Дзимвел внимательно изучил четыре двери перед ним. Пометка была на четвертой — крохотная, почти неразличимая, похожая на просто случайную царапинку. Но Дзимвел лучше всех знал, как мыслит Дзимвел, так что сразу понял, кто и зачем ее оставил.

— Привет, — сказал он, поднявшись на следующий этаж. — Какая приятная встреча.

— Очень приятная, — ответил Дзимвел, поднимаясь с круглого, нагретого на солнце камня. — Никому в жизни я еще так не радовался.

Дзимвелы обнялись, словно старые друзья. Эти дни в Башне Боли сделали их чуть более автономными, поскольку здесь опыт у каждого был индивидуален, и о приключениях других Дзимвелов они узнавали лишь после их смерти.

— Нас здесь двое? — спросил пришедший Дзимвел.

— Да, — ответил поднявшийся с камня. — Трое мертвы, еще двое продолжают идти. Покуришь?

— Спасибо, с удовольствием, — сказал Дзимвел, с наслаждением затягиваясь сигарой Фурундарока. — Какой это этаж и что выше?

— Предполагаю, что четырехсотый. Выше… выше смерть.

Дзимвел рассказал, что дошел до этого этажа около полусуток назад. Судя по всему, его занесло выше всех или он шел быстрее других, потому что больше пока никого не дождался. Оказавшись на четырехсотом, он попытался идти дальше, но быстро убедился, что следующие этажи непроходимы.

— За первой дверью бездна, — сказал он. — Там нет пола, сразу за дверью пропасть, и я не нашел способа через нее перебраться, если не вернуть крыльям всю их силу. Возможно, она ведет на самое дно башни. За второй дверью сплошная твердь. Этаж замурован, нужно идти сквозь камень, а учитывая размеры этажей, я скорее сотру когти, чем проделаю такой тоннель. За третьей дверью плотоядные насекомые-демоникалы. Они кишат на полу, стенах и в воздухе — и сразу повалили на лестницу, едва я открыл дверь. Бронежилет не помогает, они слишком малы. Подозреваю, что это кусочек Кхатаркаданна. Я спасся только благодаря подарку мэтра Дегатти — освященная соль их отпугнула.

— Что за четвертой? — спросил Дзимвел.

— Худшее из всех. Аз-Забания, один из пламенных ангелов Джанны, все там залил благодатным огнем. Он в безумном гневе, ненавидит любую скверну и убивает каждого, кто переступает порог. Возможно, Агип сумеет с ним договориться, но меня он слушать не стал, если вообще способен слышать.

— Понятно, — кивнул Дзимвел. — Подозреваю, что даже если мы каким-то образом сумеем пройти через один из этих этажей, впереди нас ждет еще десять с аналогичными или даже худшими препятствиями.

— Я пришел к тому же выводу.

Было очень непривычно говорить с самим собой вот так. Дзимвелы и прежде постоянно общались, но именно как с самим собой, это просто помогало думать. Сейчас же они в самом деле обменивались информацией, воспринимая друг друга как своего рода братьев-близнецов.

— Поступим так, — решил Дзимвел. — Сейчас, когда нас двое, один может безопасно вздремнуть.

— Я тоже об этом подумал, — согласился второй Дзимвел. — Я долго отдыхал на этом этаже. Ложись ты, я постерегу.

Демоны не нуждаются во сне. Вряд ли хоть кто-то из апостолов спал за эти дни в Башне Боли. Им просто было не до того.

Кроме Дзимвела. Вот он время от времени засыпал. Ненадолго, урывками, очень осторожно и не ради самого сна.

Сейчас они не сказали об этом вслух, потому что Тьянгерия слышит, но едва Дзимвел улегся на голую землю и закрыл глаза, как провалился в сон и перед ним появился Такил.

Тот выглядел ужасно усталым.

— Ты же только что… — начал он. — А, это другой. Слушай, так непривычно говорить с тобой, как с разными демонами.

— Что тебе сказал другой я? — тут же спросил Дзимвел.

— У него все хорошо, он объединился с Кассакиджей.

— Это чудесная новость, — порадовался Дзимвел. — Как поживает Тьянгерия?

— Я не могу ее уложить, — посетовал Такил. — Я очень стараюсь. Но она знает про меня и сопротивляется. Прости, Дзимвел. Мне нужно быть осторожным, иначе она меня сожрет.

