Кардаш затрясся в беззвучном смехе. Потом он разомкнул губы и глумливо сказал:

— Клятвы!.. Разве тебе мало той, которую я уже дал? Хорошо, я поклянусь еще раз, если тебя это успокоит. Я клянусь, Яной. Клянусь, что не убью ни тебя, ни Загака, ни других апостолов. И даже того волшебника, дерущего одну из вас.

— Из вас… — повторил Яной. — Прежде ты считал себя одним из нас. Я слышал это в твоих мыслях.

— Да, было дело… — согласился Кардаш. — Прежде. Поначалу. До того, как я обнаружил, что так называемая Матерь… ПРОМЫЛА МНЕ МОЗГИ!

Он заорал это так громко, что Яной и Загак вздрогнули. А Кардаш выпалил из револьвера в потолок и крикнул:

— Я тавматург! Мне больше тысячи лет! И эти дешевые фокусы со мной не пройдут! Вы мне нравились, я даже любил вас… но это ложь! Один из вас, ха!.. Да меня от вас тошнит! Сомневаюсь, что у вас вообще есть разум. Вы все просто ее рабы, она заставила вас любить ее и друг друга. И я понимаю остальные, но ты… ты же читаешь мысли даже демолордов. Ты что, этого не знал⁈

— Конечно, знал, — сказал Яной. — Но еще я прочел, зачем это было нужно. И согласился с этим.

— Способ! — резко шагнул вперед Кардаш. — Говори.

— Ты уже держишь его в руках, — сказал Яной. — Этот револьвер.

— Что?.. — удивился Кардаш, невольно опустив взгляд.

— Это очень особенное оружие, но ты это уже и сам понял. Кроме обычных пуль там есть особенная, спрятанная в рукояти. Там есть тайничок. Если выстрелить этой пулей — ты не просто убьешь демона, но еще и заберешь себе его счет.

— Пра-а-авда?.. — хищно улыбнулся Кардаш. — А почему тогда этот способ только третий?..

— Сам подумай. Разве тебе не хотелось бы сберечь такую пулю на потом? И убить…

— Корграхадраэда, — жадно облизнулся Кардаш. — Или… Мазекресс. Да… ее. В рукояти?..

Он опустил Ключ Сквернодержца, начал ощупывать револьвер, на какую-то секунду утратил бдительность…

…И Яной прыгнул на него. Сиганул с места, оттолкнувшись от пола, с силой врезавшись головой в грудь.

…А еще мигом спустя прыгнул и Загак. Кулак врезался в скулу, когти рванули кожу, и три фархеррима покатились в клубке зубов и когтей.

— … Забери жезл!.. — крикнул Яной, выламывая Кардашу руку.

Он был слабее и мельче. Но сейчас Анахорет боролся за жизнь и дрался с остервенением бешеной росомахи.

Загак же, всегда избегавший сражений, неуклюже тузил Кардаша кулаками. Он навалился на него всей тушей и пытался добраться до Ключа Сквернодержца.

На мозаичный пол лилась кровь. Кому-то сломали крыло. Тавматург зло шипел и брыкался, смертной хваткой вцепившись в револьвер и жезл. Яной укусил его за руку, и Ключ упал, со звоном откатившись в сторону.

Но Кардаш тут же схватил Анахорета освободившейся рукой, с силой швырнул его в стеллаж, а локтем второй саданул в глаз Загаку. Тот взвыл, отшатываясь… и в живот ему вошла пуля.

Кардаш мгновенно выстрелил еще трижды. По ногам и в руку… но не в ту, где печать. Загак повалился набок — израненный, не способный двигаться.

А Кардаш прыгнул за Ключом Сквернодержца.

— Нет!.. — вскрикнул Яной, тоже летя к нему.

Вспышка. Кардаш коснулся жезла секундой раньше.

— ХАТ!

Яной отлетел назад и упал среди рухнувших стеллажей.

— П-ххх!.. — сплюнул кровью Кардаш. — Тупые ублюдки. Кто вы, а кто я.

Он посмотрел в гаснущие глаза Яноя. Тому разорвало грудь, и хотя Анахорет все еще не сдох, оставались ему считаные минуты.

— Это моя история успеха, — прошипел Кардаш. — Мой подвиг. Восхождение к подлинному величию. Ты думал, ты его испортишь⁈

Он ожесточенно пнул умирающего и плюнул на него. Потом шагнул к Загаку. Тот кое-как шевелился — и Кардаш выстрелил в него еще раз… попытался выстрелить. Револьвер просто щелкнул — патроны кончились.

