Из-за облаков снова выглянуло солнце, и в его лучах засверкало море. Дети радостно загомонили, и Рокил на них шикнул. Перед глазами мерцали блики — свет пробивался сквозь листву. Потом деревья раздались, расступились, люди вышли на песчаный пляж… но мерцание не исчезло.

Рокил похолодел. Приближается. Приступ подступает. Только не сейчас.

Теперь и в ушах зашумело. Звуки прибоя… нет, море шумит не так сильно.

Но корабль уже виден. Прекрасная двухмачтовая шхуна, словно парящая над волнами. Шлюпка должна ждать в условленном месте. Даже если Рокил сейчас упадет…

— Если я упаду, поверните мне голову набок и ничего не суйте в рот, — нехотя сказал он. — А сами идите к воде. Там вас ждут.

— Упадешь?.. — не понял глава семьи.

Рокил открыл рот, но ответить не успел. Они обогнули дюну и увидели шлюпку — а рядом мертвого матроса.

Над трупом стояли четверо. Три человека и развраг. Похожий на изуродованного гохеррима демон обернулся и с интересом посмотрел на группу.

— Вот кого он тут ждал, — сказал один из людей. — Я же говорил, господин Муродил. Он еретик, его давно надо было…

Он не договорил. Из горла вырос оперенный стержень. Рокил выпустил арбалет и бросил:

— Бегите.

Дважды просить не пришлось. Женщина закричала, мужчина подхватил младшего ребенка, и все побежали назад. Патрульные схватились за оружие, развраг потянул из ножен зазубренный, покрытый будто ржавчиной меч.

А Рокил шагнул к шлюпке, доставая кинжал.

Перед глазами плыли круги. Перезарядить арбалет не успеть. Двоих патрульных он бы не испугался, но демон… кажется, ему конец.

А развраг пихнул ногой мертвого человечка, поглядел на удирающих, расхохотался и вложил в рот два пальца. Раздался оглушительный свист, и из леса вылетел паргоронский пес. Огромный, слюнявый зверь бросился наперерез, и беглецы завопили, зажатые меж двух смертей.

Кинжал выпал из пальцев. Приступ начался, и Рокил уже не слышал, как кричат дети, как страшно лает паргоронский пес, как глумливо говорит что-то развраг… тело изгибалось в судорогах, пальцы исступленно скребли песок…

…Муродил подошел к упавшему леснику. Сахарок глухо рычал, готовый броситься, но развраг пока не давал команды. Сначала надо допросить, да и взять лучше живыми. Сдать душебоям или отдать под жреческий суд.

Иначе вместо семи условок будет просто семь туш.

Хотя лесника можно и скормить псу. Какая наглая скотина. Муродил таких терпеть не мог. Кусает руку кормящую, бешеный ублюдок.

Паргорон дал ему все — и заберет тоже все.

К тому же лесник все равно сейчас сдохнет. Кретин ухитрился упасть на собственный кинжал… какой острый. Освященный, что ли?..

Муродил зашипел, отдергивая руку. Надо же, авальская работа. Гнусный предатель… интересно, давно он работает на врага? Сколько душ из-за него потеряно?

Убить его?.. Или просто подождать, пока истечет кровью?

А прочую скотину можно никуда и не вести. Возни больше. Пусть лучше Сахарок поиграет, погоняет дичь. Ему полезно, а то он заскучал в последнее время. На одних-то козлах.

— Эй!.. — раздался сверху крик. — Эй, вы не видели моего… брата…

Мигом спустя в Муродила что-то врезалось. Развраг покатился кубарем, сжимая меч, вскочил, замахнулся, но тут же снова был отброшен. В грудь вонзились когти, горло полоснули как ножами. Меч во что-то вонзился, донесся бешеный рык Сахарка… а потом визг боли и жалобный скулеж…

…Перед глазами забрезжил свет. Приступ подошел к концу. Рокил с великим удивлением обнаружил, что все еще жив. Кто-то помог ему подняться, он с трудом рассмотрел свою группу… тоже все еще живую. И услышал голос… очень знакомый и очень сердитый голос.

— … Возмутительно, правда? — говорил кто-то. — Этих разврагов надо заставлять маршировать с утра до вечера. Чтобы у них не было времени на всякую ерунду. А вы садитесь и плывите, куда вы там плыли.

— Господин!..

