Дзимвел уже понял, что их не отпустят так легко. Матерь Демонов слишком много в них вложила. Каждый фархеррим, а особенно апостол — это ходячий капитал, множество условок. Паргорон не позволит им просто уйти подобру-поздорову.

Кристальная Тьма отпала сразу же. У фархерримов не будет связи с их Древом Жизни, и они рано или поздно вымрут. Чьян-чингху гораздо сильнее зависимы от своей Матери Демонов, чем паргоронцы. Хотя у них она — растение, и либо вовсе неразумна, либо общение с ней затруднено.

Сразу отпадали и миры-воздаяты вроде Ада. Там… тесно. Каждый демон — часть адского механизма, каждый при деле и встроиться сложно. Конечно, всяких импов там пруд-пруди, и несколько сотен новых адские жернова перемелют и не заметят.

Но ведь фархерримы не импы. Мелкими прислужниками они могут быть и в Паргороне.

Дзимвел поймал себя на мысли, как сильно его держит инстинкт защиты своих. Сейчас, когда он знает, что их всех могут прихлопнуть, он только об этом и думает.

Дело в нем самом? Или это Матерь отняла у своих детей часть свободы воли? Внушила им потребность во взаимовыручке?

Она что, в самом деле пыталась создать этаких темных ангелов? Или так просто получилось, потому что она хотела, чтобы ее очередные дети сумели выжить?

Возможно, если остальные все-таки погибнут, а Дзимвел останется единственным, он освободится от этого чувства. И получит то, что обещал Корграхадраэд. Станет пусть не демолордом, но очень к этому близок. Вице-королем Легационита или чего-нибудь такого же значения.

Да, это было бы не так уж плохо…

— Как дела, Пресвитер? — раздался ровный голос. — Кажется, ты неплохо проводишь время.

Дзимвел склонился в поклоне. Девушка в металлических очках выглядела на этом шабаше посторонней, она бы лучше смотрелась в какой-нибудь кофейне, казалась молодой учительницей или библиотекарем. Но то была Дорче Лояр, дочь самой Лиу Тайн. Бесформенное дымное чудовище, прячущееся под иллюзорной личиной.

— Все хорошо, наслаждаюсь вечером, — склонил голову Дзимвел. — Благодарю, что доверили вас сопровождать, госпожа.

Дорче Лояр сделала книксен. Выверенный, отточенный, образцовый книксен. Его можно было поместить в палату мер и весов, чтобы по этому шаблону сверяли другие книксены.

Правда, он странно смотрелся в брючном костюме.

— Начинаются танцы, — оповестила Дорче Лояр. — Мне нужен партнер.

Выбора она не предоставляла. Тонкие пальцы коснулись ладони Дзимвела, и тот чуть вскинул руку, ведя партнершу в центр зала. Там и в самом деле собирались те демоны, что могли танцевать. Более-менее человекоподобные и не слишком чуждые умственно.

Заиграла и музыка. Оркестр, состоящий сплошь из Первоначальных. Аристократы Дома Порядка проходят столь же разностороннее обучение, что гохерримы, и обязаны быть хороши абсолютно во всем. Живые звуки изливались из их инструментов, наполняя зал мелодией, обволакивая каждого демона. Пары закружились в вальсе, и стоящий среди зрителей Дзимвел отметил, что танцует он совсем недурно.

Хотя Дорче Лояр безусловно уступает. Охотнице восемнадцать тысяч лет и все, что могло ей зачем-либо понадобиться, она за эти годы довела до идеала. Каждое движение, каждое па совершалось как по учебнику. Даже улыбалась она так, словно годами тренировала улыбку перед зеркалом.

Среди танцующих Дзимвел заметил герцога Мухске — с той черной лисой, что тоже явилась из Накшараппы. Заметил и Кагена — к своему великому удивлению. Оказалось, что Паргоронский Купец прекрасно вальсирует, хотя и стал вчетверо выше, чтобы сравняться с партнершей — леди-демоном из Дома Дерева.

Он странно теперь смотрелся. Непривычно. К тому же явно пытался прямо во время танца заключить очередную сделку, что раздражало его даму. Капризница Ранья, владычица клана ночных сидов, скучающе зевала, пока Каген увещевал «обменяться тенями». Предлагал ключ от тюремного анклава, в котором король Оберон заключил могущественных созданий, способных усилить армию Капризницы, а взамен просил всего лишь заброшенную крепость на границе с Домом Хаоса. Ту, что прежде Дому Хаоса и принадлежала, но после долгой кровопролитной войны перешла к Дому Дерева и расширила владения Капризницы.

