Даже если оставить в стороне юридические формальности и необходимость истребить заразу в сотнях миров — это требовалось еще и сделать очень быстро, причем сразу везде. Иначе она расползалась бы быстрее, чем ее истребляли.

К тому же в некоторых мирах, и в первую очередь Темных, боги не вправе действовать по своему усмотрению. А Грибатике достаточно оставить маленький кусочек, чтобы эта мировая плесень снова начала затягивать планеты.

Боги ограничивали распространение Грибатики. Ставили препоны, не давали прорывать Кромку, ограждали и защищали своих подопечных. Но как Фурундарок при всем своем космическом могуществе не мог вычистить свой гхьет до конца, так не выходило это и у богов. Грибатика просто слишком сильная, огромная и упрямая, так что пусть и трудно, пусть и с помехами, но она прорывалась во все новые миры. Проблема ширилась, а эффективное решение все не находилось.

И хотя на помощь демонов боги совсем не рассчитывали, отказываться не стал никто.

Однако они сразу предупредили, что не разрешат демонам воцариться там, где сейчас Грибатика. Что освобожденные территории не станут собственностью Паргорона. Что им не позволят забрать души тех, кого они спасут.

И Паргорон согласился, что богов порядком удивило.

— … На указанных условиях? Безвозмездно? Твои господа в самом деле согласились на такое?

— С неохотой. Но они готовы и согласны.

— … Вы не получите ничего от этой эскапады. Не пожнете ни единой души. Не получите никаких прав на очищенные миры. Вы все еще согласны?

— Да.

— … В таком случае и мы согласны. Вам разрешен доступ и свобода действий. Но только в очерченных пределах.

— Естественно.

— … Мы в свою очередь гарантируем, что ваш мир во время этой войны не тронет никто. До победы над Грибатикой Паргорон неприкосновенен.

— За это мы благодарны. Это позволит высвободить все наши наличные силы.

— … Учтите, что если ваши действия выйдут за очерченные рамки или начнут угрожать балансу, вмешательство будет немедленным.

— Мы понимаем. Сейчас наши интересы совпадают.

— … Мы будем наблюдать за соблюдением уговора.

— Конечно.

— … И помогать.

Бхульх разрывался меж двух горячих, пылких чувств. Он очень хотел пустить пыль в глаза всему Паргорону. Когда выходила замуж его дочь, свадьба была… скромной и короткой. Даже удивительно, что господин Хальтрекарок, с его-то любовью к пирам, балам и оргиям, каждый раз так комкает свои свадьбы. Он словно вовсе не видит в этом повода к торжеству, хотя свои дни рождения отмечает с таким размахом, что весь гхьет ходит ходуном.

Теперь замуж выходит не дочь, а только племянница. И не за демолорда, а всего лишь за… апостола Матери Демонов. Мазекресс очень хочет, чтобы ее любимчиков приравняли к банкирам, приравняли к нему, Бхульху, но будем уж смотреть правде в глаза — к четвертому сословию эти выскочки не принадлежат. Возможно, у них и вовсе нет будущего.

Но у этого конкретного, скорее всего, есть. Особенно теперь, когда он фактически в одиночку организовал грандиозную военную кампанию. Суть Древнейшего, какой талантливый и пронырливый юноша. Если у него все пройдет гладко — а Бхульх чувствовал, что пройдет, — его карьера пойдет в гору очень быстро.

И потолка пока не видно. Возможно, ему и правда удастся… нет, лучше не думать об этом. Рядом никого?.. Ни кэ-миало, ни ларитр… нет, все равно лучше даже не думать. Сглазит. Видит Бго, сглазит. Лучше побыстрее выдать за него Арнаху, породниться, вцепиться в него всем кланом и стать его бухгалтером.

Ради этого Бхульх и затеял свадьбу попышнее. Чтобы все видели, что этот юноша теперь часть клана. Чтобы не зарились. Когда начнется резня — а она рано или поздно начнется — Дзимвела должны обойти. В Паргороне мало настолько же толковых демонов.

И в то же время… это же расходы. Большие расходы. Условки утекают в никуда. Само мероприятие — просто кормежка куржуя деньгами.