— Я считаю, что каждый человек свободен гулять там, где пожелает. Да. Я сам постоянно сталкиваюсь с ужасными ограничениями свободы. Не лезь в джунгли, Такил, оно тебя сожрет, Такил!.. Да вовсе и не сожрало. А рука отросла за день. Не о чем переживать. Ну, в добрый путь.

Послышался шорох, как будто что-то волочили по песку. Рокил с трудом поднял голову и увидел лодку, которую сталкивал в воду крылатый рыжий демон. Двое патрульных смотрели на это с каменными лицами.

Рядом лежал развраг с разорванным горлом и вываленными наружу кишками. Паргоронский пес прижался к земле и затравленно рычал, не смея напасть на высшего демона. На боку у него была такая рана, словно со всей силы пнули когтистой ступней.

Убрались патрульные еще до того, как Рокил поднялся на ноги. Такил смотрел вслед шлюпке, а сидящие там дети махали ему руками.

— Что… что ты сделал?.. — спросил Рокил, щупая бок.

Пальцы стали липкими. Рокил опустил взгляд и увидел кровь. То ли упал на собственный кинжал, то ли его проткнули…

— Проводил твоих друзей, — ответил Такил. — Они сказали, что плывут в гости к родне, а тебя наняли проводником. Знаешь, Рокил, ты очень доверчивый.

— По… почему?..

— Ну это же явно еретики. Они бегут от нашего гнета. А ты им поверил.

— А ты… нет?..

— Рокил, я не такой доверчивый, как ты. Смотри, это же корабль авальского братства. А ты ранен, тебе известно? Ты такой невнимательный. Я думаю, нам надо поспешить. Ты же закончил свои дела?

— Да… — снова начал проваливаться в забытие Рокил.

— Отлично, пойдем.

Рокил хотел сказать, что не хочет, хотел закричать, оттолкнуть брата… но перед глазами потемнело. Такил то ли накинул ему на голову мешок, то ли просто наступила ночь…

— Эй, собачка!.. — еще услышал Рокил, теряя сознание. — Ко мне, ко мне!.. Как тебя зовут?.. неважно, будешь Пончиком!

Дзимвел прицелился в Дзимвела. Револьвер отрывисто гавкнул, пуля пронзила грудь — и Дзимвел упал. Рана дымилась так, будто в нее сунули факел.

Через пару секунд Дзимвел испустил дух. Другой Дзимвел взвесил оружие на руке. Очень, очень опасная штука. Изделие не смертных, и не Каладона, а бушуков. Зачарованный, очень хороший револьвер, способный убивать демонов… правда, только в руках других демонов. Выстрели из него человек — ничего не случится… ну кроме дырки, но она быстро зарастет.

А тут вон оно как.

От Дзимвела отделился другой Дзимвел — и у него в руках тоже был револьвер. Он вскинул его к глазам и выстрелил в первого Дзимвела. Пуля снова пробила грудь… но Дзимвел не упал. Пуля просто пробила грудь — и рана уже срасталась.

Увы. Копия не стала настолько же мощным оружием. Обычная пукалка. Смертного убьет, конечно, но смертного можно убить и ударом кулака. А против демонов бесполезно.

Жаль. Но оно в этот раз хотя бы скопировалось. Прежде не получалось и этого, все новые Дзимвелы появлялись безоружными. Значит, с этим револьвером он сроднился уже настолько, что воспринимает как неотъемлемую часть себя. Возможно, если привыкнуть к нему еще сильнее, он будет копироваться уже безупречно, со всеми своими свойствами.

Тогда Дзимвел будет вооружен всегда.

Револьвер ему подарила Арнаха. Выпросила у дядюшки. Дзимвел обмолвился, что его семью ожидают неприятности, и Арнаха очень забеспокоилась.

— … Вот, это тебе, — пряча взгляд, сказала она тогда.

— Что это? — спросил Дзимвел, разворачивая сверток.

Револьвер был очень красив. Ручная работа, посеребренный, с резной вязью на рукояти. Настоящее произведение искусства. Незаряженный — пули предполагалось создавать темным творением. Со скрытием ауры — непосвященному кажется самым обычным оружием.

Дзимвел сразу понял, насколько это ценный артефакт, и чего стоило Арнахе его заполучить.

Она вложила револьвер ему в руки и на секунду задержала пальцы поверх ладоней. Нежно погладила, глядя теперь Дзимвелу прямо в глаза.