Что ж, Загак усердно работал на нее в том числе и ради этого. Он всегда держал в уме, что нужно иметь высокого покровителя, который избавит от общей участи. Все самые умные себе таких нашли — Гиздор надежно спрятался у Совиты, Дзимвела пригреет Корграхадраэд или Фурундарок, Отшельница легла под смертного хахаля… хотя это вряд ли ее защитит, если ларитры о ней вспомнят.

— Но кроме шести видов есть же еще и вайли… — натянуто улыбнулся Загак. — И всякие иззакромчики вроде барона Пазузу… Некоторые возвысившиеся низшие вроде Верховного Лекаря…

— И он очень ценный член нашего общества, — согласилась Лиу Тайн. — Но он заслужил свое положение своими делами, а не просто получил его, удачно родившись. Что же до вайли, то вносимым ими разладом можно пренебречь, поскольку их не так уж много, они стерильны и являются по сути промежуточным вариантом все тех же проверенных тысячелетиями шести видов.

Загак выцепил слово «стерильны». Оно было произнесено с легчайшим нажимом и явно показывало, что прежде всего тревожит Лиу Тайн. Конечно, фархерримы не представляют угрозы, пока их всего несколько сотен… но всего за пару веков их может стать гораздо больше. По меркам других высших демонов они плодятся с фантастической скоростью. В то же время ларитры — обреченный на вымирание вид, без надежды на хотя бы восстановление изначальной популяции.

И Лиу Тайн собирается потушить пожар до того, как он разгорится.

— Что я должен сделать? — охрипшим голосом спросил Загак.

— Ничего особенного, — сказала Лиу Тайн, перебирая бумаги, на которых не было записей. — Башня Боли — опасное место, выжить там непросто даже демону. Вряд ли там уцелеют многие. Я не удивлюсь, если живым выйдет только один. Никто не удивится.

— А что скажут на этот счет другие фархерримы? Ну… когда выйдет только один.

— Ничего не скажут. Все это уже не будет иметь значения.

Ну вот, почти прямым текстом. Умрут все, кроме одного. Этого одного сделают демолордом. Лиу Тайн предлагает стать этим счастливчиком ему, Загаку.

Загак заколебался. Это было чересчур. Дело не в том, что у него вдруг проснулась совесть — он просто не поверил в такую щедрость. Это слишком много, а задача чересчур сложная. Причем если у него получится… кому тогда будет нужен Загак?

С чего ларитрам выполнять обещание?

Загак задумался. Попытался представить мир, в котором будет единственным фархерримом… и испытал щемящее чувство. Это почему-то оказалось неприятным.

А что с его семьей?.. Гална и Диона?.. и еще Алион… нет, Диомей!..

Они с Галной постоянно спорили насчет имени.

— А тот единственный, что выживет… — забормотал он. — Может ли он… остаться женатым демоном… при живых детях?..

— Семейные связи только отягощают хорошего работника, — ровным голосом произнесла Лиу Тайн.

Понятно. Все очень плохо.

Но отказать нельзя. Не напрямую. Он слишком глубоко увяз. Если сейчас открыто отойти от ларитр — он лишится их поддержки и получит уйму неприятностей. Его могут попросту устранить.

Скорее всего, он даже не выйдет из этого кабинета.

— Это… очень щедрое предложение, — каким-то чужим голосом пискнул он. — Но… я даже не апостол. Мое Ме очень хорошее, но в драке бесполезное. Если дойдет до… худшего… что я смогу? Даже если вы дадите мне ведро ларитрина… нет-нет, я его не прошу!.. что мне с него проку? Я все равно буду один против четырнадцати.

— Ты будешь не один, — ответила Лиу Тайн. — Вот, держи это.

В ее руках появилась алая сургучная печать. Но Лиу Тайн не вручила ее Загаку, а положила на край стола и снова занялась бумагами.

Загак внимательно ее осмотрел. То была типовая демоническая печать — с кругом призыва, внутри которого орнаментальным паргоронским были вырезаны имя, слово и прозвище. Вкупе с запечатленным на ней правом печать давала возможность в любой момент вызвать…

— Возьми-возьми, — рассеянно сказала Лиу Тайн.