Тогда Кардаш поднял жезл… подумал секунду… и опустил его. Он с сомнением покосился на Яноя и сказал:

— Не хочу проверять. Если про Глем Божана правда… ну его в бездну. Живи, Загак, ты все равно ничтожество.

Он наклонился к самому уху Загака и шепнул:

— Всегда будешь ничтожеством. Слышишь? Убогий неудачник. Если б вы остались в живых, Дзимвела я сделал бы секретарем, Яноя — фискалом, а тебя… тебя я не взял бы даже в шуты. Не люблю уродов.

И он пнул Загака тоже. А потом еще и помочился.

После этого он перезарядил револьвер из мешочка с литерой «Д», пересчитал оставшиеся патроны, зло ругнулся, тщательно обыскал труп Дзимвела, снова зло ругнулся и широким шагом ушел к дверям наверх. Там он раздраженно посмотрел на груду ключей, на секунду задумался и сказал:

— Этой херней я заниматься не стану, Принцесса.

Ключ Сквернодержца описал крутой взмах — и все четыре двери распахнулись. Кардаш фыркнул, осклабился и ушел, даже не оглянувшись.

Загак дождался, пока стихнут шаги, и с трудом приподнялся. Болело все тело, но смертельно пострадала только его гордость. Игнорируя вспышки перед глазами, он оперся на простреленную руку и поднялся. Пошатываясь и скрипя зубами при каждом шаге, Загак дохромал до Яноя и увидел, что от того осталась едва ли половина.

Но в единственном уцелевшем глазу еще светилась жизнь. Высший демон цеплялся за нее изо всех сил.

— Загак, я сейчас умру, — произнес он. — Наклонись. Коснись меня.

Загак вдруг понял, что это значит, часто-часто заморгал и торопливо протянул руку. Яной чуть приподнял свою, единственную оставшуюся, их пальцы встретились — и Загак увидел… нет, не увидел, но ощутил, что у него появилось новое Ме.

И, возможно, еще какие-то мелкие, но они меркли в сравнении с… этим.

Великим апостольским Ме.

— Мне так жаль, Яной, — отвел взгляд Загак. — Спасибо! Я назову сына в твою честь!

— Мы… апостолы… Паргорона… — прохрипел Яной, не слушая Загака. — Истинный бог… вернется… Защити… ее… от…

Его рука обмякла, а взгляд застыл. И Загак с ужасом понял, что он теперь один на этом проклятом складе. У него перебиты руки и ноги, в животе тоже пуля, и вокруг…

— [цензура] куклы! — взвыл он. — Не подходите ко мне!

Он понял, что теряет сознание. А куклы…

…Загак открыл глаза, и увидел, что ближайшая всего в пятнадцати шагах. Снова на миг закрыл…

…В десяти шагах. Снова закрыл…

…В пяти шагах. О нет…

Загак потерял сознание. На этот раз надолго. А когда опять открыл глаза…

Кукла. Голубоглазая, в милом накрахмаленном чепце и передничке на черном платье с оборочками, в лакированных туфельках.

Она стояла у него на груди, протягивая…

— А, вот о чем догадался Дзимвел, — облегченно выдохнул Загак, беря ключ. — Спасибо, куколка.

Они собирались во тьме. Жужжали и звенели, жадно таращась на круг света под фонарем. Единственное безопасное место, когда темнеет.

На этом этаже была смена дня и ночи. Очень частая и хаотичная. Когда этаж погружается во мрак, единственный способ спастись — стоять строго под фонарем. В крохотном белом пятнышке. Не отбрасывая тени.

Кюрдига терпеливо ждала. Ночь скоро закончится. В любую минуту. Следующий фонарь, который зажжется, нужно обнаружить до окончания дня — он выдаст себя красноватым свечением и чуть слышным треском.

Добежать до двери до наступления темноты невозможно. Этаж рассчитан на то, что ты пройдешь все фонари. Дважды было так, что Кюрдига оказывалась совсем рядом. Рукой подать. Но она сдерживалась — и правильно делала. Потому что следующие «дни» были совсем коротенькими.

Башня Боли не прощает тех, кто пытается сократить путь.

— Да летите под фонарь, — сказала демоница со скукой. — И горите.

Они, чем бы они ни были, ничего ей не ответили. Мелкие зверодемоны… или вообще демоникалы Тьянгерии… да, наверное, демоникалы. Часть этажа. Воплощенные злые мысли Принцессы Тьмы.

Жуткие фантомы рассеивались при свете дня, но сгорали в свете фонарей.