— Осторожней, — сказал он, тут же исчезая.

Агип тем временем взмыл в небо. Оставаться на земле становилось опасным — слишком быстро мелькал этот новый Громила. Но крылья давали над ним преимущество — и Агип им воспользовался.

Зависнув на небольшой высоте, он выжидательно глянул на Дзимвела. Тот велел убить Рубу — значит, в нем больше нет нужды. Значит, Дзимвел знает, как поймать этого скорохода.

— Гоните его на меня, — сказал Дзимвел, устремляясь вниз.

Их стало много. Дзимвелы в небе исчезли, зато на земле их появились целые сотни. Стоя в три ряда, Дзимвелы выстроились живой цепью — и та загнулась дугой.

Агип с Рокилом сразу поняли затею. Агип сделал крутой пируэт, швыряясь огненными комьями, а Рокил приземлился на голову мертвого Рубы и саданул двумя молниями.

Они создали настоящую стену смерти. Завесу из огня и молний. Туманный силуэт мог бы ее прорвать — но не стал, потому что с другой стороны была другая стена — из мягкой плоти. К ней Громила бросился, в нее врубился — и во все стороны полетели отрубленные руки и головы.

Он рубил и кромсал, как сотня мясников разом. Но Дзимвелов не убывало. Вместо каждого погибшего тут же появлялся новый. Триста демонов облепили Громилу живым коконом — и его скорость стала бесполезна.

Хрусть — сломалась чья-то рука. Хрусть — подломились ноги. Не считаясь с потерями, Дзимвелы забили противника голыми руками — но не убили. Просто повредили ровно настолько, чтобы не мог ни драться, ни убегать.

И только после этого кольцо разомкнулось.

— Песья кровь, какой он сильный, — произнес Агип, держась за культю. — И быстрый.

Теперь стало наконец можно разглядеть этого Громилу. Он и правда оказался невелик, и напоминал скорее голема, чем живую тварь. Двуногий, двурукий, но вместо кожи — что-то вроде белой эмали, а лица нет совсем. Гладкая поверхность, на которой мерцают розовые и желтые пятнышки. Голова без шеи росла прямо из плеч, словно короткое щупальце, а руки заканчивались длинными и очень тонкими ножами.

Но если это голем, то големов Грибатика тоже может заражать. Когда-то безупречно чистую поверхность покрывали серые пятна, кожа-эмаль во многих местах растрескалась, и из нее росли гроздья уродливых грибов. Со сломанными ногами и руками, Громила сидел на земле кулем и безучастно смотрел то ли на своих победителей, то ли просто в никуда.

— Надеюсь, его можно допросить, — произнес Рокил, щупая все еще не работающее крыло.

— Добровольно он ничего не скажет, конечно, — сказал Дзимвел. — Если вообще умеет говорить. Но Яной уже ждет на мысе. Спасибо вам, дальше я сам.

— Могут прийти другие Громилы, — сказал Агип.

— Да, они наверняка уже идут. Поэтому мы уходим.

Несколько Дзимвелов подняли пленника и полетели с ним на побережье. Один остался с Агипом и Рокилом, провожая их назад, сквозь Лимбо.

— Ты же знал, что такое может случиться, — произнес Агип. — Я уверен, что ты знал.

— Предполагал, — поправил Дзимвел. — Это тоже было важно — выяснить на практике, насколько Грибатика в разных мирах хорошо сообщается друг с другом. Присылает ли подкрепление. Я уже дрался с одним Громилой, но там помощь не прислали… возможно, просто не успели, там все закончилось быстрее. Яной теперь выяснит, о чем он думает, а останки мы отдадим Мауре. А вы зайдите к Кюрдиге… только не одновременно.

— И как мне объяснить… это? — пошевелил крылом Рокил.

— Скажешь, что уснул на лету и упал. Кюрдига знает Такила и не удивится.

— Не думал, что демоны могут так легко поломаться, — заметил Рокил.

— Обычно нет, но твой брат, увы, умудряется.

Итак, этот мир называется Керильдин. Больше года ушло на то, чтобы его разыскать. Больше года Дзимвел по крупицам расшифровывал родной мир Кардаша.

Поначалу он самонадеянно полагал, что это будет несложно. Мир Кардаша не мог быть слишком далеко, раз уж Тавматург в первую очередь обратился к Лэнгу, а в конце концов — к Паргорону. Лэнг и Паргорон разделяют всего два шага, так что и мир Кардаша должен быть где-то достаточно близко.