Дзимвел задумался. Причиной, по которой он выдал Рокила за Такила, было в первую очередь именно это. Чтобы в случае провала изначального плана Тьянгерия думала, что поймала в том числе и Такила. Чтобы расслабилась. Чтобы позволила усыпить себя хотя бы на секунду.

Сейчас, когда она тяжело ранена, она, вообще-то, любит спать…

И она спала, когда фархерримы входили в Башню Боли. Такил следил за этим и сообщил Дзимвелу, как только это случилось. Он должен был оставаться снаружи и мешать Принцессе Тьмы проснуться.

Но она все равно проснулась, едва они оказались внутри. Из-за предупреждения Сорокопута она ждала именно Такила — и была к нему готова. Именно Сорокопут и его неожиданная дружба с Тьянгерией стали тем фактором, который Дзимвел не сумел предвидеть.

И из-за этого же Такил не мог теперь дотянуться сквозь Сон и снять завесу, которая лишает пленников демонической силы.

— Я понял тебя, — потер лицо Дзимвел. — Продолжай попытки. Сейчас все зависит от тебя.

— Я продолжаю, продолжаю… — упавшим голосом сказал Такил. — Я стараюсь, но… так. Что-то не так. Снаружи сильно шумят. Вокруг пахнет кровью. И лес горит!..

— Суть Древнейшего, — сказал Дзимвел, открывая глаза.

— Что ты видел? — спросил второй Дзимвел. — Тебе приснился кошмар?

— Да, мне приснилось, что все плохо.

Гуреб ак-Трума шагал весь день, притомился и немного, кажется, заплутал. Местность вокруг была незнакомая, начинало темнеть и под ложечкой сосало от голода.

Впереди, к счастью, показался перекресток и придорожная харчевня. Очень своевременно. Гуреб прибавил шаг и через пару минут открывал зеленую дверь, над которой висела вывеска с щурящейся лисой, держащей в пасти связку сосисок.

— Добро пожаловать в «Хитрую лису», — сказала трактирщица, добродушно глядя на Гуреба. — Поздновато для прогулок. Эни, ну-ка, подай гостю горячее, что сидишь?

Девчонка-подросток, явная дочь хозяйки, брякнула перед ним миску с дымящимся жарким, и Гуреб принялся жадно его уписывать. Трактирщица, крупная и пышнотелая дама с крохотными усиками, оперла на стойку руки-окорока и принялась расспрашивать, кто Гуреб такой, куда держит путь.

Отвечал тот скупо, больше внимания уделяя жаркому. Баранина оказалась отменной, а голод — лучшая приправа на свете, так что миска опустела всего за пару минут, и Гуреб постучал о стойку монетой, прося добавки.

— Кушайте, кушайте, — любезно ответила хозяйка. — У нас сейчас с гостями-та не густо, но уж если кто зашел — накормим от души.

Вторую порцию Гуреб ел медленней, уже с любопытством оглядываясь по сторонам. В харчевне и впрямь кроме него никого не было, хотя час еще не ночной. Он охотно выпил налитого трактирщицей эля и уже сам принялся расспрашивать, что вокруг за местность, что за люди тут живут.

— А все как везде, — охотно отвечала трактирщица. — Ты с какой стороны пришел-та, милый?.. С востока?.. Ну вот, значит, на востоке-та как раз ничего и нет, лес один. Зато на запад пойдешь — так деревня Кучки, а на юг пойдешь — так деревня Холмистое, а на север — так деревня Укромное. Ты куда путь держишь-та?

Гуреб невнятно что-то пробормотал. Да, он сильно сбился с пути. Эти названия ему ничего не говорили.

Но, возможно, оно и к лучшему. Наверняка в этих деревнях найдутся желающие купить самые дешевые в мире капли от всех болезней доктор-профессора Укрюмта (патент взят). Он тут же, кстати, выложил свой товар на стойку и принялся объяснять трактирщице, какое это чудодейственное средство. Та с интересом выслушала и тут же предложила за один такой пузырек бесплатный ночлег, да еще с завтраком.

— А у нас много кому такое нужно-та, — сказала она. — Полно и хворых, и недужных, и каких хочешь. Говоришь, от любой болезни капли-та? И от чахотки?

— И от чахотки, и от скарлатины, и от коклюша, и от кори, — кивнул Гуреб.

— Ой, какое хорошее средство, — порадовалась трактирщица. — Ты, милый, кушай-кушай. Это за счет заведения.