— А, это та, где остался сердечник того существа? — звонко рассмеялась демоница. — Оставь себе свой ключ, Купец. Я не стану будить тех, кого лучше оставить в покое.

— Все-таки подумай, — желчно проскрипел бушук. — Цена отличная. Но я открыт для торга…

Дзимвел уловил только часть разговора, дальше поток вальса унес их с Дорче Лояр дальше. Ларитра тоже услышала эти слова, потому что сказала:

— Все-таки Каген немного ограничен. Его интересует исключительно прибыль.

— Недаром его имя означает «Жадный», — согласился Дзимвел.

— Да, это забавно, — улыбнулась Дорче Лояр легкой, чуть ироничной улыбкой. — Кстати, известно ли тебе, что означает имя «Дзимвел»?

— «Счастливец».

— Если быть точным — «Не знающий горя». Но твой вариант короче — и он тебе очень подходит. Тебе известно, отчего именно тебя я выбрала в качестве сопровождающего?

— Я полагал, что меня порекомендовали Темный Господин и Матерь Демонов.

— Это так. Но окончательный выбор был за демолордами. И Купец избрал Болезнетворного, а я — тебя. Почему, как ты думаешь?

— Предполагаю, что дело в моем шарме, — чуть улыбнулся Дзимвел.

Немного самоиронии — разрядить обстановку. Но Дорче Лояр не поддержала шутку. Напротив, пристально посмотрела Дзимвелу в глаза и сказала:

— Ты иронизируешь над самим собой, поскольку считаешь, что выбор был формален, и я просто согласилась на того, кого мне предложили. Но дело действительно… не в шарме, конечно, у меня не было прежде возможности его оценить. Просто ты мне интересен, Пресвитер.

Танцующие вокруг пары куда-то исчезли. Растворились в тумане. Остались только Дзимвел и его рука на гибкой талии. Другую сжимала юная красавица… и в ее глазах он правда видел неподдельный интерес.

И в ауре тоже.

Дзимвел напомнил себе, что перед ним ларитра. Ларитры не испытывают чувств. Не в привычном для людей и фархерримов понимании. За этими теплыми очами холодный расчетливый дым, ожившее божественное дыхание.

Но ларитры превосходно умеют любые чувства имитировать. Именно они в Паргороне занимаются такими вещами, как шпионаж и дипломатия. Ларитры с легкостью выдают себя за кого угодно и предстают такими, какими их желают видеть.

И раз Дорче Лояр имитирует для Дзимвела симпатию, хотя прекрасно понимает, что обмануть не сумеет, что он осведомлен о ее сущности… значит, она и впрямь заинтересована. В смысле не чувств, но доводов разума.

Дорче Лояр изъясняется на понятном Дзимвелу языке эмоций. Так думают ларитры.

Эти мысли промелькнули за одно мгновение. Потом Дзимвел улыбнулся и сказал:

— Любой был бы польщен вниманием со стороны самой Охотницы.

— Но не ты, — улыбнулась и Дорче Лояр. — Ты настороже.

— Сложно ожидать иного, помня о недружелюбности ларитр по отношению к моей породе.

— В основном это исходит от матушки, — спокойно произнесла девушка-демолорд. — Она полагает вас потенциально опасными. Но мы не во всем сходимся во мнениях.

— Не думал, что Дыхание Древнейшего может испытывать растерянность… в лицах.

— Осторожнее, Пресвитер, — чуть сжала его пальцы Дорче Лояр. — Мы не единое существо со множеством тел, как некоторые думают. Каждая из нас действительно индивидуальна. Просто может такой перестать быть. Хотя тебе, возможно, не понять.

Дзимвел на мгновение запнулся. Он действительно полагал, что ларитры одного колена — это примерно как он сам и его копии. Только как если бы каждый Дзимвел существовал постоянно, имея при этом собственное имя и внешность.

— Но в чем-то ты и впрямь похож на нас, — произнесла Дорче Лояр. — Хотя и имеешь лишь одну личность. Но этого достаточно, если она мне по душе.

Дзимвел продолжал танцевать. Другие Дзимвелы разносили напитки. Один стоял неподалеку от беседующих Нуннга и Михрюта, но сейчас не слышал, о чем переговариваются великие демоны. Все Дзимвелы напряженно размышляли.