И Кардаш сам немало рассказал о своей родине, в том числе о господствующей там магической системе. Много ли в великой круговерти миров, в которых все живущие делятся на уровни?

Оказалось, что хватает. Не на каждом шагу, не слишком часто, но подобное встречается.

Все чародеи воспринимают ауры по-своему. Одни «видят» их, как свечение или разноцветные узоры, другие «слышат», как своеобразную музыку, третьи «обоняют», ощущая ауру в виде ароматов. Есть даже те, кому нужно ауру «щупать», кто воспринимает ее лишь через прикосновения.

А есть и те, кто ауру «читает». Собственное подсознание сразу же ее расшифровывает, переводит в числа и слова. Такой подход дает меньше информации, так как упускает многие нюансы и слишком огрубляет ощущения, зато это гораздо понятнее и проще в усвоении.

И миры, где подобный подход общепринят — отнюдь не что-то уникальное.

К тому же выяснилось, что Кардаш кое в чем приврал. По мелочам, чуть-чуть, но в результате картина заметно исказилась, и его Керильдин оказался среди тех миров, что Дзимвел поначалу отбросил.

Про эльфов, например, Кардаш солгал. Они таки живут в его родном мире, хотя многочисленными их не назовешь. Солгал и о некоторых аспектах своей магии — о чем-то не упомянул, а что-то, наоборот, приукрасил.

И про луны солгал. В этом мире их оказалось не три, а четыре, а Парад Лун отмечался не ежегодно, а только раз в восемь лет, причем луны при этом вовсе не выстраивались в линию, а всего лишь оказывались в одном секторе неба, тесной группой.

Зато он не солгал в другом. Слово «керильдин» на его родном языке действительно означает попросту «мир». Так что узнать это название не помогало даже чтение мыслей — Яной ведь слышал их сразу переведенными на паргоронский.

В этом Кардашу повезло. Но вообще он очень старался скрыть, откуда он родом. Контролировал это даже в собственных мыслях, даже во снах, так что Яной и Такил очень редко улавливали что-то конкретное.

Но он не мог стереть все следы. Даже просто в разговоре иногда что-то проскальзывало — а в мыслях и во снах это случалось еще чаще. И Дзимвел бережно собирал каждую обмолвку, каждый признак, способный указать на нужный адрес.

У него с самого начала была зацепка. Кардаш всячески избегал любых имен и названий, но уж одного-то имени не назвать не мог. Собственного. Он был великим чародеем и правителем целой державы, а такому сложно оставаться незамеченным. Если есть доступ к кэ-сети и другим крупным межмировым информаториям, подобного типа отыскать нетрудно…

…Так казалось поначалу. Еще одна мелочь — произношение. Представляясь, Кардаш не солгал, он просто не смог бы этого сделать — его имя ведь назвала Матерь, — но его родной язык кардинально отличался от паргоронского. На керильдинском (в этом мире ходило единое наречие) имя «Кардаш» звучало и писалось совершенно иначе (причем вовсе не означало «побратим», да и вообще ничего не значило), так что информатории выдали Дзимвелу кучу Кардашей из разных миров, но искомого среди них не оказалось.

И так было со всеми словами. Вот хоть пресловутый напиток «шидо». Дзимвел какое-то время думал, что насчет него Кардаш тоже между делом соврал. Ан нет, в Керильдине он есть, только произносится это не «шидо», а «ш’ии́-до́», причем «ш» — щелкающая, вторая «и» — резко-ударная, «о» — тонально-мелодичная, а посередине еще и всхлипывающая пауза.

Означает это слово «шелковый ветер», и это действительно очень вкусный, бодрящий напиток.

Дзимвел отхлебнул еще. Один Дзимвел сейчас был в королевской библиотеке сияющего града Ардаэнора и читал исторические хроники, другой же сидел здесь, в портовом трактире, и расспрашивал всяких забулдыг.

Моряки — бывалые люди, и уж в чем-чем, а в географии обычно разбираются. Правда, касается это только тех стран, у которых есть выход к морю… но в Керильдине это почти все страны. Тут четыре континента, но средина крупнейшего — безжизненная пустыня, где никто не живет, второй — полярный, а два остальных так изрезаны морями и заливами, что больше похожи на архипелаги. Островов тоже полным-полно.