Это и правда напоминало сказку про Али-Бабу. Двери не открывались, а над ними висела одна и та же надпись: «Скажи пароль».

Конечно, первым делом Лахджа сказала слово «пароль». И на паргоронском, и на парифатском, и на финском, и на английском. Ну так, на всякий случай — вдруг это глупая детская подколка от демолорда-ребенка?

Потом она попробовала «сезам» — опять же на всякий случай. Испытала все известные ей сказочные пароли. Ни на один двери не отреагировали, и теперь Лахджа обыскивает сундуки в поисках подсказки.

Очень быстро и очень нервно, потому что в любую из дверей в любой момент может войти хромой выродок, который в лучшем случае ее просто заколет.

Она распахнула очередной сундук… и отпрыгнула. Крышка оказалась зубастой! Из днища вылезла пара кривых узловатых ног, по бокам вспухли могучие ручищи, и сундук-оборотень бросился на Лахджу, громко клацая крышкой!

Ну конечно, это не мог быть просто поиск пароля.

Лахджа поднырнула под оживший сундук, а потом резко распрямилась, толкнув его крыльями и заставив потерять равновесие. Выскользнув с другой стороны, она дернула крышку на себя, ломая петли. Монстр почти жалобно заскрипел, теряя верхнюю «челюсть», а потом… рассыпался.

Из груды щепок выкатился белый шарик. Лахджа подобрала его и увидела внутри букву «а». Первая часть подсказки, если только она что-то в этом понимает.

— Два вопроса, — сказала Лахджа, поднимая голову кверху. — Первый — сколько всего букв? Второй — обязательно ли собирать все шарики или разрешено догадаться раньше?

Ответа не было.

Что ж. Значит, надо побыстрее открыть все сундуки и спровоцировать всех мимиков. Только лучше по очереди, а то с толпой будет сложно. Могут и сожрать.

Проблема в том, что пещера громадная.

Все этажи Башни Боли площадью примерно квадратный километр. Одни кажутся больше, потому что вместо стен у них «телеэкраны», которые создают эффект открытого пространства, другие меньше, потому что загромождены разными декорациями, но площадь у всех одна и та же, в этом Лахджа уже убедилась. И сокровищница таких размеров… сколько всего здесь сундуков?

Много. Слишком много. Лахджа нашла еще двоих мимиков и успешно с ними разобралась, но буква вылетела только из одного.

— О нет, тут еще и пустые есть! — закатила глаза она.

Ладно, теперь у нее две буквы: «а» и «о». Что это может быть?

— Это «пароль», да?.. — снова подняла голову Лахджа. — Это же слово «пароль»? Ты даже не пытаешься сделать настоящую головоломку. Ты просто хочешь меня помурыжить. Ладно, ладно, я поищу еще, раз нужны все блеваные шары.

Она расправилась с еще двумя мимиками, и стала обладательницей третьей буквы.

«Т».

Ладно, это не «пароль». И теперь даже как-то стыдно.

— А… о… т… — протянула Лахджа. — Тоа… атом… атом?..

Нет. Слишком коротко и не в тему. Надо найти еще букву, по трем вряд ли удастся угадать.

Четвертой буквой оказалась «н».

— Талон! — крикнула Лахджа, глядя на двери.

Интересно, насколько близко надо к ним стоять?

Хлопнула дверь. Что, «талон»?..

Нет, кто-то вошел. Лахджа метнулась за ближайший сундук.

Твою мать. Догнал.

Пока Клюзерштатен шагал среди золотых монет, с интересом разглядывая трупы мимиков, Лахджа думала, не предложить ли ему поразгадывать вместе. Он обожает загадки. Ради такого он, пожалуй, даже отсрочит расправу над ней.

Нет, конечно, надеяться на это нельзя. Но и вечно прятаться не выйдет. Они теперь заперты вместе, и двери не откроются, пока один из них не назовет пароль… а четырех букв явно мало.

— Тонна!.. — шепнула она наудачу. — Антоним!..

Перкеле. Зря она это. Клюзерштатен сразу осекся и легонько улыбнулся, хотя стоял от нее метрах в двухстах.

— Мы не договорили! — воскликнул он, поворачиваясь прямо к сундуку Лахджи.

Лахджа замерла. Чуть высунувшись из-за крышки, она не отрывала взгляда от трости-шпаги. Клюзерштатен пощелкивал ее замком на ходу — клац-клац, клац-клац.

— Что тут за загадка? — деловито спросил он, погладив бородку.

