Это было что-то невообразимое. Она никогда в жизни так ничего не боялась. Пятки били по мостовой, рюкзак мешался между крыльями… Ао на бегу сорвала его и отбросила, швырнула в девочку, обуянная паникой.

Та проглотила рюкзак на лету — и снова завизжала. На этот раз — так, что едва не лопнули перепонки.

— НЕ ОРИ!!! — заорала Ао. — НЕ ОРИ!!!

Она даже не видела, куда бежит. Страшно было так, что не получалось думать. В голове стучала одна мысль — к дверям, к дверям, к дверям! Прочь, прочь, прочь!

А что если эта тварь может ходить между этажами⁈

Нет!.. не должна!.. дверь!.. вон!.. правда, вниз… какая разница⁈ Куда угодно, лишь бы подальше…

…И тут дверь распахнулась.

В первый момент Ао обрадовалась. Если это брат или сестра — она спасена. А если Безликий или другой страж башни — Ао просто его перепрыгнет, и он задержит эту отвратительную тварь…

Дверь… расширилась. Стала огромной. И из нее вышел…

Ао резко запрокинула голову.

Только что она думала, что хуже быть не может. Но над ее головой свистнул ледяной меч — и она крутанулась на пятке, бросаясь обратно к страшной девочке.

— А-А-А-А-А-А-А!!! — завопила она, мчась прямо на черную тварь.

— НЕ ОРИ! — прогремел Таштарагис. — ЧТО ЗА ШУТКИ, ТЬЯНГЕРИЯ⁈

Сердце Ао ухнуло в пятки. ТЬЯНГЕРИЯ⁈ Так это она сама⁈ Не может быть!.. она же выглядит не так!..

Ао запуталась.

Думать было совсем некогда. Бывшая циркачка взлетела по фонарному столбу, ухватилась за край кончиками пальцев, качнулась и прыгнула на стену какого-то сарая. Пронесясь по прохудившейся крыше, снова прыгнула — и расправила в полете крылья.

— ОГО, — сказал Таштарагис, снося какой-то дом ледяным мечом. — ПРЫТКАЯ ЯЩЕРИЦА.

И он побежал следом. Сам ростом с пятиэтажный дом, скелет с бычьим черепом быстро нагонял ее, разрушая все на своем пути. Громадный клинок крушил стены и столбы, словно горстки кубиков.

А с другой стороны продолжала лететь страшная девочка. Она никуда не делась и даже опережала Таштарагиса. Проносилась сквозь улочки, то поднимаясь в небо, то опускаясь к самой земле. Длиннющие черные пальцы несколько раз почти касались спины — Ао чувствовала мертвящий холод.

Любой из этих двоих убьет ее, если настигнет.

Ужас Ао стал так велик, что перешел какую-то точку невозврата, и внутри поселилось холодное равнодушие. Так в детстве спадал страх, едва она ступала на канат, по которому ходила с шестом.

Страх есть только пока лезешь по лестнице, а потом… ты словно смотришь на себя со стороны.

И сейчас она так же будто глядела на саму себя сверху, каждый раз выбирая, куда прыгнуть, куда свернуть, чтобы выиграть лишнюю секунду. Путь был извилист, а городок оказался не так уж мал — но противоположные двери приближались.

Только бы из них не вышел другой демолорд…

Каладон размышлял над очередной головоломкой. Он очень быстро проходил этажи, набитые чудовищами, и не слишком застревал на полосах препятствий, но головоломки иногда заставляли попотеть.

Не все. Логические и механические он решал без особого труда. Но в некоторых таился подвох, требовавший от него невесть чего. Как та, с разноцветными геометрическими фигурами, в которых, как оказалось, форма вообще не имела значения, а учитывался только цвет. Или та, где нужно было разделить кучу мяса между тремя голодными демонами, но правильно она делилась только в том случае, если добавить еще кусок, отрезав его от самого себя (Каладон в итоге их просто расстрелял).

И теперь вот это.

— Да что за кирня, — наконец произнес он.

Зеркальный лабиринт с прихотливо закрученным пространством. Каладон видел двери, видел их тысячи, но все они были за зеркалами.

Он трижды обошел весь этаж. Пытался разбивать зеркала, но это были не стекла, а скорее миражи, и обычное оружие ничего им не делало. Пытался сам войти в зеркало — но его они не впускали, хотя за каждым двигался зеркальный двойник.

