— Спасибо, Ао, — сказал Каладон.

— Тебе спасибо, — ответила Ао.

— Мне спасибо, — сварливо сказал белый кот, к которому они оба плотно прижимались. — Никогда раньше так много не лечил демонов. Это отвратительно. Вы все воняете скверной. Вы зло. А я пошел.

Он пошел, раздраженно дергая хвостом и отрывисто нализываясь там, где его трогали.

Каладон, которому только что срастили половину костей, поднялся на ноги и взялся за свой плазмомет. Три демона уставились туда, где шла безумная битва. На гигантский скелет в ледяных доспехах, что пытался поразить мечом всадника на летающем коне. Майно Дегатти кружил над ним, рубил на бреющем полете, швырялся пламенем и уже дважды плюнул ядом прямо в синие глазницы. Таштарагис ревел от боли, его череп покрылся светящимися трещинами, а из носовой дыры валил дым.

Но он оказался поразительно крепок, этот скелет древнего хтоника. Даже без демонической силы — не просто огромная нежить. Страшный ледяной меч снова и снова рубил наотмашь, пытаясь задеть дерзкого смертного — и единственный удар, пожалуй, размазал бы Майно Дегатти в месиво.

Однако волшебник словно исполнял в воздухе балетный танец. Его конь не летел, а бежал, бежал прямо по воздуху, высекая копытами крохотные молнии. Новые и новые вспышки опаляли ледяные доспехи, новые и новые трещины рассекали рогатый череп. Таштарагис рычал в бессильном гневе, разя эту надоедливую муху, но муха оказалась на диво кусачей.

А потом его еще и начали обстреливать с земли. Каладон, Ао и Кюрдига палили изо всех стволов и швырялись гранатами. Таштарагиса утопили в пламени, под ногами гремели взрывы, и колосс со все большим трудом удерживал равновесие. Три демона и волшебник насели на него все вместе, и в какой-то момент Таштарагис… начал падать!

Он рухнул, как столетний дуб. Шарахнулся черепом о перегораживающую этаж стену, едва не сломав рог. Ему на ноги запрыгнули Ао с Кюрдигой, и их когти принялись рвать, кромсать подтаявшие доспехи. Демоницы лезли по гиганту, как разъяренные куницы, поднимались все выше, ища добраться до черепа.

Удачный выстрел Каладона заставил Таштарагиса разжать пальцы, и ужасный Глаций зазвенел о камень. Сверху продолжали лететь пламенные вспышки, а точный плевок змеи волшебника наполовину ослепил Бычьеголового. В одной из его глазниц свет угас, а прямо в лоб врезались конские копыта!

— Держите его! — вскричал волшебник.

Майно Дегатти спрыгнул с коня, саданул мечом во вторую глазницу — а из кошеля появилась огромная ваза! Очень красивая, расписанная цветами, с вьющейся спиралью надписью «Сидзуке и Вератору с наилучшими пожеланиями». Ао вцепилась Таштарагису в одну руку, Кюрдига в другую, Каладон не давал подняться, строча из плазмомета, а волшебник сорвал печать… и на весь этаж разнесся панический рев Бычьеголового.

— ТЬЯНГЕРИЯ! — взревел гигант, ощущая, как его затягивает в страшный сосуд. — ВЕРНИ МНЕ СИЛУ!

Фархерримы напряженно замерли. Если Принцесса Тьмы исполнит эту просьбу, Таштарагис их уничтожит.

Но она не исполнила. Только тишина была ответом Бычьеголовому… да еще как будто далеко-далеко раздался тоненький смешок.

— ПРОКЛЯТЬЕ, — произнес Таштарагис, начиная размываться. — МЫ ЕЩЕ ВСТРЕТИМСЯ, ВОЛШЕБНИК.

И в следующую секунду огромный скелет… исчез. Пропал, словно задутое пламя свечи. Кюрдига и Ао шлепнулись на пол, а Дегатти покатился кувырком, прижимая к телу бесценный артефакт, который ему одолжили всего на денек, да и то пришлось долго упрашивать.

Секундой спустя пропал и гигантский ледяной меч.

Когда волшебник выпрямился и удостоверился, что ваза цела, но, к сожалению, абсолютно пуста, они все обменялись информацией. Дегатти очень интересовало, не встречал ли кто его жену, но увы, а скорее к счастью, никто ее прежде не видел.

— Если бы мы ее встретили, но она была бы не с нами, это бы означало, что она мертва, — рассудительно сказал Каладон. — Так что радуйся, что мы ее не встречали.