Загак нервно улыбнулся. Если он откажет Клубящемуся Сумраку… он просто умрет тоже. Скорее всего — здесь и сейчас.

Следует согласиться. Может, он что-нибудь придумает позже. Или Дзимвел. Или…

…Он схватил печать, как ядовитую, готовую к броску змею… и та вспыхнула! Растеклась по ладони, заставив издать крик боли, и втекла под кожу! Мерцая кроваво-красным, она осталась внутри, и Загак растерянно на нее уставился.

— Никто другой ее не увидит, — заверила Лиу Тайн. — Знание о ней будет запечатано в твоей голове, так что даже Яной твоих мыслей не прочтет. В час нужды просто порань ладонь — и печать выйдет вместе с кровью. А вместе с ней появится моя дочь — и все будет сделано.

Загак почтительно поклонился. Он все еще сомневался, не прикончит ли Дорче Лояр и его вместе с остальными апостолами, но спрашивать о таком было глупо. Он поклонился еще раз и попятился к двери.

В конце концов, он может просто не использовать печать. У него еще есть время все как следует обдумать. Можно признаться Дзимвелу, сделать вид, что просто притворился принимающим предложение…

— Ах да, забыла сказать, — произнесла Лиу Тайн, когда Загак уже переступил порог. — Если выйдешь из Башни Боли, не использовав печать, она тебя убьет. Если не войдешь в Башню Боли вместе с остальными, она тебя убьет. Если расскажешь о ней кому-то, она тебя убьет. До свидания, Загак.

Дзимвел стоял на вершине штабората, сложив на груди руки. На поясе висел револьвер Бхульха, на запястьях — защитные наручи, а рога прикрывала необычная, очень высокая шапка с мерцающим символом в центре. Вокруг на десятки кульмин простирались джунгли, а на самом горизонте виднелась прогалина — Урочище Теней.

Отсюда она казалась совсем крохотной.

— Отсюда она кажется совсем крохотной, — раздался приятный мягкий голос. — Тебе известно, что эта территория уже не входит в обитель Мазекресс?

Дзимвел неторопливо обернулся. Дорче Лояр стояла прямо на воздухе, чуть склонив голову набок. Она пока не двигалась, глядя на Дзимвела с хорошо имитированным любопытством. Тот молча ждал.

— Значит, известно, — произнесла Охотница. — Симпатичная шапка, но тебе не идет. Ты похож на гнома-переростка. Но раз ты напялил на себя эти штуки, то ждал меня?

— Возможно, — сказал Дзимвел. — А возможно, я просто тут прогуливаюсь. С любимыми игрушками. А ты здесь какими судьбами?

— Я тоже люблю погулять с любимыми игрушками, — сказала Дорче Лояр. — Но Дзимвел, я думала, ты умный. А это… признаться, я разочарована.

И однако она все еще не нападала. Дзимвел тоже не шевелился, рука не тянулась к револьверу, а символ на шапке мерцал еле-еле.

— У нас есть к тебе деловое предложение, — сказала Дорче Лояр. — Полагаю, ты уже понял, что будет в случае отказа.

— Ты объяснила это доходчиво, — кивнул Дзимвел. — Целых пятьдесят раз.

— Всего пятьдесят раз, — поправила Дорче Лояр. — Это жалкие десять процентов твоих возможностей. Просто небольшой предупредительный штраф, чтобы сделать тебя сговорчивей.

— Я слушаю, — спокойно произнес Дзимвел.

— Ты сам все понимаешь. Ты нас устраиваешь в качестве демолорда. Ты уж точно будешь полезней Принцессы Тьмы. Мы не станем возражать, если ты заберешь ее счет, и даже посодействуем тебе в этом. Но при двух условиях, и ты их знаешь.

— Остаться последним фархерримом, — немного устало сказал Дзимвел. — Из башни должен выйти только я, а что случится после этого — меня не касается. Я правильно понимаю, что операцию «Полночь» возглавляешь ты?

— Да, — не стала скрывать Дорче Лояр.

— Так я и думал. А второе условие?.. подчиниться вам?.. ларитрам?..

— Ты все правильно понимаешь. В противном случае мы не сможем гарантировать твою безопасность.