Бхульху это причиняло почти физическую боль. Каждая эфирка, истраченная на какой-нибудь букетик или ленточку, была как серпом по яйцам.

О нем говорили, что он скуп. Это неправда. Бхульх никогда не считал себя скрягой. Просто он не любил тратиться на чепуху.

А чепуха — это все, что не приносит прибыль.

Инвестируя деньги, Бхульх не скупился. Он выдал Дзимвелу целых сто тысяч, потому что рассчитывал, что это окупится. Не все инвестиции окупаются, конечно, среди них бывают и рискованные… но рискованные в случае удачи окупаются особенно хорошо.

Свадьба — тоже инвестиция. Но не гарантирующая никаких дивидендов. Зачем вот, к примеру, подавать на банкете личинок Хлаа? Вы знаете, сколько они стоят? Почему просто не сотворить гостям хорошую еду? Это почти бесплатно.

Сам Бхульх сотворенной едой не гнушался. Разница не настолько велика.

— Сотворенную еду на свадьбе? — спросил Дзимвел. — Господин банкир, если у вас проблемы с доступом к настоящим продуктам, мои братья и сестры наловят дичи в лесах. Можно даже за Кромкой.

— Ой, какое хорошее предложение, — аж засветился Бхульх. Он либо не понял иронии, либо сделал вид. — Обязательно наловите, да побольше. Мы ее прибережем. На какой-нибудь важный случай.

— На мою свадьбу, например?

— Да… но… слушай, Дзимвел. Придет толпа народа. Всякие бездари и тунеядцы, которые ходят по свадьбам и поминкам, лишь бы пожрать на халяву.

— Господин банкир, вы пригласили на свадьбу даже демолордов. Вы собираетесь кормить их сотворенной пищей?

— Да, зря я их пригласил, — мрачно согласился Бхульх.

Он действительно разослал приглашения всем сколько-нибудь крупным фигурам. Не только демолордам, но и банкирам, баронам, вексиллариям. Даже иномирным всяким шишкам.

Понятно, что большинство на свадьбу обычной бушучки, пусть и племянницы банкира, не явится. Но кто-то все-таки может заглянуть. А из тех, что не явятся, некоторые пришлют подарки. Или поздравления — тоже хлеб.

Они хотя бы узнают, что живет на свете такой Бхульх.

А Дзимвел, просматривая банкетное меню, искоса поглядывал и на будущего тестя. Какой же он все-таки… бушук.

Он ведь совсем не беден. Он банкир. Он невероятно богат. К тому же он могущественный демон, у него вообще нет проблем с материальными благами. Как и любой бушук, он может создавать их щелчком пальцев. Не настолько легко, как Каладон с его Рукой Мастера, но может.

Но он патологически жаден.

Кажется, придется раскошелиться и самому. Дзимвелу не хотелось быть частью… этого.

— Сначала выносите сотворенные блюда, да побольше, побольше, чтобы они наелись, — наказывал Бхульх Безликим. — Набьют желудки — тогда выносите настоящее. Но понемногу. И с алкоголем так же. Сначала сотворенные вина… можно даже винные напитки.

— Винные напитки?.. — не поверил ушам Дзимвел.

— Ладно, ладно, — покосился на него Бхульх. — Все-таки племянницу замуж выдаю. Носите вино. Но тогда разбавляйте натуральное сотворенным.

— В какой пропорции? — упавшим голосом спросил Дзимвел.

— Один к одному. Одна бутылка натурального на одну бочку сотворенного. Этого хватит, чтобы почуствовать немножечко реальности.

Дзимвел мысленно добавил графу алкоголя. Придется раскошелиться еще и на него. Каладон умеет творить и еду, но она все-таки не дотягивает до стандартов демолордов.

Вообще-то, Дзимвел не видел никакой проблемы в том, чтобы оплатить свадьбу целиком. Не настолько это большие расходы. В общем-то, пары тысяч условок хватит, чтобы хорошо погулял весь высший свет Паргорона.

Но Бхульх уперся. Им овладело какое-то тупое, злое упрямство. Пополам со скряжничеством. Он заявил Дзимвелу, что они с Арнахой начинают супружескую жизнь с бессмысленных трат. Он не позволит молодым наделать ошибок и сам организует торжество.