Не такой уж и двойник, впрочем. Зеркала были кривые. В одних Каладон представал гигантом, а в других карликом. В одних тощим, как скелет, а в других жирным, как куржуй. В одних лицо перекашивало до неузнаваемости, и Каладон представал какой-то образиной, а в других коверкало тело, и он обращался в древнего старца или мерзкого горбуна.

И двойники повторяли все его движения. А за их спинами были двери. Каладон попробовал встать так, чтобы двойник оказался рядом с нужным местом, поднял руку, взялся за несуществующую ручку, сжал, потянул… и за зеркалом отворилась дверь. Если Каладон сделает пару шагов — двойник за нее выйдет.

И оригинал, возможно, тоже.

— Ага, — стал рассуждать он вслух. — Это я, значит, выйду… и стану таким, да?.. Вот в этом загвоздка?

Ему не ответили. Тьянгерия давно не произносила ни слова, но Каладон продолжал с ней разговаривать, потому что ему было скучно и хотелось с кем-нибудь поболтать, пусть даже Принцессой Тьмы.

— Не, я так не согласен, — покачал головой Каладон. — Я лучше назад пойду.

И он вернулся к входу на этаж… попытался вернуться. Двери назад теперь тоже скрывались за зеркалами — и по другую сторону корчили рожи уроды и страшилища, в которых отдаленно угадывался Каладон.

— Жопа какая, — сказал он, глядя на одно из отражений. — Ярыть. Вот, значит, как.

Он задумался. Дураку очевидно, чего от него хотят — он должен искать среди отражений такое, которое наименее его изуродует. Но их тут тысячи, наверное. Так часами можно бродить.

Каладон попробовал сдвинуть одно из зеркал. К его удивлению, это получилось. Пули и лазерные вспышки проходили сквозь них, как сквозь дым, но едва коснулись живые пальцы, как под ними проступило холодное стекло — и зеркало послушно поехало, куда он толкнул.

Каладон поставил одно зеркало напротив другого, а сам встал между. В обоих закружился настоящий калейдоскоп уродов — отражения искривляли его и друг друга, искривленные снова искривлялись, и от этого рябило в глазах.

Но Каладон смотрел не на свои отражения. Он смотрел на двери. Те тоже отражались — снова и снова, уходя в бесконечную рекурсию. Он очень тщательно подвинул оба зеркала, потом взялся за несуществующую ручку, открыл несуществующую дверь… и зеркала вспыхнули! В обоих образовались бесконечные черные туннели, они соединились… и Каладон бросился в один из них!

На пути встали его собственные отражения, а сзади набросились другие зеркальные двойники. Но этого Каладон ожидал — и взмахнул мономолекулярным клинком. Рубя мороков-демоникалов, разбрасывая их гудящим силовым кастетом, он побежал что есть сил — и оказался на обычной лестнице между этажами.

К сожалению, не той. Эта вела не вверх, а вниз.

Что ж, не повезло, придется пройти лишний этаж, потому что снова возиться с этими зеркалами Каладон не собирался. Он не спеша зашагал по ступеням… и до него донесся вопль. Не ужасный визг мутанта-тахринария, не рев еще какого-нибудь чудища, а обычный женский крик… причем тембр показался Каладону знакомым.

Облаченный в экзоскелет «Карапакс-800», с плазмометом наперевес, он с грохотом пробежал по лестнице и пинком распахнул дверь…

…Ао думала, что еще громче кричать не сможет. Но когда прямо перед ней резко распахнулась дверь и из нее вышел какой-то железный монстр, она перешла на ультразвук.

— ПРИГНИСЬ! — раздался гулкий голос.

Ао послушалась инстинктивно. Просто не осталось сил сомневаться. Прыгнула на землю, распласталась раздавленной ящерицей — а над головой раздался гром, заревело пламя и стало очень жарко.

Потом небо раскололось от рыка Таштарагиса. Оглушенная, Ао метнулась вперед и в сторону, мгновенно распрямляясь и скрываясь за спиной… Каладон, конечно, это Каладон в своем боевом костюме!

Резко развернувшись, она увидела, как тает и растекается в лужу страшная девочка. Каладон окатил ее пламенем из огнемета — и тут же снова принялся палить по Таштарагису.

Но вот он так легко не подыхал. Кажется, плазменная очередь вредила ему не сильнее горсти песка. И он быстро приближался, заставляя землю дрожать.