом. Бушучка шлепнулась оземь, потеряв личину, но тут же подскочила лягушкой и с жалобным писком побежала по аурическому следу.

Тот еще не остыл.

— Спасибо всем, кто пришел, — прогремел с возвышения голос Корграхадраэда. — Я вас надолго не задержу, нужно просто обсудить результаты саммита и еще пару мелких вопросов.

Дзимвел стоял за невидимой снаружи ширмой. Вокруг клубились цветные туманы, в которых всегда утопает дворец Темного Господина. Одним глазом Пресвитер приник к крохотной щели, за которой открывался церемониальный зал, громадное помещение, в котором собрались владыки Паргорона.

На подобных собраниях обычно присутствуют только демолорды. И как правило не все, кворум почти никогда не бывает полным. Возможно, он вообще ни разу полным не был, потому что вряд ли эти собрания когда-либо посещал Тот, Кто Кричит Во Тьме.

Но сегодня отсутствовал только он… и еще кое-кто. Явились двадцать пять демолордов из двадцати семи. Двадцать пять всемогущих чудовищ собрались в одном зале, потому что результаты саммита оказались важны для многих.

Пылал огненный столб Мистлето. Клубилось облако насекомых Кхатаркаданна. Из портала торчало одно из щупальцев Кошленнахтума. Колебался и ежесекундно менялся Сурратаррамаррадар. Подпирали потолок источающий хлад скелет Таштарагиса и громадная туша Агга. Плавали в воздухе гигантский глаз Бекуяна, огромный мозг Ге’Хуула и улыбающаяся морда Ксаурра. Сидели в удобных креслах гохерримы, ларитры, гхьетшедарии, Ярлык Мазекресс и директор Банка Душ Каген.

И над всем этим возвышался черный трон Корграхадраэда.

— Кристальная Тьма опять начинает торговую войну, — произнесла прекрасная Совита. — Когда они наконец уймутся?

— Торговую, — проворчал Джулдабедан, опершись на шест. — Опять торговую. Эх. Позовите меня, когда начнется настоящая.

— А торговая не настоящая? — гулко пробасил Фурундарок, скрестив на груди младенческие ручки. — Они опять не пропускают мои товары. Обложили дополнительными пошлинами.

— К счастью, их враждебность направлена не на нас… не в первую очередь на нас, — произнес то и дело меняющимся голосом Сурратаррамаррадар. — Их основной противник — Джаханнам. Если мы правильно разыграем карты, то сможем даже извлечь выгоду.

— Главное — решить, будем ли мы помогать победителю или проигравшему, — бесстрастно сказал Бекуян, огромный летающий глаз. — У обоих вариантов есть свои достоинства и недостатки.

— Зачем выбирать? — елейным голосом спросил Каген. — Посмотрим, кто будет побеждать, и поможем ему — за очень дорого. А потом поможем проигравшему — за очень дорого. А еще лучше — объявим о своем нейтралитете и будем помогать тому и другому. За очень дорого.

Дзимвел слушал в оба уха. Это был второй совет демолордов, которому он стал свидетелем. Но в первый раз его привела Мазекресс, привела в качестве живого экспоната, и обсуждали тогда в основном фархерримов.

Сейчас же о его присутствии знал только один бушук. Бхульх очень осторожно провел Дзимвела в свою личную каморку и долго инструктировал, как себя вести, чтобы даже Бекуян его не заметил. Еще и взял клятву, что Дзимвел не выдаст себя и его.

Бхульх не хотел этого делать. Эту каморку он обустроил в глубочайшей тайне и ото всех скрывал сам факт ее существования. Узнай о ней демолорды — за жизнь Бхульха никто не даст и эфирки.

Но она стала частью договора. Дзимвел давно подозревал, что бухгалтер самого Темного Господина втайне пользуется своим положением. Все бухгалтеры пользуются, каждый знает о своем хозяине-клиенте такое, чего больше не знает никто.

И Бхульх согласился допустить будущего зятя к этому бесценному источнику. Трехсот тысяч так и не дал даже в долг, но эта каморка, если повезет, принесет даже большую пользу.

Уже кое-что принесла. Дзимвел прямо сейчас получал инсайдерскую информацию о политике Паргорона в грядущей войне миров. Пока не видел, как это знание пригодится фархерримам или лично ему, но лишним уж точно не будет.

И дальше было только интереснее. Демолорды обсудили внешнюю политику, а потом перешли к внутренней, к насущным делам. Здесь слово взял Фурундарок.

— Вы все сраные пидоры! — начал он свою речь. — Грибатика продолжает расползаться, а вы в ус не дуете! Вы так и будете ждать, пока она не сожрет половину моих земель⁈ Или ей нужно начать жрать кого-то другого, чтобы вы подняли жопы⁈

Дзимвел слегка даже опешил. В нем все еще отчасти сохранялось восприятие демолордов как божеств. Все еще жил где-то глубоко внутри прежний, смертный Дзимвел, что благоговейно трепетал перед господами Паргорона.

А тут Величайший Господин орет на них, кроет бранными словами, а те лишь посмеиваются, словно такое здесь в порядке вещей.

Как это мерзко. Как они вообще смеют корчить из себя богов? Делали из Дзимвела дурака.

Он почувствовал горечь. Как ни высмеивай былое, сейчас ему стало почти больно. Он же собственными руками отправлял к ним людей. Думал, что совершает нечто благое.

Конечно, теперь он в этом тем более проблемы не видел. Теперь он сам стал таким же пожирателем душ.

Но как же неприятно чувствовать себя обманутым.

Скверные мысли, впрочем, не мешали ему внимательно слушать разоряющегося Фурундарока. Дзимвел, конечно, знал о проблеме Грибатики, о ней знают все, но… прежде он не придавал ей значения. Паргорон огромен, в нем хватает самых разных чудовищ, и Грибатика просто казалась одним из них. Чем-то вроде того же Виркордерана или кольца Терний.

И судя по всему, демолорды того же мнения. Все… кроме Фурундарока.

Интересно.

А дальше стало еще интереснее. Когда Величайший Господин выдохся, все лениво согласились, что нужно будет что-нибудь предпринять, и перешли к следующему пункту повестки.

К тому единственному демолорду, кроме Бго, что не явился на совет. Тому самому, что уже несколько лет чрезвычайно интересовал Дзимвела.

Тьянгерии.

— Когда она уже сдохнет? — снова заговорил первым Фурундарок.

— Ты сегодня что-то не в настроении, о Величайший Господин, — протянула Совита. — Поднялся не с той ноги? Выпил несвежего молока?

— Я смотрю, всем тут нравится меня дразнить, — процедил Фурундарок. — Меня что, официально назначили новым демолордским попущем? Я думал, это Таштарагис.

— Что?.. — вскинулся гигантский ледяной скелет.

— Если так пойдет и дальше, я заключу сделку с… Кристальной Тьмой, — угрожающе произнес Фурундарок. — Они бесчестные пронырливые ублюдки, но работать умеют. И с этим, думаю, помогут.

— А вот это госизмена, — спокойно сказал Корграхадраэд.

— А вы не оставляете мне выбора!

— Вернемся к вопросу о Тьянгерии, — тихо заговорила Лиу Тайн. — В ее гхьете что-нибудь изменилось с прошлого раза?

— Не-е-е-ет, — прогудело из пылающего снопа.

— Она не покидает свою башню, — произнес огромный глаз. — Уже десять лет.