— Угадайка! — подала голос Лахджа, готовая метнуться за другой сундук. — Подбираем слово по буквам! Я нашла четыре!

— Ой, давай! — искренне обрадовался Клюзерштатен. — Что за буквы?

— Ну не знаю, ты сразу угадаешь… — протянула Лахджа. — У тебя опыта больше! Дай мне возможность подумать самой!

— Да я уже знаю, — осклабился Клюзерштатен. — «А», «о», «н», «т»… или, возможно, вторая «н» вместо одной из них. Хм…

Да чтоб тебя. Он услышал. И мгновенно соотнес. Умный бес…

— Ладно, ты угадал, — упавшим голосом сказала Лахджа. — «А», «о», «н» и «т».

— А сколько всего?

— Неизвестно.

— Хм…

Лахджа пристально следила за пальцами Клюзерштатена. Тот подошел еще ближе. Сокращает расстояние. Если он начнет угадывать и правда угадает, у Лахджи будет шанс ускользнуть. Бегает она быстрее.

И лучше вернуться назад. По знакомому пути. Иначе есть шанс снова застрять. Надо спуститься и как следует оторваться на чистой местности. На предыдущем этаже безопасно… теперь.

Но Клюзерштатен пока помалкивал. Кажется, всего четырех букв и ему не хватало. Или он размышлял над чем-то еще.

И он подходил все ближе…

— Твой дракончик ожил и куда-то исчез, представляешь? — произнесла Лахджа.

— Какой дракончик? — оторвался от мыслей Клюзерштатен.

— Плюшевый. Ты дарил. Он пытался убить кого-нибудь, а потом… эм… вроде как исправился. Но ушел.

— Это какое-то иносказание? — почему-то разозлился Клюзерштатен. — Какой еще дракончик⁈ Что ты несешь⁈ Не зли меня!

Лахджа осеклась. Что это значит? Он не хочет признавать, что делает игрушки? Или не помнит, что делает, когда он… Люкреза? Что это, какой-то синдром Джекила и Хайда? Тогда она могла случайно наступить на больную мозоль и приблизить себя к смерти.

— Извини, я перепутала! — крикнула она. — Оставим эту тему!

— Какую еще тему? — прошипел Клюзерштатен.

Нет, он должен помнить. Он же сам разыгрывал Хальтрекарока. Тогда в чем дело? Не хочет, чтобы Тьянгерия узнала? Почему?

— Никакую, — упавшим голосом сказала Лахджа. — Перкеле, с тобой все темы опасны.

Их все еще разделяло метров двадцать. Лахджа отчаянно искала другую тему разговора, которая займет Клюзерштатена хоть на несколько секунд… когда снова открылась дверь.

Так, ну вряд ли это по ее душу явился Хальтрекарок, так что это наверняка кто-то из братьев или сестер. Или Майно… нет, не он. Его бы Лахджа сразу почувствовала.

Клюзерштатен тоже услышал. Он повернул голову и посмотрел на здоровенного фархеррима с золотой кожей и курчавыми волосами.

Агип Ревнитель собственной персоной!

Они с Клюзерштатеном встретились взглядами — и Агип свел брови к переносице, положив руку на эфес меча.

— О-о-о!.. — протянул Клюзерштатен, крутанув в пальцах трость. — Дорогая, я сейчас немного подзаработаю, а потом мы продолжим наш нелегкий разговор. И хватит бегать от меня!

— Ты прав! — воскликнула Лахджа, выпрыгивая из-за сундука.

Он все еще был далековато, но она оттолкнулась ногами не хуже кенгуру — и всем весом врезалась в Клюзерштатена! Тот повалился на пол, трость вылетела из руки, и Хромец истошно закричал!

— Гохеррим должен крепко держать клинок! — заорала Лахджа, полосуя его когтями.

— Ах ты гадина!.. — прошипел Клюзерштатен, отвечая тем же.

Он подскочил вместе с Лахджой, крутанул ее, схватил на лету за волосы и саданул башкой о сундук. Сознание на мгновение померкло, а шея едва не сломалась.

Суть Древнейшего, какая тяжелая рука!.. И он ведь по меркам гохерримов мелкий и тщедушный!

Но Агип уже бежал что есть духу. Монеты разлетались по пещере с диким звоном. Клюзерштатен бросил на Ревнителя опасливый взгляд, метнулся к своей трости… но ему в ногу вцепилась Лахджа! Ухватилась за голень, дернула изо всех сил, едва не стянув протез, искусственное копыто…

— Оставь меня!.. — пнул ее в лоб Клюзерштатен. — Что привязалась⁈