— Мудрые изречения — это не твое, Каладон, — сказала Кюрдига. — Ладно, похоже, нас теперь четверо. Славно. Кто-нибудь знает, на каком мы уже этаже?

Все покачали головами.

— А кто сколько прошел? Мы с Майно встретились двадцать четыре этажа назад, а он до этого прошел еще сотню.

— Мы с Каладоном убегали от Таштарагиса десять этажей, — ответила Ао. — До этого я прошла… сбилась со счета. Полсотни, может быть.

— А я сто восемь, — гордо сказал Каладон. — И хорошо их зачистил.

— Скорее всего, они уже снова населены, — сказала Кюрдига. — Я ни разу не видела пустых этажей. И пометок на дверях не видела — а другие наверняка их оставляли.

— Я не оставляла, — немного смущенно сказала Ао.

— Я тоже, — признался Каладон. — Некогда было.

— Вы-то понятно, но Дзимвел бы точно оставлял. А их нигде не было — значит, этажи обновляются. Может, не сразу, но обновляются.

— Всего в башне четыреста одиннадцать этажей, — сказал Дегатти. — Мы вряд ли начинали с самого низа, но все равно мы можем быть как на самом верху, так и все еще ниже середины.

— Что будешь делать, если мы окажемся на самом верху, а твоей жены все еще нет? — спросила Кюрдига.

— Вниз пойду, — коротко ответил волшебник. — Буду искать.

— Может, разумнее будет справиться тем составом, который мы соберем? — предложила Ао.

— Нет, — отрезал Дегатти. — Мне очень важно найти ее. Я прикончу Тьянгерию, если мы ее встретим, но если нет… давайте об этом подумаем потом. Раз нас теперь целых четверо, продвижение должно стать очень легким.

— Патронов мало осталось, — с сожалением произнес Каладон. — Тьянгерии бы стоило расставить по башне сундуки с припасами. Было бы интереснее.

— Скажи ей об этом, когда встретишь, — хмыкнула Кюрдига.

Лахджа копалась в сундуке. Очень торопливо, потому что Клюзерштатен по-прежнему где-то неподалеку. Он потерял ее, свернул не на тот этаж, но почти наверняка продолжает идти по следу, и у него прекрасное обоняние. Нет даже смысла петлять, пытаться возвращаться назад — это только упростит ему задачу. Надо как можно быстрее бежать наверх, потому что скорость — единственное преимущество перед этим хромоножкой.

Но на этом этаже ей, увы, пришлось задержаться. Причем при иных обстоятельствах она была бы и не против.

Это напоминало сокровищницу Али-Бабы. Огромная пещера с россыпями монет и драгоценной утвари. Золотые кубки, блюда, канделябры. Отрезы богатых тканей, тюки шерсти, мешки с каким-то белым порошком, книги в роскошных переплетах, инкрустированное самоцветами оружие. Глаза разбегались от такого изобилия.

Конечно, тут должен быть подвох, потому что это все-таки Башня Боли. Одно из двух — либо тут таится ловушка, либо это ядовитая насмешка. Тьянгерия специально наполнила один этаж сокровищами — чтобы жертвы набивали карманы, забывали себя от жадности и умирали чрезвычайно богатыми.

Возможно, прямо здесь, на груде бесполезного сверкающего хлама.

Но существует крохотный шанс, что здесь есть и что-то полезное. Рюкзак Каладона полегчал за время пути — Лахджа выкидывала оружие, в котором кончались патроны или заряд. Теперь она поспешно открывала сундук за сундуком, ища что-нибудь волшебное. Что-то, что навредит демону. Такие этажи ведь не создаются просто так, а Лахдже эта башня немного подыгрывает… пока что.

Появление Клюзерштатена на подыгрывание не очень похоже.

— Клюзерштатен, — бормотала Лахджа себе под нос, роясь в сундуке. — Хальтрекарок. Асмодей. Такил. Ахвеном… ладно, он мальчишка, но все равно. Я магнит для уродов. Тупиц. Придурков. Психов. Шизофреников. Дегенератов. Суть Древнейшего, за что мне это? Где я так нагрешила? Я виктимная, да?.. Проблема во мне?

Лахджа наморщила лоб. Кажется, список неполон, она еще кого-то забыла. Ну да неважно. В этом сундуке одни тряпки, пусть и великолепно пошитые. В другое время она бы непременно в них покопалась, а кое-что и примерила, но сейчас…

Сейчас ей нужно другое. В первую очередь Лахджа, конечно, искала не неизвестно какое оружие, которого здесь, скорее всего, и нет. Она искала подсказку. Что-нибудь, что откроет двери.